Обреченное королевство - Сандерсон Брэндон - Страница 254

Адолин и Кобальтовые гвардейцы бросились вперед. Кавалер и Чистокровный — ришадиум Адолина — проскакали мимо, каждый из них нес троих раненых. Далинар ненавидел сам себя, что приходилось оставлять остальных раненых, но Кодекс говорил совершенно ясно — необходимо спасти тех, кого он может защитить.

Далинар повернулся и обрушился на армию паршенди слева от себя — нельзя было дать коридору закрыться. Многие солдаты уже были в безопасности, но некоторые взводы, доказывая свою выучку, держали стены коридора и даже пытались его расширить.

Пот тек по прикрепленной к шлему повязке на лбу, заливая левый глаз. Далинар выругался, откинул забрало — и замер.

Вражеская армия расступилась. В конце коридора стоял семифутовый паршенди в сияющих серебряных Доспехах Осколков. Они идеально облегали фигуру гиганта, превращая его в огромную статую. В руках он держал Клинок Осколков с изогнутым лезвием, похожим на застывший язык пламени. Паршенди поднял его, приветствуя Далинара.

— Сейчас? — недоверчиво проревел Далинар. — Ты пришел именно сейчас?

Носитель Осколков шагнул вперед, стальные сапоги звякнули по камню. Остальные паршенди подались назад.

— Почему не раньше? — спросил Далинар, приняв стойку ветра и мигая, пытаясь смахнуть пот с левого глаза. Он стоял в тени большого продолговатого холма, похожего на книгу, положенную на бок. — Почему ты всю битву выжидал и решил напасть именно сейчас? Когда…

Когда я собираюсь сбежать.

Вероятно, Носитель Осколков давал своим парням сражаться с Далинаром, пока был уверен, что тот никуда не денется. Или, возможно, хотел дать рядовому солдату завоевать Осколки, как в армиях людей. Но теперь, когда Далинар может убежать, возможность потерять Клинок и Доспехи стала реальной и Носитель решил сразиться сам.

Носитель опять шагнул вперед, что-то сказав на грубом языке паршенди. Далинар не понял ни слова, но поднял Клинок, приветствуя соперника. Гигант сказал что-то еще, шагнул вперед и взмахнул Клинком.

Далинар, все еще слепой на левый глаз, громко выругался. Потом отпрыгнул назад, взмахнул мечом и парировал удар врага. Все тело затряслось. Его мускулы среагировали, но слишком медленно. Штормсвет еще тек из проломов, но уже слабо. Еще немного, и Доспехи перестанут давать силу.

Паршенди напал опять, его стойки были незнакомы Далинару, но четки и отточены. Да, это не дикарь, играющий с незнакомым могущественным оружием, а тренированный Носитель Осколков. Далинару опять пришлось отбить удар, хотя стойка Ветра для этого не предназначена. Перегруженные мускулы почти не давали возможности согнуться, а разбитые Доспехи, безусловно, не выдержат хороший удар.

Следующий удар едва не выбросил его из стойки. Он стиснул зубы, вложил весь вес в оружие и просто подставил его под следующий удар паршенди. Клинки скрестились с яростным звоном, выбросив ливень искр, как будто в воздух взлетели капли расплавленного металла.

Далинар, быстро восстановившись, бросился вперед, пытаясь ударить плечом в грудь врага. Однако паршенди был полон сил, а его Доспехи — невредимы. Он легко отпрыгнул в сторону и едва не ударил Далинара в спину.

Далинар увернулся, как раз вовремя. Повернувшись, он прыгнул на склон маленького холма, поднялся на полку повыше и, наконец, на вершину. Паршенди последовал за ним, как и надеялся Далинар.

Ненадежная почва поднимала ставки — то, что ему и надо. Один-единственный удар мог его убить. Он полностью осознавал риск.

Как только паршенди приблизился к вершине, Далинар атаковал, используя более высокое и надежное положение. Паршенди даже не стал уклоняться. Он принял удар на шлем, который треснул, и попытался ударить в ногу.

Далинар быстро отпрыгнул, чувствуя себя болезненно медленным. Он еле успел уклониться и не сумел нанести второй удар, когда паршенди запрыгнул на вершину.

Гигант резко и сильно ударил. Стиснув зубы, Далинар поднял предплечье и шагнул вперед, умоляя Герольдов дать металлу выдержать удар. Броня разлетелась на куски, руку Далинара затрясло. Боевая рукавица на кулаке внезапно стала мертвым грузом, но Далинар, не останавливаясь, взмахнул Клинком и ударил.

Но не по доспехам паршенди, а по камню под ним.

Расплавленные осколки брони Далинара еще летали в воздухе, а он уже перерубил каменную полку под ногами врага. Весь кусок отвалился, и Носитель Осколков, переворачиваясь, покатился вниз и с грохотом ударился о камень.

Далинар ударил левым кулаком по земле, чтобы высвободить ставшую бесполезной перчатку. Она расстегнулась, и он поднял в воздух руку, чувствуя холод от пота, бегущего по ней. Сбросив перчатку, он закричал и, держа Клинок одной рукой, отрезал еще один кусок камня и обрушил на Носителя Осколков.

Паршенди попытался встать, но тут громадный камень сбил его с ног; раздался громкий треск, полыхнул Штормсвет. Далинар спустился, пытаясь напасть, пока гигант не пришел в себя. К сожалению, Далинар подвернул правую ногу и, достигнув земли, захромал. Однако, сбросив сапог, он не сможет удержать остальные Доспехи Осколков.

Он действовал слишком медленно. Он сжал зубы и остановился. Паршенди уже был на ногах. Доспехи паршенди, хотя и треснувшие в нескольких местах, были далеко не так искорежены, как Доспехи Далинара. Противник сумел удержать Клинок Осколков. Повернув свою бронированную голову к Далинару, он смотрел на него сквозь прорезь забрала. Другие паршенди образовали вокруг них круг, но молча глядели и не вмешивались.

Далинар поднял Клинок, держа его обеими руками — голой и одетой в боевую перчатку. Свежий ветер холодил липкую обнаженную руку.

Бежать невозможно. Он будет сражаться, здесь.

В первый раз за много месяцев Каладин чувствовал себя полностью проснувшимся и ожившим.

Красота полета копья. Единство тела и духа, рук и ног, которые реагируют мгновенно, раньше, чем мысль успела сформироваться. Знакомые стойки с копьем, выученные в самое ужасное время его жизни.

Оружие стало продолжением его; он управлял им легко и инстинктивно, как пальцем. Крутясь, он протыкал паршенди, он нес им возмездие за всех тех, кого они убили; плату за все стрелы, вонзившиеся в плоть его друзей.

Внутри него восторженно пульсировал Штормсвет — в такт с ритмом сражения. Почти в размер песни паршенди.

А они пели. Они уже пришли в себя, хотя и видели, как он пил Штормсвет, и слышали Слова Второго Идеала. Они накатывались волнами, отчаянно пытаясь сбросить мост в пропасть. Некоторые перепрыгнули расщелину, чтобы атаковать сзади, но Моаш возглавил бригадников, преградивших им дорогу. Чудо, но они держались.

Сил расплывчатым пятном крутилась вокруг Каладина, плавая на волнах Штормсвета, поднимавшихся от его кожи, как лист на ветру. Охваченная восторгом. Он никогда не видел ее такой.

Он не прерывал свои атаки — точнее одну атаку, потому что каждый удар плавно перетекал в следующий. Копье никогда не останавливалось, и — вместе со своими людьми — ему удалось отбросить паршенди назад, сражаясь с любой парой, бросавшей ему вызов.

Смерть. Убийство. Кровь наполнила воздух, умирающие стонали у его ног. Он старался не обращать на них внимания. Это враги. Тем не менее великолепие того, что он делал, не совмещалось с разрушением, которое он приносил.

Он защищал. Он спасал. И одновременно убивал. Как нечто столь ужасное может одновременно быть столь прекрасным?

Он увернулся от удара прекрасного серебристого меча и ударил копьем в бок врагу, сокрушая ребра. Повернув копье, он ударил уже треснувшим древком в бок второго паршенди. Швырнув обломки в лицо третьего, он схватил новое копье, брошенное ему Лоупеном. Хердазианин брал их у мертвых алети и подавал Каладину, по мере необходимости.

Вступая в бой с человеком, ты многое узнаешь о нем. Твои враги, они аккуратны и точны? Любят ли запугивать врага угрожающими жестами? Ругаются ли они, стараясь разозлить врага? Безжалостны или оставляют не представляющего опасности врага в живых?