Трудно быть ведьмой - Билевская Александра - Страница 19

Я глянула на подруг. Лиза, закрыв глаза, сосредоточенно прислушивалась к чему-то внутри себя и даже прикусила губу. Похоже, все в порядке. А вот Женька елозила в кресле, словно на раскаленной сковородке.

– Что-то не так? – осторожно, боясь помешать, уточнила я.

– Хреновая из меня ведьма, – призналась подруга. – И вообще, почему мне так не везет? У вас все культурно – у тебя Дар в мозгу, у Лизки в сердце. А где мой, и сказать-то стыдно.

Я, невольно засмеявшись, заметила:

– Никому, кроме нас, говорить все равно нельзя ни при каких условиях. А нас стесняться нечего.

– Почему нельзя? – удивилась Женька. – Чего нам скрывать?

– Ой, – открыв глаза, радостно отчиталась Лиза, – у меня получилось. Установила заглушку на минимум! Хорошо бы теперь на ком-нибудь проверить. А почему нельзя никому говорить, а?

Я пожала плечами.

– Да вы что, девчонки! Только представьте. Как бы вы среагировали, узнав, что кто-то может заставить вас полюбить, отдает вам приказы и видит насквозь? Вам бы это понравилось? Вы бы захотели общаться с таким человеком? Вы бы хорошо к нему относились?

– Ну… мы же не нарочно, – неуверенно заметила Лиза. – Мы против воли. Даже заглушки сделали!

– Ну да, будет каждый выслушивать про заглушки и про «не нарочно»! – махнула рукой Женька. – Вика права. Узнай я, что кто-то может так вот мною распоряжаться, я бы его прибила. Ведьм не прибивают, поскольку у них Дары в комплекте. Прощупала чувства – отдала приказ – внушила любовь, и все довольны. А мы дефективные. Толку от одного Дара ноль, а людей взбесишь.

– И это еще не все, – подумав, добавила я. – Я, конечно, ничего не смыслю в работе органов госбезопасности, но нами они наверняка заинтересовались бы. Представляете, как можно использовать Дары в политических целях? Приказать что-то президенту другой страны, или вызвать любовь конкурента, или увидеть внутренний мир врага…

– Да, – ужаснулась Женька, – кошмар! Есть еще большой бизнес, а в нем крутятся такие бабки… нас с нашими Дарами посадят в клетку и заставят работать, пока насмерть не выдохнемся. Ты, Вика, молодец, я ведь сразу не сообразила! Лиза, про Дар никому, поняла? Ни Эдику своему, ни на работе. Проболтаешься – нам всем мало не покажется.

– Постараюсь, – согласилась Лиза. – Конечно, мне не хочется, чтобы знакомые стали меня сторониться. И еще хуже, если с нашей помощью нехорошие люди захотят делать нехорошие вещи.

– Нехорошие люди прикуют нас к батарее, а к животу приставят включенный паяльник, – мрачно заявила Женька (уж не знаю, что там творится в наших банках, если ее посещают подобные мысли). – А я-то, я-то идиотка! Чуть было себя сегодня не выдала. Все, хоть умри, ставлю заглушку. Без нее я начну приказывать напропалую, и меня разоблачат. Этого еще не хватало!

Вскочив с кресла, она бросилась к дивану и улеглась спиной к нам. Я на всякий случай отвернулась – вдруг так ей будет легче? Заглушку установить действительно необходимо, причем срочно.

Не прошло и десяти минут, как подруга вскочила.

– Все, – сказала она, – получилось.

– Так быстро? – удивилась я.

– А то? Шеф говорит, страх – лучший надсмотрщик. Вы обе просто не понимаете, на что способны люди ради больших бабок. А мы с вами для этих людей сущий клад. У нас супервозможности при полном неумении себя защитить! Нет уж. Маскировка, маскировка и еще раз маскировка. Счастье еще, что нас трое! Хоть друг с другом можно поделиться. И напиться вместе, ни о чем не думая. При посторонних теперь не напьешься. Сболтнешь чего по пьяни – и пиши пропало! Испортила мне жизнь эта ведьма, чтоб ей пусто было…

С этими словами Женька принялась разливать мартини в подаренные ею же когда-то треугольные бокалы, добавляя грейпфрутового сока. Заедали мы сперва сыром, потом тортом. Бес, естественно, тут же проснулся и принялся стучать лапой по Лизиному колену. Он всегда так поступал, требуя добавки. Можно было стучать и по нам с Женькой, но Лиза реагировала быстрее.

Алкоголь подействовал замечательно. Я вдруг почувствовала, как груз проблем, страшно давивший последнее время, упал у меня с плеч. Да, я стала ведьмой, причем из трех возможных Даров приобрела самый для себя неприятный – вызывать любовь. Более того, я успела применить новообретенные способности себе во вред. К тому же требовалось скрывать их от окружающих, что при моей дурацкой честности будет нелегко. И это еще не все! Я подозревала, что данным списком сложности не исчерпываются. Скоро всплывут новые, совершенно неожиданные и, скорее всего, весьма опасные. Мне придется ломать голову над планами спасения, штудировать Справочник и заниматься колдовством, в которое я еще совсем недавно не согласилась бы поверить даже под угрозой расстрела. Разве не редкостное невезение?

Однако на ситуацию можно было посмотреть с другой стороны. Нам необычайно и многократно повезло! Мы могли погибнуть у жуткой ведьмы, к которой ходили позавчера – неужели позавчера, а не сто лет назад? Она пыталась нас убить или свести с ума, но ей не удалось. Совместными усилиями мы спаслись, и это удача! Вторая удача – Справочник, каким-то чудом попавший в компьютер. Без него мы бы пропали, быстро израсходовав на Дары весь свой жизненный ресурс. Так положено неполноценной ведьме – она предоставляется собственной участи. Только мы не сложили руки, ожидая конца, мы боролись – и победили! Сумели распознать в себе Дары и не испугаться их, а взять под контроль. И Лиза, и Женька, и я – пусть не сразу, но мы справились. Прочистили трубы, установили заглушки. Меня переполняло глубокое удовлетворение, почти гордость от того, какие мы молодцы. Было хорошо и весело, а огорчаться заранее будущим я не собиралась…

– К сожалению, – повествовала Женька, откупоривая вторую бутылку мартини, – приказы можно отдавать только самые простые. Пойди, скажи, сделай. Вот счастливая ты, Вика. Я в первую очередь решила проверить, умею ли вызывать любовь. Целый час крутилась вокруг шефа, пыталась и так и этак – никакого эффекта! Самый лучший Дар достался тебе.

– Точно! – согласилась опьяневшая Лиза. – Я сегодня пыталась сделать, чтобы Эдик меня полюбил, – бесполезно. Нет, у тебя, Женька, тоже неплохой Дар. Если б я могла ему приказать, велела бы стать хорошим. А мой Дар самый никчемный.

– Ты меня слушаешь или нет, а? Я русским языком сказала – приказы действуют только самые простые. Я же не дура! Раз не вышло вызвать любовь, я решила ему приказать: люби меня! Без толку. Приказы на чувства не влияют, только на поступки.

– Пусть на чувства и не влияют, – вмешалась я, – но приказы не такие простые. Вот ты сказала Большому начальнику: «Даже притвориться не умеешь!» – и он разучился притворяться. Это приказ довольно сложный, в какой-то степени даже абстрактный.

– Тогда можно велеть Эдику рассказать, что именно плохое он против меня задумал, – обрадовалась Лиза.

– Это, наверное, можно. Но учти – если это противоречит его характеру, будет такая отдача, что еле выживешь. А без способности видеть насквозь откуда мне знать, противоречит это характеру или нет? К тому же Вика права – людей, которые приказывают, начинают ненавидеть. Если б я умела, как она, вызывать любовь, тогда другое дело. А без этого человек сделает, что велишь, а потом тут же переделает обратно. Короче, дурацкий у меня Дар!

– Ничего не понимаю! – призналась я, безуспешно напрягая ослабленные алкоголем мозги. – Давай по порядку. Как ты могла определить, что попытка вызвать любовь не удалась? Нормальная ведьма увидела бы объект насквозь, но ты-то не умеешь! И зачем тебе вообще любовь шефа?

– Как зачем? Любовь всегда пригодится. Тем более от начальства.

– «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», – процитировала я. – В этом я на себе сегодня убедилась. Тебе что, твой шеф нравится? Мне казалось, между вами никогда…

– У него жена – дочь Никоненко, – прервала меня Женька.

Я потрясла головой. Пить надо меньше. Надо меньше пить. Жена – дочь Никоненко. Дочь Никоненко – жена. И что?