Чужого поля ягодка - "Карри" - Страница 51

Менто Лауры обжигало ненавистью, пылало. Ах, сколько силы… Можно было бы выпить твою ненависть, и живи ты себе дальше, но — нет времени. Так что — иди сюда…

«Ну, вот я! — Лаура сначала радостно устремилась навстречу… но тут же, инстинктом почуяв свою гибель, рванулась прочь и задёргалась. Ку-у-да… — Что, боишься? — Миль встала и развернулась лицом к невидимой за изрезанной дверью противнице… — А правильно боишься. Напросилась — получай!»

И ударила её. Благо, было, чем. В смертном ужасе женщина завыла, выпустила оружие… подёргиваясь, повалилась на пол… кажется, обмочилась…

Миль давила её, гасила трепещущее менто, сжимала, как хрупкое насекомое, ломала… Но в последний миг не смогла задушить и брезгливо бросила. Не так уж это оказалось трудно, скорее, противно… аж тошнит… Да пусть дышит. Всё равно то, что осталось, больше уже не Лаура…

…На ногах удержались не все. В том числе и Миль — ей вовсе не понравилось… убивать. В коридоре стоял крик и плач, там воняло теперь не только пластиком да гарью…

В боксе всё ещё что-то тлело, но дым понемногу вытягивало.

Ну вот, про неё на время забыли. Однако скоро вспомнят, и вряд ли ей сойдёт с рук, что она жива, а Лаура — нет. Значит, через коридор не выбраться… А что там — за бывшей прозрачной перегородкой? Ух, какая лужа горячего пластика… А ведь там есть другой выход!

Баррикада быстро теряла в высоте, тропинка удлинялась, вскоре через расплавленную пластмассу уже стало можно перебраться… Несколько ожогов и порезов — прыжок — и здравствуй, свобода…

Облегчённая баррикада недолго сопротивлялась — но ворвавшиеся в разгромленный бокс девицы были разочарованы вдвойне, потому что там их, тёпленькими, и взял Патруль…

38. Свобода влипнуть — тоже свобода

Она успела выскользнуть из корпуса через служебный неохраняемый выход и покинуть территорию клиники, и оказалась на улице. Свободна, да, но в каком виде… Внешностью на взрослую горожанку Миль никогда не тянула, а тут ещё и браслета на руке нет, так что в случае чего — поди докажи, что ты не подросток в беде. Даже если её не объявят в розыск, первый же добропорядочный горожанин просто обязан будет сдать её Патрулю. А Патруль сейчас и так на ушах стоит. По крайней мере, в этом районе. Значит, из района надо убраться как можно скорее.

А кстати — что за район? А вот ч-чёрт его знает… Не сильна была Миль в географии Города. Клиника неподалёку, значит, район жилой — гуще, чем клиники, по Городу рассредоточены только, наверное, туалеты да кафешки, в том числе — кафе-автоматы…

Вот в такое кафе и заглянем. И перекусить можно, и отдохнуть. И в порядок себя более-менее привести — скоренько, скоренько… А ещё, если чуть повезёт, и встретятся пара-тройка людей, можно будет немножко попрактиковаться в технике макраме… о которой в этом мире вообще никто ничего не слышал.

Если смотритель кафешки и был удивлён растрёпанностью чумазой девчушки, то виду не подал и с места не встал. Правда, чтобы вызвать патруль, ему и не нужно было вставать, тревожная кнопка всегда под рукой, но его зарплата напрямую зависела от количества прошедших через кафе посетителей, а патрульные, если приедут, кафе на время выяснения прикроют, а в час пик это ж прямые убытки… Да и не был уверен смотритель, что девушка нуждается в помощи… во всяком случае, он легко себя убедил, что не нуждается. И мельком брошенный ею колючий взгляд послужил дополнительным доводом — не вмешивайся, сиди, как сидел…

Миль свернула в дамскую комнату, через дверь ещё раз напряжённо прислушалась — смотритель внушение воспринял хорошо, видимо, оно легло на подготовленную почву — и слегка перевела дух. Возможно, попозже, когда — и если — его спросят, видел ли он такую-этакую, он припомнит, что да, видел, и удивится собственному преступному равнодушию, но сейчас он снова уткнулся в экран, и радужные блики придуманных переживаний заиграли на его лице.

Дамская комната в заведениях Города тем и замечательна, что посетительниц в ней отродясь много не бывало, а синтезаторы-утилизаторы всегда исправны и заряжены. Миль на минуту расслабилась и попыталась мысленно дотянуться до Бена, вложив в попытку немало сил, но… безрезультатно, то ли силёнок не хватило, то ли Бен зачем-то заблокировался, а то ли он очень уж был далеко… Всплакнув от тоски, Миль себя окоротила — они всё равно друг друга найдут! — и уже достаточно спокойно умылась и даже кое-как причесалась местной хлипкой расчёской, которая, конечно, до конца процесса не дотянула, но всё-таки оказалась полезна. И даже порезы и ожоги нашлось чем наскоро обработать. Теперь вид у Миль уже не был таким вопиюще бедственным, из комнатки уверенной походкой вышла без изысков, но вполне прилично одетая и чистенькая девушка в стандартном дешёвом комплекте. Руки она, правда, независимо держала глубоко в карманах, что не делало чести её манерам, но это, кажется, единственное, к чему можно было придраться… не считая, пожалуй, того очевидного факта, что она разгуливала по Городу без сопровождения. Но Закон этого не запрещал… А замкнутое выражение лица и короткий непримиримый взгляд, изредка бросаемый на встречных, предупреждал всякого, что неосторожное любопытство либо доброхотство обойдётся довольно дорого. Вот веяло от неё чем-то таким, что хотелось держаться подальше…

Миль, внутренне усмехаясь, дисциплинированно встала в конец очереди и прошла с подносом вдоль ряда автоматов, набив карманы про запас несколькими саморазогревающимися брикетами с едой, а также набрала столько готовой еды, что едва дотащила поднос до столика-стойки — и никто не рискнул помочь, чем она осталась очень довольна: теперь она точно знала, что «макраме» в этом мире работает едва ли хуже, чем дома. Ещё бы вы не шарахались, дорогие горожане, всё-таки вязать Узлы Власти меня учил лучший из имевшихся в роду специалистов…

Если у кого-то из окружающих и были сомнения по поводу её возраста, то отпали, когда она рассчиталась с помощью индикатора — Миль старательно его продемонстрировала…

Одно жаль: ну никто в Городе не шьёт-не вяжет, нитки здесь — редкость, и плести «Недотрогу» пришлось из подручных средств, а именно — из скрученной туалетной бумаги, пропитав её затем каплями крови и слюны, и ни о какой прочности речь не шла — прослужит этот, с позволения сказать, «узел» совсем недолго, скоро придётся вязать новый… Зато как тест сей клочок бумаги сработал просто отлично. Вообще-то это вещество даже и бумагой не являлось — ещё один синтетический модификат, но это уж мелочи…

В городских кафе-автоматах царил (прямо родиной повеяло) принцип самообслуживания: поел — унеси поднос. Поэтому у приёмного окошка порой скапливалось ненадолго человека три-четыре, что опять же было очень на руку Миль, лишь бы никто не попытался уступить ей очередь… Но «Недотрога» сработала идеально — никто даже не обернулся, и скоро Миль зажала в кулачке совершенно необходимый материал для создания следующего узла, «Путаницы», она же «Путалка» — пару снятых с чужой одежды волосков, а, подсуетившись, успела украсть с оставленного в приёмном окошке подноса и смятую салфетку, которой кто-то вытер губы. Не идеально, конечно, но на салфетке по-любому должно было остаться некоторое количество слюны и клеток эпителия, а много нам и не надо, весело думала она, скатывая в ладонях добытое в один плотный жгутик вместе с собственными волосками, выпавшими при расчёсывании… Этот жгутик получился достаточно прочным и гибким, и Узел вывязался хорошо, хотя и смотрелся неприглядно. Ну да подобные Узлы, вывязанные с конкретной целью, всегда таковы… это уж как повезёт с ингредиентами, а то бывало и хуже… Главное — они работают! И теперь, улыбнулась Миль уголком рта, пряча в карман комок мусора, каким для непосвящённых выглядел Узел, теперь Патруль может найти её, только наткнувшись случайно: отныне все её физиологические показатели принадлежат как бы четырём разным людям, трое из которых — мужчины… На родине служебно-поисковые собаки в таких случаях подавали в отставку и уходили в запой… Но лезть на рожон всё равно не стоит, район вскоре придётся оставить…