Обреченное королевство - Сандерсон Брэндон - Страница 181

— После того, как он обошелся со мной? — рявкнул Каладин.

— Ну, не так уж и плохо.

— Я не собираюсь кланяться им, — сказал Каладин. — И бегать по их прихотям только потому, что они ожидают, будто я побегу. Если бы он действительно хотел, чтобы я передал сообщение, мог бы и подождать, пока я не соглашусь.

— Он дал тебе сферу.

— Заработанную пoтом темноглазых, которых он эксплуатирует.

Сил какое-то время молчала.

— Меня пугает тьма, возникающая в тебе, когда ты говоришь о них. Ты перестаешь быть самим собой, когда думаешь о светлоглазых.

Он не ответил, продолжая идти. Он ничего не должен этому светлорду, и, кроме того, ему нужно как можно скорее вернуться на склад.

Но этот светлоглазый шагнул вперед и защитил женщину.

Нет, с яростью одернул себя Каладин. Он хотел только унизить одного из офицеров Садеаса. Все знают о трениях, существующих между лагерями.

Он разрешает себе думать об этом только так и не иначе.

Глава сорок седьмая

Благословение штормом

Год назад

Каладин покрутил камень между пальцами, давая возможность граням кристалла кварца поймать свет. Он опирался спиной о большой валун, одна нога прижата к камню, копье рядом.

Кварц, пропустив свет, разлагал его на разные цвета, в зависимости от направления. Замечательный миниатюрный кристалл переливался, как упоминаемые в преданиях города, сделанные из драгоценных камней.

Вокруг него готовилась к бою армия Амарама. Шесть тысяч человек острили копья или подтягивали кожаные доспехи. Поле боя находилось неподалеку, и, если сверхшторм не ожидался, армия проводила ночь в палатках.

Прошло почти четыре года с того дождливого вечера, когда он присоединился к армии Амарама. Четыре года. Вечность.

Мимо него прошла группа солдат. Некоторые взмахом руки поздоровались с ним. Он кивнул им, опустил камень в карман и скрестил руки на груди, ожидая. Недалеко уже развевался штандарт Амарама — на красном поле зеленая глифпара в форме белоспинника с оскаленными клыками. Мерем и хах, честь и решимость. Восходящее солнце освещало трепещущий флаг, утренний холод уступал место дневной жаре.

Каладин повернулся и посмотрел на восток. К дому, в который он не вернется никогда. Он так решил, несколько месяцев назад. Его договор закончится через несколько недель, но он подпишет его снова. Он не сможет смотреть в глаза родителям после того, как не сумел уберечь Тьена.

Плотный темноглазый солдат подошел к нему, к спине приторочен боевой топор, на плечах белые узлы. Нестандартное оружие — привилегия командира взвода. У Гара были толстые мясистые предплечья и пышная черная борода, хотя на правой части головы не хватало большого куска кожи. За ним шли два его сержанта — Налем и Корабет.

— Каладин, — сказал Гар. — Отец Штормов, парень! Почему ты надоедаешь мне? В день сражения!

— Я знаю, что будет сегодня, Гар, — сказал Каладин, все еще скрестив руки на груди. Несколько рот уже строились, равняя ряды. Даллет присмотрит, чтобы собственный взвод Каладина встал на место. Впереди, как они решили. Их враг — армия светлоглазого по имени Халлау — занимал длинные долины. Армия Амарама уже несколько раз сражалась с ними. Один раз особенно врезался в память и душу Каладина.

Он вступил в армию Амарама, ожидая, что будет защищать границы алети, — и действительно защищал их. От других алети. Лендлордов поменьше, которые постоянно пытались отрезать себе кусок земель Садеаса. Время от времени армия Амарама пыталась захватить кусок территории других кронпринцев; в таких случаях Амарам утверждал, что эти земли принадлежали Садеасу и были украдены у него много лет назад. Каладин не знал, какой случай сейчас. Из всех светлоглазых он верил только Амараму. Но, похоже, и тот занимался тем же самым, что и все остальные.

— Каладин? — нетерпеливо спросил Гар.

— У тебя есть кое-что, что мне надо, — сказал Каладин. — Новый рекрут, он присоединился к тебе вчера. Галан говорит, что его зовут Кенн.

Гар засопел.

— Ты опять хочешь сыграть со мной в эту игру? Сейчас? Поговорим после боя. Если парень выживет, я отдам его тебе, может быть. — Он повернулся, собираясь идти, сержанты за ним.

Каладин выпрямился и подобрал копье. Гар, услышав шум, остановился.

— Никаких неприятностей для тебя, — тихо сказал Каладин. — Просто пришли парня в мой взвод. Возьми мои деньги. И держи язык за зубами.

— Быть может, я не собираюсь продавать его, — сказал Гар, поворачиваясь.

— Ты его не продаешь. Передаешь.

Гар посмотрел на мешочек.

— Я не восторге от того, что каждый делает все, что бы ты ни сказал. Мне наплевать, что ты хорош с копьем. Это мой взвод.

— Мне от тебя больше ничего не нужно, Гар, — сказал Каладин, бросая мешочек на землю. Сферы звякнули. — Мы оба знаем, что парень тебе не нужен. Необученный, плохо экипированный, слишком юный, чтобы быть хорошим солдатом. Пришли его ко мне.

Каладин повернулся и пошел прочь. Через несколько секунд он услышал звон сфер — Гар поднял мешочек.

— Нельзя обвинять человека за попытку.

Каладин продолжал идти.

— Зачем тебе все эти рекруты? — крикнул Гар уходящему Каладину. — Твой взвод и так наполовину состоит из людей, слишком неопытных, чтобы сражаться по-настоящему. Можно подумать, что ты хочешь быть убитым!

Каладин не обернулся. Он прошел через лагерь, отвечая тем, кто махал ему. Большинство, однако, просто уступало ему дорогу, то ли потому, что знали и уважали его, то ли потому, что слышали о его репутации. Самый молодой командир взвода, только четыре года в армии, и уже командир. Темноглазые должны были ехать на Разрушенные Равнины, чтобы достичь еще большего ранга.

Сейчас лагерь напоминал бедлам; солдаты метались взад и вперед, готовясь к сражению. Все больше и больше рот выстраивалось в линию, и Каладин уже видел врагов, строящихся на узком кряже за полем, на западе.

Враги. Так их называли. Однако если будет настоящий пограничный спор с Веденом или Реши, эти люди выстроятся рядом с войсками Амарама и будут сражаться вместе. Как если бы Смотрящая в Ночи забавлялась с ними, играя в запрещенную азартную игру, то ставя их на одну доску как союзников, то на следующий день заставляя убивать друг друга.

Копейщик не должен думать об этом. Так ему говорили. Постоянно. Он делал вид, что слушает, однако на самом деле заботился только о том, чтобы его взвод остался в живых. Победа — дело десятое.

Ты не можешь убивать, чтобы защитить…

Он легко нашел место хирургов; там пахло антисептиками и горели маленькие костры. Запах напомнил ему юность, которая сейчас казалась далекой, невообразимо далекой. Неужели он действительно собирался стать хирургом? Что случилось с его родителями? И Рошоном?

Не имеет значения сейчас. Он послал им письмо через писцов Амарама, очень короткое, и оно стоило ему недельной зарплаты. Они знали, что он потерпел поражение и не собирается возвращаться. И они не ответили.

Вен, глава хирургов, высокий человек с носом в форме луковицы и длинным лицом, стоял, наблюдая за тем, как его подмастерья складывают бинты. Как-то раз Каладин задумался, не ранить ли себя, чтобы присоединиться к ним; у всех подмастерьев был какой-нибудь дефект, не разрешавший им сражаться. Но он не смог ранить себя. Ему это казалось трусостью. Кроме того, хирургия осталась в старой жизни. Он не заслужил ее.

Каладин потянул мешочек со сферами из пояса, собираясь бросить его Вену. Мешочек, однако, застрял и не захотел выходить. Каладин выругался, покачнулся, с трудом удержался на ногах и дернул опять, изо всех сил. На этот раз неожиданно он вышел совершенно свободно, и Каладин опять потерял равновесие. Из него с беззаботным видом выпорхнула полупрозрачная белая фигурка.

— Проклятый спрен ветра, — выругался он. Здесь, на каменистой равнине, их было хоть пруд пруди.