Чужого поля ягодка - "Карри" - Страница 79

«А почему они уходят по земле, ведь весь их транспорт летающий?» — недоумевала Миль.

— Традиция, — пожал плечами Бен. — Ну, и властям так удобнее их контролировать. Представь, что творилось бы в небе, если бы все эти летающие сейфы рванули, кто куда. А так — порядок.

Миль с любопытством разглядывала утыканные странными пупырышками корпусы с торчащими меж этих пупырышков какими-то острыми штырями, и возбуждённо теребила Бена:

«Что это у них, а, Бен?»

Бен фыркнул, но терпеливо пояснил:

— «Пупырышки»? Какие, к дохлым предкам, «пупырышки», в каждом из них скрыто либо по стволу, либо по эмиттеру генератора защитного поля. А ты во-от на эти крышечки и лючки глянь… Лайтеры, разрядники — да что угодно, и ещё кое-что сверх того. Оружие наши Кочевники, радость ты моя, предпочитают самое-самое… Что? Выглядит не так, как ты видела в магазине? Ну так эти умельцы всегда модифицируют свои приобретения, пока там производители раскачаются, эти непоседы уже всё упростили и усовершенствовали…

Миль присмотрелась к ближайшей проходившей мимо машине внимательней, пересчитала «пупырышки» и надолго примолкла. Судя по портам, на которые обратил её внимание Бен, почти каждая машина несла не менее десяти единиц очень даже боевого, а вовсе не парадного оружия. И Миль, за несколько последних часов слегка было разнежившаяся и призабывшая о ведущейся на неё охоте, вновь стала медленно трезветь. Ничего ещё не кончилось — напомнила она себе. Оттого, что Бен рядом, Город не стал добродушнее, не забыл, что где-то среди снующих по его артериям клеток затерялась одна крайне любопытная ему клеточка, вздорная особа, которая всё ещё возмутительно свободна.

И Миль опять невольно сжимала себя, собирала, стягивала в точку, превращаясь в дикого, ко всему готового, отчаянного зверька…

Бен, удивлённый её долгим молчанием, взглянул на неё сбоку, посмотрел с минуту на её профиль и отвёл посмурневший взгляд. Рядом с ним вновь была та Миль, что привыкла носить оружие и которую трудно было бы опять назвать «деткой»…

Кочевники выходили из Города плотной колонной, бампер к бамперу. На вопрос — зачем — Бен ответил:

— Ещё одна традиция. Сложившаяся до того, как транспорт стал летающим, а Город — столь огромным. В прежние времена Кочевникам часто приходилось бороться с властями за право покидать Город, когда им это вздумается… Когда машины были нелетающие, в этот строй невозможно было вклиниться, и покинуть его тоже невозможно. С тех пор желающие примкнуть просто занимают место в хвосте колонны, вот и всё. А последним и по сей день уходит кто-нибудь из старшин. Таким образом они давали возможность уйти всем, кто этого хотел. Разумеется, если в наши дни Контроль всерьёз сочтёт нужным кого-то задержать, он это всё равно сделает — и ещё до ухода колонны… Ну и подразумевается, что, раз уж кого-то не арестовали, то он может катиться на все стороны…

«Так они что же — кого угодно принимают?»

— Не совсем так. Потом, за чертой Города, часть отсеется. Мы с тобой, например. А те, кто желает стать Кочевником, на первом же Привале заявляют об этом всем членам данной группы. Старшины — у них выборные старшины, отвечающие каждый за свою часть обязанностей — старшины спрашивают: кто ты (имя можешь назвать вымышленное), почему покидаешь Город, желаешь ли стать Кочевником, если да — знакомят с Уставом Кочевников. Если ты обязуешься соблюдать этот их Устав, то во всеуслышанье заявляешь об этом перед всеми, заявление фиксируется, и с этого момента ты — Кочевник, можешь начинать новую жизнь. Получаешь позывной, доступ к их сети, ещё какие-то детали… и вправе рассчитывать на помощь — в обмен на твоё собственное участие в защите каравана в случае нападений или в других ситуациях… несёшь дежурство на Привалах, в частности… если ты, конечно, не женщина. Ну, всё это оговорено в Уставе…

«А если мне надоест быть Кочевником?»

— Заявляешь об этом на любом Привале, и всё. Можешь даже попросить сопровождение для прикрытия, если возвращаешься в Город — эту услугу тебе окажут, ну, ежели ты не нарушил Устава. Всё равно им время от времени случается наведываться в Город…

«А если я уйду, не дожидаясь Привала?»

— Валяй, только предупреди, чтоб тебя не искали, и верни долги, это считается хорошим тоном.

«А если я преступник? Примут?»

— Примут, если примешь Устав. По нему — право стать Кочевником имеет любой горожанин, соблюдающий Устав. Правда, если хоть один голос на Привале прозвучит против — непременно станут разбираться, почему. И уж если причина окажется серьёзной — до свидания.

«Неувязка. Любой имеет право быть принятым, но всего один голос решает принять или не принять?»

— Никакой неувязки. Представь, что у тебя с кем-то давняя вражда. Как ты будешь жить с ним в одном караване?

«А куда ж тогда деваться бедному отверженному?»

— Искать другую группу Кочевников, — пожал плечами Бен. — Их ведь не одна — их много. Не приняли одни, примут другие. Уставы у всех сходные, не считая мелких, и в общем-то, несущественных расхождений. …Или можно основать собственный караван.

«Ой, что-то мне не хочется играть в Кочевника… Представляешь, что у них за контингент? Сколько, должно быть, всякой уголовной швали…»

— Вроде нас с тобой? — рассмеялся Бен. — Вовсе необязательно. Настоящим преступникам в Городе куда как уютнее, чем где-то в неизвестности, в тесной машине. Да и не такая уж спокойная у Кочевников жизнь, несмотря на всю романтику. А в Городе, если по уму, спрятаться куда легче, опять же — комфорт и изобилие… Правда, и Контроль тоже. Но я с тобой согласен: я тоже не хочу в Кочевники, — свободной рукой он притянул Миль к себе и щёкотно подул ей в макушку. — Хочу быть сам по себе…

— А вот и ещё одна традиция, — напряжённо пробормотал он спустя несколько минут, и Миль завертела головой: где, что? Бен кивнул на приближавшийся пропускной пункт: по обе стороны от дорожного полотна торчали некие устройства, спокойно помигивавшие в приветствии каждой проезжавшей мимо них машине. Так же спокойно они подмигнули, провожая транспорт Рэгхазов, и Бен заметно расслабился. — И ведь знаю, что не привяжутся, а отчего-то напрягся… — и пояснил с облегчением: — Это детекторы, по сигналам индикаторов следящие, чтобы с Кочевниками не увязались дети… По закону дети — достояние Города, и не имеют права покидать его пределов до совершеннолетия. Родители-то уже давно перестали их с собой брать, но сами детки иногда пытаются… Ну ты смотри! — удивился он. — Пожалуйста — вот и наглядная демонстрация!

Детекторы взвыли, полыхнув пронзительно-синим светом, и следовавшая мимо них машина встала. Возникшие как из-под земли патрульные тут же окружили проштрафившийся транспорт, и вскоре из арестованного флайера были выведены… Миль с Беном переглянулись — те самые пятеро подростков, с которыми они оба так тепло попрощались сегодня утром…

«Вот же неслухи…» — посетовала Миль.

— Да уж… — отозвался Бен, успевая поглядывать и на дорогу, и на экран заднего вида. — У Рольда, кажется, опять неприятности… — хотя эти неприятности назревали как раз у него самого…

И сделал, что мог — послал Рольду сообщение о выходке его «волчат»…

Колонна тащилась по Городу медленно, то и дело притормаживая, едва не стукаясь одна об другую… А то и всё-таки стукаясь. Но мощным машинам эти толчки были нипочём, а вот неким Рэгхазам в их хрупкой машинке приходилось быть очень внимательными и осторожными.

«Они что — всегда так ползают?» — раздражённо спросила Миль, которую уже слегка мутило от частых остановок и толчков.

— Только пока они в Городе. Караван ведь очень длинный. Чтобы не было аварий, Патруль следит за его движением, перекрывается множество наземных магистралей, перенаправляются потоки… Ты приляг, постарайся уснуть.

Уснуть? Это вряд ли. Но переносить рваный ритм движения, лёжа в откинутом кресле, всё-таки было легче. Миль удалось впасть в состояние лёгкого оцепенения — ни сон, ни бодрствование, а так, получто-то, даже с мельканием неких смутных образов, трудно отличимых от реальности, но в силу абсурдности таковой не являвшихся…