Цена счастья - Куксон Кэтрин - Страница 33

Лиззи стиснула зубы.

— Подожди минутку, — сказала она и, прикрыв микрофон рукой, посмотрела на Ричарда: — Если выехать прямо сейчас, я успею на ночной до Дурхема?

Он на секунду задумался, потом покачал головой.

— Сомневаюсь. На станции ты будешь не раньше половины девятого, а поезда в это время уже не ходят. Утренний отправляется около семи, на него ты точно попадешь.

— Джефф, — сказала в трубку Лиззи. — Утром я сяду на семичасовой и к одиннадцати уже буду в Дурхеме. Я позвоню завтра со станции, когда буду выезжать.

Джефф помолчал, а потом сухо заметил:

— Ну что ж, не можешь, так не можешь. Кстати, я тебе звонил больше часа назад...

— К сожалению, меня не было дома, я только что вошла.

— Это я уже понял. Ладно, Лиззи, будем надеяться, что ты успеешь увидеться с моей матерью.

Раздался щелчок, и в трубке раздались короткие гудки. Лиззи беспомощно обернулась и, увидев, что рядом с Ричардом стоят его родители, по-детски жалобно сказала:

— Мне нужно домой. С мамой очень плохо.

— О, девочка моя! — Эдит обняла девушку за плечи. — Не переживай так. Мы что-нибудь придумаем, правда, Ричард?

— Думаю, лучше всего дождаться утреннего семичасового.

— А если мне рискнуть, отправиться сейчас же? — робко спросила Лиззи.

Ричард задумчиво посмотрел на мать, потом на отца, и Джеймс сказал:

— Кажется, есть один поезд, проходящий, — вспомнил Джеймс. — Отправляется в десять вечера. Если успеешь на него, то в Дурхеме будешь уже этой ночью.

— Я думаю, стоит попробовать, — ответила Лиззи.

— В таком случае, — Эдит говорила так, как будто отдавала распоряжения, — Лиззи еще успеет собраться и перекусить на дорогу, а Ричарду надо пригнать с фермы грузовик. Может, это будет не так комфортабельно, зато вдвое быстрее.

— Точно, мама, — сказал Ричард. — Это верная мысль.

Лиззи торопливо поднялась в свою комнату. «Боже! Сделай так, чтобы с Бертой ничего не случилось! — молилась она, но мысль о Джеффе не давала ей покоя. — Он не должен был так со мной разговаривать! Я позвоню ему, как только соберу чемодан».

Много времени сборы не заняли. Поставив чемодан около кровати, не успела перевести дух, как в это время раздался осторожный стук в дверь.

— Войдите! — сказала Лиззи и удивленно подняла брови, увидев на пороге Джеймса Боунфорда.

Джеймс нервно облизнул губы и, ослабив тугой ворот рубашки, сказал:

— Боюсь, что внизу не будет времени для личных разговоров, Лиззи. Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделала для моего сына. После знакомства с тобой он стал другим человеком. И еще хочу сказать тебе спасибо за то, что спасла ему жизнь...

— О, что вы, что вы, мистер Боунфорд... Джеймс! Пожалуйста, не стоит благодарить меня. Я же только разговаривала с ним, и больше ничего! К тому же эти беседы доставляли удовольствие и мне самой.

— Разговаривала?! Да ты знаешь, девочка, что у него не было никого, кто мог смотреть на него хотя бы две минуты, не то что разговаривать! Он так мучался, страдал, и мы страдали вместе с ним... Если бы эта женщина, которая была его женой, имела хотя бы сотую долю твоей души, твоего сочувствия, все было бы по-другому. Впрочем, — Джеймс усмехнулся, — тогда бы он не встретил тебя.

Лиззи чуть было, не сказала «благодарю вас, сэр!», но потом, подумав, порывисто шагнула к нему и поцеловала в сухую холодную щеку, слегка уколовшись о щетину. Джеймс кивнул ей и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Лиззи чувство— нала, что сейчас расплачется...

Ужинали они, как обычно, в маленькой гостиной, где за столом могло усесться не больше восьми человек. Когда-то это была «сервировочная», — проходная комната, ведущая в главную гостиную. Теперь ею пользовались гораздо чаще, — в доме давно не бывало много гостей. Эдит как-то сказала, что за этим столом, если его раздвинуть, уместилось бы человек двадцать. Рядом располагалась небольшая буфетная и комната для слуг, сообщавшаяся с кухней. Всего в доме, не считая чердаков и подсобных помещений, насчитывалось двадцать шесть комнат и бесконечное количество коридоров, в которых Лиззи успела не раз заблудиться за последние дни.

Спустившись вниз, Лиззи увидела, что в гостиной никого нет. Она решила отправиться на кухню в надежде застать там Филлис и расспросить ее о том, куда могли деться хозяева. Направившись под арку, Лиззи повернула налево и тут же узнала дверь, обитую сукном зеленого цвета.

Лиззи не успела взяться за ручку, как вдруг услышала совсем рядом голос Эдит:

— Ричард! Послушай меня!

— Нет, мама! — резко перебил ее сын. — Не могу! Я этого не сделаю! Я не хочу все испортить!

— Ричард, не будь глупым! Еще раз говорю тебе: сделай это предложение. Скажи, что ты подождешь, не важно сколько. Если ты этого не сделаешь, ты очень скоро пожалеешь: ее уведут прямо из-под твоего носа. Такие девушки не остаются одинокими надолго, и уж тем более не сейчас.

— Мама! Послушай теперь ты меня! Да, я ей нравлюсь, но она видит во мне лишь друга, и больше ничего. Я хочу, чтобы так продолжалось и дальше, а если я поступлю так, как требуешь ты, она оставит меня и я ее больше не увижу. Память об Эндрю еще слишком свежа, ведь не прошло и полугода! В обычных обстоятельствах это было бы просто... неприлично!

— О Ричард, дорогой! Сейчас не может быть и речи об «обычных обстоятельствах»! А потом, ты не знаешь женщин. В первый раз ты сильно ошибся с выбором. Хотя я тебя предупреждала, но ты тогда и слушать не хотел. Так послушай хотя бы сейчас. Ей нужен человек, который любил бы и ее, и ее будущего ребенка. Мы тоже ей понравились, я знаю это наверняка. Твой отец считает, что она просто чудесная!.. И не забудь про Мэри. Ты же знаешь, что она лучше всякого барометра чувствует людей. Помнишь, как она невзлюбила Дженис с первого взгляда? А про Лиззи знаешь, что мне вчера сказала? «Эта, — говорит, — то, что надо!»

— Мама, ради Бога, послушай! Я не в том состоянии, чтобы просить ее выйти за меня замуж! Даже если что-то изменится, я все равно этого не сделаю. Не смогу! Даже если врачи сделают так, что своим видом я не буду больше пугать детей, внутри я буду чувствовать себя уродом... Я благодарю Бога за то, что мы стали друзьями, что можем общаться, разговаривать... Когда ее нет, я знаю, что всегда могу позвонить ей, а когда она снова приедет, мы будем продолжать радоваться ее обществу. Но на этом все, мама! Ты хочешь невозможного. Смешно думать, что я когда-нибудь смогу сделать предложение такой девушке. Господи, да никогда!..

В наступившей тишине, опасаясь, что пол предательски скрипнет, Лиззи на цыпочках отошла от двери и вернулась обратно. Чуть погодя в холле появилась миссис Боунфорд. Взглянув на Лиззи, она заторопилась ей навстречу.

— Что с тобой, дорогая? Тебе плохо? Ты такая бледная!

— Я... — Лиззи не знала, что ответить.

— Может, тебе лучше не ехать сегодня?

— Нет, — решительно сказала Лиззи. — Я должна!

— Тогда пойдем, дорогая, тебе надо подкрепиться, дорога будет нелегкой.

Лиззи едва проглотила кусок, и тот факт, что она сидела, не поднимая головы, и произносила только «да», «нет» и. «спасибо», был расценен как сильная обеспокоенность здоровьем матери. Чуть позже Лиззи зашла на кухню, чтобы сказать несколько теплых слов Филлис и Мэри. А прощаясь с Эдит и Джеймсом, едва удержалась от слез. Было заметно, что родители Ричарда искренне были огорчены тем, что ей так неожиданно пришлось прервать свой визит, и выражали надежду, что она приедет к ним снова. А Эдит намекнула, что было бы неплохо сделать это зимой, потому что в это время года здесь очень красиво. Лиззи смущенно улыбнулась и сказала, что не очень хорошо переносит холод, на что Джеймс заявил, что для Лиззи он велит разжечь костры в каждой комнате...

По пути на вокзал они с Ричардом говорили мало. Дорога была плохая, и пару раз грузовик едва не съехал в канаву. Ричард то и дело извинялся, говоря, что он больше привык управлять лошадью и двуколкой. Когда пересекли черту города, дорога стала лучше. Лиззи устало вздохнула, монотонная тряска в грузовике порядком измотала ее.