Обреченное королевство - Сандерсон Брэндон - Страница 164

— Мой муж не намерен обходиться с вами так же снисходительно, как его предшественник, — продолжала она. — Мой муж — высокоуважаемый почтенный коллега самого кронпринца Садеаса, а не черноглазый-полукровка вроде Ламарила.

— Неужели? — сказал Каладин. — И каким же образом он попал в эту выгребную яму?

На лице Хашаль не появилось даже намека на гнев. Она только щелкнула пальцами, и один из солдат ударил Каладина тупым концом копья в живот.

Каладин поймал его, сработали старые рефлексы. В мозгу вспыхнула картина, он увидел все сражение прежде, чем оно произошло.

Дернуть за копье, ошеломив солдата.

Шаг вперед, удар локтем в предплечье — солдат вынужден выронить оружие.

Подхватить копье и ударить им в голову сбоку.

Повернуться, присесть и подсечь копьем двух его товарищей, которые бросятся на помощь.

Поднять копье и…

Нет. В результате его убьют.

Каладин отпустил копье. Солдат захлопал глазами от изумления — обычный мостовик блокировал его удар. Засопев, он резко поднял копье и ударил тупым концом сбоку по голове Каладина.

Каладин позволил ему попасть и сбить себя на землю. Голова ударилась о камень, в ушах зазвенело, мир закружился, но в следующее мгновение зрение восстановилось. Голова будет болеть, больше никаких последствий.

Лежа на земле, он несколько раз глубоко вздохнул, сжав кулаки. Пальцы горят, там, где он перехватил копье. Солдат отступил назад и встал рядом с паланкином.

— Никакой снисходительности, — спокойно сказала Хашаль. — Если ты так хочешь знать, мой муж потребовал эту должность. Бригады мостовиков — основное преимущество светлорда Садеаса в Войне Возмездия. Халатность Ламарила — позор.

Камень встал на колени и помог Каладину подняться, хмуро глядя на светлоглазых и их солдат. Каладин встал, качаясь, прижав руку к голове. Пальцы стали мокрыми и скользкими, струйка крови сбегала по шее на плечо.

— Отныне, — сказала Хашаль, — помимо обычного бега с мостами, каждая бригада будет выполнять только один тип работы. Газ!

Маленький сержант, прежде прятавшийся за носильщиками и солдатами, вынырнул из-за паланкина.

— Да, Ваша Светлость? — Он низко поклонился, несколько раз.

— Мой муж хочет, чтобы Четвертый Мост постоянно занимался поиском в расщелинах. Я хочу, чтобы они работали там, если им не нужно нести мост. Это будет намного более эффективно. Они будут знать, какие части исследовали в последний раз, и не будут дважды искать на одном месте. Понял? Эффективность. Пусть начинают немедленно.

Она слегка постучала по стенке паланкина, носильщики повернулись и понесли ее обратно. Муж шел рядом, по-прежнему не произнося ни слова, Газ семенил за ними. Каладин, прижав руку к голове, какое-то время глядел, как они уходят. Прибежал Данни и принес бинт.

— Расщелины, — пробормотал Моаш. — Большая работа, лордишка. Поскольку нас не берут стрелы паршенди, она хочет, чтобы нас убил скальный демон.

— И что же делать? — спросил лысый Пит с оттенком беспокойства.

— Работать, — сказал Каладин, беря у Данни бинт.

И пошел прочь, оставив напуганную толпу.

Спустя немного времени Каладин стоял на краю расщелины, глядя вниз. Полуденное солнце жгло шею и бросало тень вниз, в пропасть.

Я могу полететь, подумал он. Шагнуть вперед и упасть, и ветер будет дуть мне в лицо. Буду лететь несколько мгновений. Прекрасных замечательных мгновений.

Он встал на колени, взялся за веревочную лестницу и начал спускаться в темноту. Остальные бригадники молча последовали за ним. Все заразились его настроением.

Каладин знал, что с ним происходит. Шаг за шагом он превращался в ходячего мертвеца, которым был раньше. Он всегда знал, что находится в опасности. И держался за мостовиков, как за спасательный трос. Но сейчас понемногу отпускал его.

Он спускался по ступенькам, и полупрозрачная бело-голубая фигура спускалась рядом, на похожем на качели сидении. Веревки качелей исчезали в нескольких дюймах над головой Сил.

— Что с тобой? — мягко спросила она.

Каладин продолжал спускаться.

— Ты должен быть счастлив. Ты выжил в шторм. Другие мостовики были очень возбуждены.

— У меня руки чесались сразиться с этим солдатом, — прошептал Каладин.

Сил вздернула голову.

— Я мог побить его, — продолжал Каладин. — Я мог уложить их, всех четверых. Я всегда хорошо орудовал копьем. Нет, не хорошо. Дарк назвал меня потрясающим. Прирожденным солдатом, художником копья.

— Тогда почему ты не сразился с ними?

— Мне казалось, что ты не любишь убийства.

— Ненавижу, — подтвердила она, став еще прозрачнее. — Но я уже помогала убивать людей.

Каладин застыл на лестнице.

— Что?

— Да, — подтвердила она. — Я помню, хотя и смутно.

— Как?

— Не знаю. — Она побледнела. — Я не хочу говорить об этом. Но я чувствую, что действовала правильно.

Каладин помедлил еще мгновение. Сверху донесся голос Тефта, спрашивающий, все ли в порядке. Каладин продолжил спуск.

— Я не стал сражаться с солдатами, — сказал Каладин, глядя на стену пропасти, — потому что это было бесполезно. Отец говорил, что невозможно протестовать убийством. Он ошибался.

— Но…

— Он имел в виду, что можно защитить людей по-другому. Нет. Этот мир хочет, чтобы вся бригада погибла; пытаться спасти их — бессмысленно.

Он добрался до дна и ступил в темноту. Тефт спустился следующим и зажег факел; мелькающий оранжевый свет залил покрытые мхом каменные стены.

— Так вот почему ты не принял ее? — прошептала Сил, перелетая на плечо Каладина. — Славу. Много месяцев назад.

Каладин покачал головой.

— Нет. Там было кое-что другое.

— Что ты сказал, Каладин? — Тефт поднял факел. В его мигающем свете лицо пожилого бригадника выглядело старше, чем обычно; от теней морщины щек казались глубже.

— Ничего, Тефт, — сказал Каладин. — Ничего важного.

Сил фыркнула. Каладин, не обращая на нее внимания, от факела Тефта зажег свой. Один за другим появлялись остальные бригадники. Наконец все собрались внизу, и Каладин повел их в темную расщелину. Бледное небо казалось невообразимо далеким, как слабый крик в темноте. Это место — могила, с гниющими корнями и лужами застоявшейся воды, в которых могли расти только личинки крэмлингов.

Бригадники бессознательно держались вместе, как всегда. Каладин шел впереди, Сил молча сидела на плече. Он отдал Тефту мелок, которым тот отмечал направление, и не останавливался, чтобы подобрать трофеи.

Но шел не слишком быстро. Остальные бригадники молча шли сзади, а если и говорили, то тихим шепотом, не вызывая эха. Как если бы темнота душила слова.

Камень постепенно пробился вперед и пошел рядом с Каладином.

— Трудная работа, а? Но мы — мостовики! Жизнь, она же не пикник, верно? Ничего нового. Мы должны разработать план, как сражаться дальше.

— Нечего сражаться, Камень.

— Но мы одержали грандиозную победу. Смотри, еще несколько дней назад ты был в бреду. Должен был умереть, я знаю, о чем говорю. Но вместо этого ты идешь, такой же сильный, как все. Ха. Сильнее. И Ули'теканаки ведет тебя.

— Это не чудо, Камень, — сказал Каладин. — Скорее проклятье.

— Как это может быть проклятьем, друг мой? — спросил Камень, хихикнув. Он прыгнул в лужу и громко засмеялся, облив Тефта, шедшего сзади. Иногда огромный рогоед вел себя как ребенок. — Жизнь, эта штука не проклятье!

— Нет, если мне придется увидеть, как вы все умрете, — сказал Каладин. — Лучше бы мне не переживать шторм. И я собираюсь умереть от стрелы паршенди. Как и все мы.

Камень встревоженно посмотрел на него. И отступил назад, когда Каладин не предложил ничего другого. Они шли и шли, поеживаясь, когда проходили мимо участков стен, на которых скальные демоны оставили глубокие следы когтей. Наконец они наткнулись на груду тел, принесенных сверхштормом. Каладин остановился, поднял факел повыше, бригада собралась вокруг него. В каменную нишу, маленький тупиковый проход в стене, принесло около пятидесяти трупов.