Обреченное королевство - Сандерсон Брэндон - Страница 213

Сердце Далинара встревоженно билось, но он рубил любого паршенди, подходившего слишком близко. Через несколько минут он добрался до северо-западной линии паршенди. Там враг успел сформировать отряд, который встал на его пути, уперев копья в землю, наконечниками к нему.

Проклятье! подумал Далинар. Никогда раньше паршенди не использовали копья против тяжелой кавалерии. Они начали учиться.

Далинар сделал вид, что скачет прямо на отряд врагов, но в самый последний момент резко повернул Кавалера, осадил его в нескольких дюймах от стены копий. Махнув Клинком Осколков, он срезал наконечники вместе с некоторыми руками. Стоявшие впереди паршенди дрогнули, и Далинар, глубоко вздохнув, бросился в самую гущу, срезая оставшиеся наконечники. Удары сыпались на его бронированные плечи, но все копья отлетали; только Кавалер получил глубокую рану в левом боку.

Топча паршенди, они пролетели через их ряды, и вскоре, заржав, Кавалер вырвался туда, где сражалась основная армия Садеаса.

Сердце Далинара яростно стучало. В мгновение ока он подлетел к задним линиям, где хаотическая мешанина из копейщиков и лучников пыталась встретить удар новой армии паршенди. Умирая, одетые в зеленое алети кричали, черно-красные паршенди исполняли свою последнюю песню.

Там! Далинар увидел, как флаг Садеаса на миг показался и тут же пропал. Он соскочил с коня и ударился о камень. Кавалер поскакал назад, все понимая. Рана достаточно плоха, Далинар не хотел им рисковать.

Опять настало время убивать.

Он врезался в ряды врага сбоку. Некоторые паршенди повернулись, удивленно глядя на него черными стоическими глазами. Временами паршенди казались существами из другого мира, но их эмоции были совершенно человеческими. Поднялась Дрожь, и Далинар не стал ее успокаивать. Ему нужны все силы, без остатка. Союзник в опасности.

Пришло время высвободить Терновника.

Далинар пробивался через ряды паршенди, рубя их так, как человек смахивает крошки со стола после еды. Не надо было точно направлять удары или заботиться о почетной гвардии за спиной. Полномасштабная атака, со всей сокрушительной силой опытного убийцы, усиленной Обломками. Он превратился в бурю, разметавшую тела — руки, ноги, торсы, шеи. Ураган, который убивал, убивал и еще раз убивал. Он стал вихрем смерти и стали. Удары любым оружием отскакивали от его брони, оставляя крошечные трещины. Пробиваясь туда, где упал флаг Садеаса, он уничтожал врагов дюжинами.

Глаза вспыхивали, мечи сверкали в воздухе, паршенди пели. Теснота в их собственных войсках мешала паршенди — нападая на линию Садеаса, они сбились в кучи. Но ничто не могло помешать Далинару. Поблизости были только враги, и он бил и бил, не беспокоясь о том, что Клинок застрянет в плоти или отлетит от доспехов. А если на пути попадались трупы, он рубил и их — мертвая плоть ничем не лучше стали и дерева.

В воздухе уже стоял красный туман из крови паршенди, а Далинар все рубил, прокладывая себе дорогу. Он махал Клинком из стороны в сторону, изредка поворачиваясь, чтобы убить тех, кто пытался напасть сзади.

Наконец он наткнулся на кусок зеленой материи. Флаг Садеаса. Далинар огляделся. За ним осталась цепочка трупов, через которую быстро и тем не менее осторожно переступали паршенди, сосредоточившиеся на нем. За исключением тех, кто слева. Никто из этих паршенди не повернулся к нему.

Садеас! подумал Далинар и прыгнул вперед, срезав одного из паршенди, находившегося к нему спиной. За ним обнаружилась группа других, стоящих крyгом и бивших по чему-то внутри. Чему-то, испускавшему Штормсвет.

В стороне лежал огромный молот Носителя Осколков; по-видимому, его выронил Садеас. Далинар отпустил Клинок, прыгнул вперед и поднял молот. Заревев, махнул им в одну сторону, раскидав дюжину паршенди, потом повернулся и махнул в другую сторону. В воздух взлетели тела.

В такой тесноте молот полезнее, чем меч. Клинок только убивал людей, бросая их тела на землю и оставляя Носителя сдавленным и сжатым. Молот, однако, откидывал их в сторону. Он прыгнул в середину расчищенного круга и встал над лежащим Садеасом, поставив ноги по обе стороны от тела. И начал призывать Клинок, одновременно размахивая молотом и разбрасывая врагов.

На девятом ударе сердца он швырнул молот в голову паршенди и дал Носителю Присяги сформироваться в руке. Мгновенно приняв стойку Ветра, он посмотрел вниз. Из проломленных в дюжине разных мест Доспехов Садеаса вытекал Штормсвет. Наружу торчали зазубренные обломки полностью разбитой кирасы; была видна одежда под ней. Из дыр вырывались клубы сияющего дыма.

Не было времени проверить, жив ли кронпринц. Паршенди смекнули, что в пределах досягаемости сразу два Носителя Осколков, и атаковали Далинара. Воин за воином валился на землю, убитый взмахами Клинка, но Далинар не мог остановить их всех. Он уже получил несколько ударов, главным образом по рукам и спине. Броня начала трескаться, как хрусталь под слишком сильным давлением.

Он заревел и одним ударом срубил сразу четырех паршенди, но еще двое ударили сзади, заставив броню содрогнуться. Повернувшись, он убил одного, но другой мгновенно оттанцевал назад. Далинар начал задыхаться, за ним в воздухе оставался синий след Штормсвета. Он чувствовал себя окровавленной добычей, пытающейся отбиться от тысяч хищников.

Но он не был чуллой, которая умеет только прятаться под панцирь. Он убивал, и Дрожь вздымалась в нем все выше и выше. Он чувствовал настоящую опасность, опасность умереть, и волна Дрожи затопила его. Он почти задохнулся от радости, удовольствия и желания. От опасности. Удары сыпались на него один за другим; все большему числу паршенди удавалось ускользнуть от его меча.

Он почувствовал, как через кирасу в него ворвался ветер. Холодный, ужасный, устрашающий. Трещины расширились. Если кираса лопнет…

Он закричал и обрушил меч на голову очередного паршенди. Глаза воина вспыхнули, и он упал на землю, без единой раны на коже. Далинар крутанулся и перерезал ноги другому врагу. Внутри него бушевала буря эмоций, со лба лился пот. Что будет с армией алети, если он и Садеас останутся здесь? Два кронпринца погибнут в одной битве, двое Доспехов и один Клинок достанутся врагу?

Этого не должно произойти. Он не умрет здесь. Он еще не знает, сумасшедший он или нет. Он не может умереть, пока не узнает!

Внезапно волна паршенди, на которую он не нападал, упала на землю. За ними показалась фигура в сверкающих синих Доспехах Осколков. Адолин держал Клинок одной рукой, металл сверкал.

Адолин махнул Клинком еще раз, и в дыру, проделанную им, хлынула Кобальтовая Гвардия. Песня паршенди изменилась, стала неистовой и безумной, и они отхлынули назад, отступая перед ударившими по ним солдатами в зеленом и синем.

Далинар упал на колени, усталый до предела, дав Клинку исчезнуть. Гвардейцы окружили его, а армия Адолина набросилась на паршенди, заставив тех отступить. Через несколько минут на плато остались одни алети.

Опасность миновала.

— Отец, — сказал Адолин, опускаясь на колени рядом с ним и снимая с себя шлем и открывая черные волосы с белыми прядями, растрепанные и скользкие от пота. — Клянусь штормами! Ты меня испугал! Как ты?

Далинар снял шлем, холодный воздух окатил его потное лицо. Он глубоко вздохнул, потом кивнул.

— Ты… ты появился вовремя, сын.

Адолин помог Далинару встать.

— Мне пришлось пробиваться через всю армию паршенди. Не прими за неуважение, отец, но какой шторм заставил тебя выкинуть такой трюк?

— Я знал, что ты справишься с армией, даже если меня убьют, — сказал Далинар, хлопнув Адолина по плечу; их Доспехи зазвенели.

Адолин взглянул на спину Далинара, и его глаза широко открылись.

— Плохо? — спросил Далинар.

— Выглядит так, как будто держится на честном слове, — сказал Адолин. — Ты теряешь Свет, как мех для вина, над которым поупражнялась дюжина лучников.

Далинар вздохнул и кивнул. Доспехи уже казались тяжелой грудой металла. Он должен снять их до возвращения в лагерь, если не хочет, чтобы они погребли его под собой.