Выйти замуж за Феникса - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 73

— С целью праздника, — поспешно выпалила я. Только гарема мне и не хватало! — И вообще, я приехала в гости к своей подруге, этой… как ее… луноликой Яллар! — Я оглядела стражей, будто удивляясь их тупости, и, решив, что мне уже нечего терять, кроме перспективы пожить в настоящем гареме, закатила настоящую истерику: — Что за безобразие, шайтан вас раздери?! Я в кои-то веки собралась в гости к подруге, а на меня в вашей степи какие-то чурбаны напали! Забрали все подарки! Я буду жаловаться папеньке! Пусть он на вас войной пойдет! А еще лучше — я пожалуюсь на вас принцессе Яллар! Пусть лучше она пожалуется своему папеньке, и, может быть, он посадит вас всех на кол!

— Она уже лет пять как не говорит… — посмел вякнуть в ответ один из стражей, не то самый смелый, не то самый глупый.

И тут меня проняло:

— Тогда пусть она ему про вас промычит! И вообще! Не надо мирных отношений? Тогда ведите меня к вашему шаху, или как там его! Я сама скажу ему все, что думаю о вас и о вашем бахча-сарае!

Стражи еще раз переглянулись и уже без смелых комментариев расступились, давая нам дорогу. Змей крепко взял Борьку под уздцы и торопливо повел к арке. Ну да… понимаю его тревогу. Если наш «борец за справедливость» выскажет что-нибудь этакое, не видать нам города как своих ушей. И уже когда мы миновали арку, до меня донеслось:

— Молодец Мамуда-бей, спас фурию, вот пусть сам и расхлебывает!

— Мамуда? Это который маленький и тощий? Так он до сих пор из дозора не вернулся. Говорят, на них кто-то напал, он с другом успел вызвать отряд быстрого реагирования и пропал!

— Так разве… сейчас это был не он?

— Кто? Этот верзила с зелеными глазами? Или тот полукровка с серыми? Не-э-э… Да и мало ли в нашем шахстве Мамудов… Одно знаю — эти парни из армии Санда-Карама.

— И то верно! Разве сможет кто-то надеть наш костюм, если не знает секретного кода?

— Не, не сможет. Следующий!

Под цокот Борькиных копыт я не заметила, как голоса слились с городским гулом, сплелись в клубок мыслей, а после и вовсе исчезли. Да и все глобальные размышления о смысле жизни и иже с ним выдуло из головы теплым ветром, напоенным запахом цветов, едва я увидела красоту города! Камни улочек излучали золотистое сияние, отражая солнечный свет. Точно таким же сиянием были окутаны и стены домов, дворцов, вышек минаретов. Фонтаны, лестницы. Казалось, что я попала в легендарный Золотой город. Правда, еще никто не смог на все сто процентов доказать его существование, зато легенда с каждым веком обрастала новыми подробностями. Якобы из-за мести черного колдуна люди, дома, деревья и все, что так или иначе находилось в городе на момент проклятия, превратилось в золото. Говорили, что те, кто случайно в него забредал, становились слепыми от яркого свечения, источаемого стенами, статуями людей и деревьев.

Очнуться меня заставил голос Ника, обращавшегося не то к Афанасию, не то к Борьке:

— Двигай на постоялый двор. Надо снять комнату и переодеться.

Змей нахмурился:

— Я останусь в одежде стражника. Еще не хватало, чтобы у меня оттяпали крылья и башку! И ведь не докажешь, что я не настоящий Змей Подгорный.

— О тебе никто и не говорит, — отмахнулся Ник, спешился и подошел к старику, сидевшему прямо у двери постоялого двора и с философским видом попивавшему чай. — Мое почтение, уважаемый. Нам надо снять комнату.

— Зачем снимать, дорогой? — Дедок, шумно отфыркиваясь, допил чай, стянул с себя тюбетейку, обнажив плешивую голову, и удивленно залопотал, обмахиваясь тюбетейкой как веером: — В моем караван-сарае всегда есть комната для стражников шаха. Я законы знаю. Я их соблюдаю! Какой такой снять? Так забрать! Даром! Я еще помню, как господа стражники помогли мне забрать этот караван-сарай у брата. Абдула умеет быть благодарным!

Ник внимательно выслушал его тарахтение и невозмутимо потребовал:

— Тогда дай ключ от нашей комнаты.

— Так на! — Старик покопался в бездонных карманах цветастого, расписанного огурчиками халата, выудил тронутый ржавчиной ключ, привстал и с поклоном положил его на ладонь Ника. — Весь чердак в вашем распоряжении.

— Чердак?! — Змей даже решился нарушить свое глубокомысленное молчание.

— Как было уговорено! — испуганно залопотал хозяин таверны. — Я не забываю вашей доброты, а вы не мешаете мне работать! Тем более идет праздничная неделя! Неужели вы думаете, что я отдам вам жилую комнату в такой аншлаг? А на чердаке уютно! И еда бесплатно. Подойдет?

— Ладно! — махнул рукой Ник, делая вид, что с трудом идет на это предложение, но деваться некуда. Как только что заметил старик — праздничная неделя как-никак! — Подойдет. Но до конца праздничной недели никому больше чердак не сдавать и к нам никого не подселять. Даже если будет проситься кто-то из городской стражи.

— Конечно, мой господин! — Старик торопливо закивал. — Я сразу понял, что вы не из местного отряда нинь-дзя.

— А вот это тебя вообще не касается! И жеребца в стойла определи, почисти да овса задай! — Ник бросил старику поводья. Не замечая благодарного взгляда Борьки, отворил скрипучую дверь и скрылся в полумраке гостиницы.

Змей проводил его взглядом и страшным шепотом пояснил:

— Это наш начальник. С самого верха! С проверкой в наш город прибыл. Только никому! Ясно, уважаемый?

— А как же не ясно? Яснее ясного! — закудахтал старик и даже соизволил встать и взять Борьку под уздцы. — Все будет в лучшем виде! Никому не скажу! Никому!

Змей украдкой подмигнул мне желто-зеленым глазом и посторонился, пропуская меня в караван-сарай.

Попав в густой полумрак, разбавленный только слабым светом, льющимся из узеньких окон, я на миг ослепла и оглохла. Ну ослепла — ясно почему, а оглохла от громкого гула. Когда глаза попривыкли, я вытаращилась от удивления, разглядывая огромную толпу наивных бедолаг-гостей, прибывших на день рождения принцессы и теперь громко пытающихся получить ответ на вопрос, где им сегодня спать, есть и вообще остановиться.

А ведь не промахнулись шамахане с названием. Сарай, он и в тундре сарай!

Этот конфликт пытался урегулировать толстый парень в цветастом халате и с какой-то странной конструкцией на голове. Он орал так, быстро объясняя дотошным гостям, кому из них куда отправляться, что перекрикивал даже царивший в зале гул. Видимо, конфликт понемногу разрешался, так как дожидавшиеся места в «сарае» гости небольшими группками уходили вверх по лестнице. Толпа редела, и мне даже показалось, что настойчивый шум стал каким-то блеклым, не угрожающим и даже немного просящим.

Ясно, почему хозяин гостиницы отсиживается на улице. Поставил на передовую какого-то слугу и не особо волнуется, прикидываясь нищим.

— Пойдемте, чего встали? — Из пестрой толпы вынырнул Ник.

Вот ведь, а я даже не заметила, что он куда-то уходил, пока я… Я бросила взгляд на замершего рядом Змея. Нет, пока мы ошалело разглядывали этот гудящий рой.

— Тебя ждем! — Змей вдруг сцапал меня за руку и в ответ на мой удивленный взгляд, пояснил: — Чтобы не потерялась.

Ник не оставил этот жест без внимания и подхватил меня под другую руку.

— Тогда уж я позабочусь о вас двоих! — И потащил нас в толпу.

Как уж мы выбрались из этой давилки, не знаю, но мне с моим богатым воображением показалось, что нас сожрало какое-то чудовище, переварило и выпихнуло из… В общем, не знаю, из чего чудовища любят выпихивать свой случайно переваренный завтрак, но чувствовала я себя примерно так же.

Наивная! И я еще смела полагать, что проблема с расселением решена? Даже сейчас удивляюсь, как я осталась жива после того, как в меня трижды чуть не вцепились дородные тетки, норовя намотать мои локоны, точнее, то, что от них осталось, на кулак, и все потому, что у меня на голове нет странного темного мешка и я иду вместе с двумя стражниками (то бишь мужчинами!) в сторону заветной лестницы; после того как бесчисленное множество раз меня попытались ущипнуть за филейные части тела местные казановы! Причем один раз ущипнули Змея. К счастью, он не растерялся, а так обложил сластолюбца на тарабарском, что нам тут же расчистили дорогу, и остаток пути до лестницы мы проделали даже в относительном спокойствии. Жаль, что он не поговорил по душам с шамаханами в самом начале нашего пути через эти тернии к чердачным звездам!