Выйти замуж за Феникса - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 45

— Эх, Борька… — Никита словил жеребца под уздцы и принялся прилаживать узелок с припасами на луку седла. — Разве можно так издеваться над людьми?

— Ничего я не издевался! — фыркнул тот и угрожающе щелкнул зубами в миллиметре от уха Ника, но тот, словно ничего не заметив, всунул ногу в стремя и одним движением взлетел в седло.

— Запомни, мой друг. Слово — самое сильное оружие воздействия на слабые мозги среднестатистических обывателей. И сумасшествие, а также психоз и нервное истощение — еще не самые ужасные его последствия. — Ник свесился и протянул мне руку.

Я подошла и, приняв его помощь, в то же мгновение оказалась в седле. Правда, сидеть боком на лошади я не любила, но что делать, если благодаря советнику-психопату удобные кожаные вещи остались где-то в аглицком трактире.

— Понял, понял! Отстал! С тобой в острословии не соревнуюсь! Себе дороже. — Борька, не дожидаясь понукания, неспешно потрусил к тракту и, выйдя на дорогу, прибавил скорости, унося нас в серое утро.

ГЛАВА 11

К полудню тучи плотно обложили небо. Поднялся пронизывающий ветер, а в довершение всех несчастий начал накрапывать мелкий нудный дождик. Я вспомнила все страшные ругательства, коими пользовались батюшка и конюх Парамон, и принялась костерить ими Олену и рыжего советника, из-за которых я оказалась под дождем в потерявшем всякий вид легком ромашковом платье, сейчас больше похожем на продукт жизнедеятельности нашего разговорчивого средства передвижения. Правда, Ник, как мог, укрывал меня от непогоды плащом и согревал своим горячим телом, но… было одно «но». Я почему-то чувствовала себя неуверенно и неуютно, а еще я ощущала себя зависимой от него, что было даже хуже падающих с серых небес капель и промозглого ветра.

Какие он скрывает тайны? Кто он такой на самом деле? Почему он со мной? Зачем он мне помогает? И еще миллион вопросов, которые не давали расслабиться и получить удовольствие от его помощи и близости.

— Ты совсем продрогла? — Ник словно почувствовал мое настроение. — Хочешь, дам тебе плащ?

— Не надо. — Я мотнула головой, вглядываясь в зеркало озера, раскинувшееся впереди. Никакого намека на деревушку или село, не говоря уже о городе. Эх, как бы сейчас пригодилась крыша над головой! Если честно, я уже была бы рада и сеновалу. — Мне не холодно.

— А чего тогда дрожишь так, что я сам начинаю дрожать? — усмехнулся Ник.

— Это я сама себя так развлекаю. Ты против? — Я попыталась оглянуться, чтобы увидеть его глаза, но он только покрепче прижал меня к себе.

— Не против. Только не хочу, чтобы после этого развлечения ты начала развлекать себя, а заодно и меня жаром и простудой.

— Но ты же целитель! Заваришь какую-нибудь травку, и все будет в порядке!

— Это хорошо, что ты мне так доверяешь! — Моей шеи коснулось его теплое дыхание. — Но все же предлагаю свернуть в Кипеж-град и купить тебе теплую, а главное, практичную одежду.

— Я, конечно, не откажусь… — У меня вырвался вздох. Серая равнина, раскинувшаяся впереди, даже не намекала, что рядом находится город, и только, вселяя надежду, едва слышно где-то бил колокол. — Но сколько еще до него ехать?

— Так приехали уже! — Ник тронул поводья, заставляя Борьку свернуть с тракта и прямиком направиться к озеру. У меня даже промелькнула предательская мысль, что Ник сегодня немного не в себе, но он тут же развеял мои подозрения: — Или ты не знаешь историю этого города? Ай-ай-ай, принцесса, доведется свидеться с твоим отцом, выскажу ему все, что думаю о таком халатном отношении к образованию собственной дочери!

Я хотела было возмутиться, что отец тут ни при чем и всему виной моя лень и желание вместо скучных уроков проскакать наперегонки с сыном конюха на прытких жеребцах, но передумала. Не хотелось выглядеть в его глазах еще хуже.

К тому же еще неизвестно, свидится он с батей или нет.

Тем временем мы подъехали к берегу озера. Ник спрыгнул на землю, помог спешиться мне и, не выпуская из рук уздечки, вошел в воду.

— Смотри.

Я подхватила подол платья, зашла в холодную воду и встала рядом с ним, с опаской вглядываясь в зеленую муть озера. Верткая рыбешка, водоросли. Куда смотреть-то? И тут мой взгляд выхватил отразившихся в водной глади пролетавших мимо птиц, затем высоченные каменные башни, и… разгуливающих по набережной людей?

Я перевела растерянный взгляд на Ника.

— Но как?!

— Вот так! Благодаря мудрецам, своей магией защитившим город от многочисленных набегов шамахан, Кипеж-град перенесся в параллельное измерение, оставив в нашем мире только свое отражение.

— Но… как нам туда попасть? — Я вдруг заметила, как в отражении водной глади из ниоткуда появились вооруженные мечами стражники, подошли и остановились рядом с нашими отражениями. А затем я отчетливо услышала вопросы: «Кто такие? Зачем пожаловали?»

— Вот так. Наше отражение попадает в город, и, если стражи пожелают нас пропустить, мы окажемся в Кипеж-граде, — тихо пояснил мне Ник и приветственно помахал стражникам, затем непонятно кому сказал: — Мы с невестой путешествовали и попали под дождь. Хотим остановиться в вашем славном городе, утолить голод и сделать кое-какие покупки. Говорят, ваши оружейники делают не доспехи, а артефакты? А ваши клинки не сравнятся с клинками даже самых лучших мастеров?

— Ясно. Туристы, значит? — Стражники переглянулись, пошептались и, бросив: — Проходите! — тут же потеряли к нам всякий интерес.

— Проходите? — Я взглянула на Ника. — Что значит «проходите»? Как?

— Народ, я, конечно, ваши причуды уважаю, — насторожился Борька, когда Ник сделал шаг в глубину, — но водорослями не питаюсь, и топиться тоже не тянет. Так что давайте вы сами, а я вас на бережку подожду?

— Просто идите! — Я почувствовала, как пальцы Ника сомкнулись на моем запястье. — Если дверь открыта, вы даже не почувствуете перехода.

— А если нет? — Борька изо всех сил замотал головой, пытаясь отбрыкаться от сомнительного путешествия, но Ник только обмотал уздечку вокруг кулака.

— А если нет, станешь водоплавающим жеребцом.

Представив Борьку с отросшими жабрами и перепонками на подковах, я тоже принялась упираться, да так рьяно, что даже не заметила, как таинственный (противоречивший всем законам природы) переход между мирами произошел. Мы больше не погружались в воду, а, наоборот, выходили из воды. Признать и поверить в сей удивительный факт мне помогли зычные голоса стражников, советующих «парнишке жахнуть для лучшего понимания по нижней задней части спины упрямой скотины». Причем о том, на кого подействует такой метод убеждения — на Борьку или на меня, — скромно умалчивалось.

Я замерла, оглядывая белоснежные, искрящиеся в солнечных лучах башни городской стены. Ворота, гладко сбитые из широких, цвета собранного меда бревен, были широко распахнуты, точно приглашая всех путников найти приют в этом сказочном и таком реальном Кипеж-граде.

— Мать моя… и-го-го ж, твою ж… го-го ж, да в качель! — вырвалось вместе с ржанием из луженой глотки Борьки. Он повертел головой и с шумом вдохнул. — А мы что, уже? Типа утопленнички?

— Мы гости этого славного города, — отрезал Ник, явно сожалея, что притащил сюда неадекватно настроенных нас, — а там уж твои проблемы. Кем ты себя чувствуешь, тем ты и будешь! Хочешь быть утопленником?..

— Не-не-не! — отчаянно завертел башкой конь. — Даже не напрягайся! Мы живее всех живых, и аминь! То есть привет… славному Кипеж-граду!

— Эй, господин хороший, а ты, часом, не чревовещатель? Больно складно за кобылу говорить научился. — Вопли Борьки не остались незамеченными. К нам направлялся, опираясь на древко копья, один из бездельничающих у ворот стражников.

Возможно, Ник в ответ что-нибудь бы соврал, если бы у него была хоть минутка, но, увы, этой минутки не было.

— Кобыла?! Ты кого назвал кобылой?! Ты — хомяк-переросток! — Борька оскалился и попер на ошарашенно вытаращившегося стражника. — Кобыла! Я — кобыла?! Да я чистопородный еремеевский жеребец! Или, может быть, доказательства предъявить?!