Выйти замуж за Феникса - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 85

— Ненавижу, когда меня так называют! Вернее, очень люблю, но… но…

— Помоги нам, а? — спас нас от начинающегося скандала Борька.

— Ладно уж! — сжалилась кобылка. — Сейчас я сделаю вас такими, что вы в любом случае попадете во дворец. Только одно условие! Ваш жеребец останется со мной. Так сказать — скрасит ожидание! Чует мое сердце: ждет меня с вами еще один контракт!

Борька, казалось, даже не слушал ее, только кивал головой, не сводя с бестии благодарных глаз. Ох, а мое сердце чует, что мне моего жеребчика после таких приключений еще год валерьянкой отпаивать надо будет и в грязевые ванны макать для восстановления душевного равновесия!

— Нет уж! Борька пойдет с нами! — вырвалось у меня, и я замерла, прислушиваясь. Где я?

Передо мной выросли какие-то горы до небес и целый лес странных пилообразных деревьев! Рядом удивленно вертел головой Змей. Вот только он явно не пребывал в неведении относительно нашего местоположения.

— От зараза! А к стене перенести — не судьба? Это сколько же нам в обход пиликать? — Он перестал оглядываться и задрал голову вверх.

Вдруг с небес к нам спикировала белоснежная лошадка, на которой я сегодня уже имела честь опростоволоситься, и недовольно поинтересовалась:

— А самому колдануть? А еще лучше крылышки бы освободил и донес даму до ближайшего муравьиного хода!

— Без крылатых дует! — возмутился Змей, дождался, когда лошадка приземлится, и одним махом ее оседлал.

Посмотрел на меня выжидательно, но руки подавать не стал. Я уже хотела было обидеться, но вовремя вспомнила, что сама, не далее как совсем недавно, устроила ему взбучку, и протянула руку.

— Помоги?

Его лапа, затянутая в тонкую черную ткань, осторожно, но крепко сжала мое запястье и плавно потянула. Секундой позже я сидела в седле впереди него.

Совсем как с Ником! Я стиснула зубы. Сама его отпустила, изменила, да еще и ревную?!

— Ну?! Чего встала?! Пошла! — Я так пришпорила не ожидавшую подлости конягу, что она рванула с места в карьер, даже позабыв мне ответить.

Правда, потом мерзкий нрав к ней все-таки вернулся, и она применила свой излюбленный прием — исчезла в воздухе, раскидав нас, словно груши, у высочайшей каменной гряды.

— Твою ж… налево… через… да в… — Змей, кряхтя, поднялся, потирая одновременно голову и зад. — Предупреждать же надо, что тормоза нет! Чуть глаза не повылетали, когда лбом о камушек хряснулся!

Я промолчала, для виду потирая плечо. Мне повезло больше. Я упала на что-то мягкое и пружинистое и даже толком не успела испугаться, когда это что-то прыжками исчезло в неизвестном направлении.

Впрочем… не буду удивляться. Все в конце концов когда-нибудь объяснится!

И все объяснилось, но гораздо раньше, чем я ожидала.

— Зачем нас было в сотни раз уменьшать, когда переправить через стену гораздо проще?! — Змей в очередной раз пнул камень, «наколдовавший» у него на лбу шишку, которую было видно даже через черную маскировочную ткань, и указал на темневшие невдалеке пещеры. — Ну что? Пойдем? Если какая живность будет приставать — только скажи!

— Уменьшила в сотню раз? — Я еще раз огляделась, не веря своим глазам. Ну да! Как я сразу не догадалась, что эта гора — никакая не гора, а стена! А то мягкое, на что я приземлилась, это всего лишь… Я сглотнула. Ой, мамочка! Кто же это был? Хорошо хоть не схарчили!

— Ну да! Мы теперь ростом чуть выше муравья. Получается, они для нас как большие собаки, — утешил Змей, добавив мне паники.

Я поспешно огляделась. Это что же выходит? Муравьи — как собаки, но есть еще кто-то, кто больше и очень быстро прыгает? Или летает? Мамочки-и-и!

— Ты, главное, держись рядом со мной, — подбодрил Змей, правильно расценив мое молчание, и, как ребенка уговаривая, повел меня к огромным темным пещерам. — Стена не такая уж и большая — мигом пройдем по ходам и окажемся в шахском саду.

Угу! Его обещания да боженьке в уши!

Сколько мы блудили по страшным коридорам, в мерзкой клейкой субстанции и с хрустящими под ногами, рассыпавшимися от одного прикосновения хрупкими хитиновыми чешуйками — неизвестно! Но! Я с гордостью могу заявить о тех уроках и умениях, что я приобрела по воле некоторых горбатых дамочек.

Итак!

Я потеряла счет времени в этой жирной и вязкой темноте, переполненной шелестом, скрежетом и цоканьем. Но! Зато научилась не думать так часто о Никите.

А еще я научилась обуздывать рефлексы! А именно: не бить по морде муравьям, внезапно выбегающим из потаенных ходов и снова исчезающим в темноте.

Я даже сумела не испугаться, когда нам встретились два муравья ростом как минимум с корову и, что-то прошелестев, вальяжно пошагали дальше.

И наконец, я научилась доверять Змею… то есть Афанасию.

Когда мы случайно попали в логово пауков, он отважно закрыл меня грудью, и, пока я на ощупь искала булыжник побольше, Змей раскидывал лохматых тварей голыми руками, а потом для убедительности еще и оглушил их заклинанием. Я уж не говорю о том, что потом он, как истинный мужчина, закинул меня на плечо и бросился бежать.

Когда наконец впереди забрезжил свет, я посчитала его плодом расшатанной психики, но Змей убедил меня в обратном:

— Ну слава всем чудотворцам! Выбрались! — И, поставив меня на ноги, с шумом втянул в себя напоенный цветочным ароматом воздух.

— Выбрались?! Ты уверен, что это не видения от паучьих укусов? — Я еще раз с наслаждением почесалась. Не болят, но зудят невероятно!

— Не сомневайся! — отрезал Афанасий и широкими шагами направился к свету, не забыв прочитать мне краткий курс арахнологии. — Я этих гадов в свое время тучу извел! Знаю о восьмилапых почти все! У пауков-песочников яд хоть и есть, но слабый, и максимум, что тебе грозит, — пару часов почесаться!

— Кстати, а как мы вернем наш обычный рост? — сменила я неприятную для меня тему. — А то в таком виде мы до Ника доберемся через год, если какой-нибудь слуга не оставит от нас на полу мокрый след.

— Не бойся! — Змей шагнул из сумерек пещеры под оранжевые лучи заходящего солнца и остановился, поджидая меня. — Заклинание, что применила эта горбатая кобыла, очень легко отменяется. Уж поверь мне. Все-таки я столько лет магией занимался, пока в Змея Подгорного не превратился.

— А можно об этом поподробнее? — Я насторожилась.

Может, получится выспросить у него о прошлом Ника и о том, что скрывает Ник? Что он хочет попросить у Феникса? И о чем не должна знать я? Ну, по крайней мере, до тех пор пока кольцо не окажется в наших руках.

Так, начну издалека:

— Как? Почему ты стал Змеем?

Афанасий бросил на меня долгий взгляд и усмехнулся.

— Потому что был как ты! Уверенный в своих силах, молодой, то есть глупый. Но ты не обижайся. Это даже хорошо!

— Почему это я — глупая?! — нахмурилась я. То же мне, открыл тайну! Мне это и Мафа, и батя с рождения талдычили. Надо было так далеко забрести, чтобы услышать это из уст какого-то страшилы!

— Ну… — Змей глубокомысленно пожал плечами. — Наверное, главная твоя глупость в том, что не побоялась уйти от привычного. А еще доверяешь всем и каждому.

— Ха! — Уйти от привычного?! — Да если бы я жила в доме батюшки, ты думаешь, я ушла бы по собственной воле на поиски какого-то кольца?! В том-то и дело, что меня прижали к стенке! Выдали за Белоглазого, и адью! Мой разлюбезный батя, между прочим! Хотя я его не виню. Каждый сам за себя в этой жизни.

Я угрюмо уставилась в одну точку, даже не замечая, как где-то далеко, над травяным лесом появилась великанша. Точнее, заметила, но, когда о ней мне тактично намекнул Змей, не преминув вставить заковыристую фразу:

— Что ж, каждый верит в свою правду. А теперь позволь вернуть нам прежний облик и не пугайся, неподалеку от нас я вижу женщину.

Женщину? Пока я разглядывала закутанную в цветастую ткань фигуру, мир изменился. В меня, как в воздушный шарик, будто накачали воздуха, заставляя стремительно, до головокружения, расти, увеличиваясь в размерах, пока я не поняла, что стою рядом с обычного роста Змеем и смотрю на крошечную, сгорбленную «великаншу».