Цена счастья - Куксон Кэтрин - Страница 27

...А мать права. То, что Лиззи не плачет, — плохой признак, очень плохой... Джефф снял трубку...

3

Доктор оставил для Лиззи таблетки, и она проспала почти сутки. На второй день она отказалась их принимать и около десяти часов утра, полностью одетая, спустилась вниз.

Увидев ее, Берта разволновалась:

— Ну зачем ты, Лиззи! Не надо было тебе вставать.

Но Мэг вдруг возразила ей:

— Пусть немного подвигается, ей это только на пользу. Хочешь чего-нибудь поесть, милочка?

Лиззи равнодушно покачала головой.

— Нет, Мэг. Я только выпью чаю. — Но, сделав всего несколько глотков, поднялась и вышла из кухни, не проронив за все время ни слова.

В гостиной она села у окна и некоторое время рассматривала цветочную клумбу. Она действительно была красивой: на ней причудливо пере-плелись длинные узкие листья нарциссов, крупные красно-оранжевые головки мака и дикая серо-голубая герань. Цветами была занята лишь крохотная часть земли, а на остальной выращивались овощи. Но мысли Лиззи были сейчас далеко... Она только-только начала посещать школу машинисток, вернее — ездила туда на велосипеде. По дороге часто встречала юношу, мчавшегося ей навстречу верхом на лошади. Иногда он останавливался и улыбался ей. А однажды, перебираясь через изг-родь, она зацепилась за гвоздь и порвала чулок. Она нагнулась, пытаясь оценить, сколь ужасен ущерб, и в этот момент на холме снова появился тот молодой всадник. Соскочив с лошади, он подошел к Лиззи и спросил: «Могу я помочь вам?» И она, указав на изгородь, смущенно ответила: «Вот, этот дурацкий гвоздь... Из-за него я рассыпала свою ежевику!» А парень рассмеялся и сказал: «Я помогу тебе набрать еще!». И помог... В тот самый день сердце Лиззи было отдано ему целиком, и сейчас у нее просто не осталось сердца. Потому что он покинул ее, умер. И она тоже умерла и больше никогда не будет жить. Никогда...

За дверью раздались голоса, и Лиззи невольно прислушалась.

— Джефф уехал в Дурхем за лекарством для отца и скоро вернется, — говорила кому-то Мэг. — А она сидит в гостиной. — Услышав звук открывающейся двери, Лиззи не обернулась, и только когда Мэг подошла совсем близко, подняла на нее пустые глаза. — К тебе посетитель, милочка, — сказала старая женщина.

Лиззи не желала никого видеть. Ей хотелось лишь одиночества и воспоминаний, где не было никого, кроме нее и Эндрю...

— Привет, Лиззи!

Девушка подняла голову, увидела знакомое, обезображенное шрамами лицо и тихо сказала:

— Здравствуй, Ричард!

— Не хотите ли чашку чая, мистер Боунфорд? — спросила Мэг.

— С удовольствием, — ответил Ричард и, сев рядом с Лиззи, взял ее за руку.

— Лиззи, я... Что я могу сказать тебе? Я сам узнал... только вчера ночью.

Что-то шевельнулось в душе у Лиззи, она поняла, что Ричард проделал неблизкий путь, чтобы выразить ей свое горе. Однако она была не в силах даже поблагодарить его за это, лишь молча смотрела на него.

— Это был самый лучший парень из веек, кого я знал. У нас были общие планы, он, наверное, рассказывал тебе. После войны мы собирались заняться фермерством... Ох, Лиззи, Лиззи...

Девушка почувствовала, как слезы сдавили горло.

— У меня будет ребенок, Ричард, — еле выговорила она.

Ричард на секунду замешкался.

— Я... рад, Лиззи. Я очень рад, — мягко проговорил он. — Значит, Эндрю останется с тобой, значит, ты его не потеряла...

— Ричард! — голос Лиззи был полон страдания. — Что мне делать, Ричард? Я не могу... Не могу без Эндрю.

Она вскочила. Ком в горле не давал ей дышать. Почувствовав на своих плечах руки Ричарда, Лиззи вцепилась в него, словно в спасательный круг. Она как будто уходила под воду, но Ричард крепко держал ее, не давая погрузиться в холодную пустоту. Вкус воды был ужасен, она что-то кричала, но не слышала себя из-за этого бурлящего шума.

Ричард прижимал к себе ее голову, и не будучи уверен, что она его слышит, все время повторял:

— Ну-ну, детка, поплачь, тебе станет легче! Я здесь, я с тобой...

Он подвел еле державшуюся на ногах Лиззи к дивану, но, когда хотел усадить ее, она так крепко сжала его руки, что он почти упал рядом с рыдающей женщиной.

В этот момент распахнулась дверь. Ричард обернулся. Высокий мужчина в военной форме торопливо вошел в комнату, взял Лиззи за плечи и, слегка встряхнув, прокричал;

— Ну все! Хватит, Лиззи! Так нельзя, так будет только хуже! — Не глядя на Ричарда, тихо сказал: — Я займусь ею.

Когда Ричард попытался встать, Лиззи, не выпуская его рук, всхлипнула:

— Нет, Ричард, не уходи!

В комнату вошла Берта. Она попыталась обнять Лиззи, приговаривая что-то утешительное, но, почувствовав свою беспомощность, остановила на Ричарде молящий взгляд.

— Миссис Фултон, — тихо проговорил Ричард, — вы позвонили бы доктору! — И, взглянув на Джеффа, добавил: — Придержи ей спину, надо отнести ее наверх и уложить!

Джефф на какую-то секунду замешкался, но четкий командный голос Ричарда прозвучал как приказ. Подхватив Лиззи под мышки, он поднял ее с дивана. Но, почувствовав под ногами опору, Лиззи вдруг вырвалась, оттолкнула Джеффа с такой силой, что он едва не потерял равновесие. Бросив на обоих полный обиды взгляд, отчетливо выговаривая слова, сказала:

— Оставьте меня одну... пожалуйста.... Со мной все нормально... Я хочу... побыть одна, — и, опустившись в кресло с высокой спинкой, снова тихо и внятно повторила: — Пожалуйста... Не нужно доктора... Я просто... устала.

— Хорошо, девочка, сейчас Мэг принесет тебе чаю, — засуетилась Берта и подойдя поближе, спросила: — Может, тебе все-таки лучше прилечь?

— Нет, ма, — покачала головой Лиззи. — Со мной все в порядке, я просто хочу побыть одна, и все. — Она повернулась к Ричарду. — Извини, что так получилось.

— Ну что ты, дорогая! — Он снова взял Лиззи за руку. — Все будет хорошо. Мы тебя не оставим.

Заметив, что Джефф пристально разглядывает Ричарда, Берта спросила:

— Ты привез отцу лекарство?

Джефф перевел на мать непонимающий взгляд, а потом, словно очнувшись, кивнул:

— Конечно, привез, ма!

— Тогда давай поднимемся к нему вместе. Не помнишь, что доктор говорил про дозировку? — Выходя из комнаты, Берта с нежностью посмотрела на Лиззи: — Я скоро вернусь, дорогая!

Поднимаясь по лестнице следом за матерью, Джефф не мог избавиться от одной-единственной мысли: «Боже, как не повезло этому парню...»

Лиззи долго молчала, уставившись в окно. Потом, обращаясь к Ричарду, сказала:

— Извини, что тебе пришлось пережить все это...

— Перестань, Лиззи, дорогая! Я не мог не приехать! Я так хотел хоть чем-то помочь тебе... Помнишь, я говорил, что если тебе будет нужен друг...

Лиззи посмотрела на Ричарда, и, может быть, потому, что ее глаза застилали слезы, шрамы на его лице показались ей не такими заметными. Она взяла Ричарда за руку и тихо сказала:

— Ты ведь знаешь, что у меня будет ребенок?

— Да, и я очень рад за тебя.

— В самом деле?

— Честное слово! — Ричард улыбнулся, обнажив при этом неожиданно ровные и белоснежные зубы. — И заявляю тебе, что собираюсь стать крестным отцом твоего малютки!

Лиззи сжала его пальцы и вздохнула:

— Ты такой добрый, Ричард! Эндрю всегда говорил, что ты хороший.

Ричард промолчал. Лиззи задумалась — удивительно, что они снова смогла заговорить об Эндрю. Она боялась, что никогда не сможет произнести вслух дорогое ей имя. Последние дни ее сознание блуждало в прошлом, пытаясь защититься от настоящего. «Наверное, так бывает, когда сходишь с ума», — подумала Лиззи. Сейчас она снова вернулась к реальности, и боль нахлынула с новой силой. От этой боли хотелось плакать, но какой-то пробудившийся инстинкт подсказал ей, что этого делать не надо, нельзя снова возвращаться к уже выстраданному и пережитому. Так же, как к той реке, где она едва не утонула вместе с Ричардом... Лиззи тихо спросила:

— Как ты живешь, Ричард?