Бледный всадник - Корнуэлл Бернард - Страница 85

— Отправить в атаку всех наших людей? — спросил Альфред. — Но тогда Гутрум атакует наш фланг всеми своими силами.

— Гутрум этого не сделает, — сказал я. — Он пошлет людей, чтобы напасть на наш фланг, но большую часть войск оставит внутри форта. Он осторожен. Он не покинет укрепления и не будет рисковать, чтобы спасти Свейна. Они друг друга не любят.

Альфред обдумал это, но я видел, что ему не нравится такое рискованное предприятие. Он боялся, что, когда мы нападем на Свейна, другие датчане ринутся из крепости и сокрушат наш левый фланг. И все-таки я надеялся, что он примет мой совет, но судьба неумолима: король решил подражать в осторожности Гутруму.

— Мы атакуем с нашего правого фланга, — произнес он, — и оттесним людей Вульфера, но мы должны быть готовы к ответному удару, поэтому левый фланг останется на месте.

На том и порешили: Осрик и Арнульф вместе с людьми из Вилтунскира и Суз Сеакса дадут бой Свейну и Вульферу на открытом месте к востоку от форта. Но мы подозревали, что некоторые датчане выйдут из-за укреплений, чтобы атаковать Осрика с фланга, поэтому Альфред отрядил свою гвардию, чтобы та стала преградой против такого нападения. Виглаф же останется на месте, значит, треть наших людей будут бездействовать.

— Если мы сумеем их победить, — сказал Альфред, — те, кто уцелеет, отступят в форт, и мы сможем его осадить. Там ведь у них нет воды, верно?

— Нет, — подтвердил Осрик.

— Итак, датчане окажутся взаперти, — объявил Альфред, как будто проблема была изящно решена и битва все равно что выиграна. Король повернулся к епископу Алевольду: — А теперь, пожалуйста, молитву.

Алевольд молился, дождь продолжался, датчане по-прежнему над нами насмехались, и я знал, что ужасный момент — столкновение двух клинов — приближается. Я прикоснулся к молоту Тора, потом к эфесу Вздоха Змея, потому что уже почувствовал дыхание смерти.

«Господи, помоги мне, — подумал я, прикасаясь к амулету снова, — помоги нам всем, потому что шансов на победу у нас очень мало».

Глава тринадцатая

Датчане грохотали оружием о щиты, а мы молились. Алевольд долго разглагольствовал, обращаясь к Богу, в основном умоляя Его послать нам на помощь ангелов с огненными мечами. Такие ангелы были бы сейчас очень кстати, но ни один из них так и не появился. Пора было приниматься за дело.

Мы приготовились к битве. Я снял свои щит и шлем со спины лошади, которую держала под уздцы Исеулт, но сперва отрезал у своей подруги густую прядь черных волос.

— Так надо, — сказал я, потому что Исеулт явно забеспокоилась.

Ловко орудуя маленьким ножом, я привязал один конец прядки к эфесу Вздоха Змея, а затем сделал петлю на другом конце.

— Зачем это? — спросила наблюдавшая за мной Исеулт.

— Я накину петлю на запястье. — Я показал ей, как именно. — И тогда не потеряю меч. А твои волосы приведут меня обратно.

Епископ Алевольд сердито потребовал, чтобы женщины отошли назад. Исеулт встала на цыпочки, застегнула мой шлем с волчьей головой, заставила меня наклониться к ней и поцеловала сквозь щель забрала.

— Я буду за тебя молиться, — сказала она.

— И я тоже, — добавила Хильда.

— Молитесь Одину и Тору, — велел я им.

А потом я смотрел, как они уводят лошадь прочь. Женщинам предстояло держать лошадей за нашим клином, и Альфред настаивал, чтобы они отошли далеко назад, дабы ни один воин не испытал искушения внезапно рвануться к лошади и ускакать прочь.

Пришло время построиться, а это долгое дело. Некоторые смельчаки вызвались быть в первых рядах, но большинство воинов пытались остаться сзади, и Осрик и его командиры пихались и громко кричали, пытаясь выстроить людей.

— С нами Бог! — выкрикнул Альфред.

Он все еще был верхом и теперь поскакал к медленно строящемуся клину Осрика, чтобы подбодрить фирд.

— С нами Бог! — выкрикнул он снова. — Мы не можем проиграть! С нами Бог!

Дождь зарядил сильнее. Священники шли вдоль рядов, раздавая благословения и добавляя к дождю пригоршни святой воды, которой они кропили на щиты. Фирд Осрика по большей части выстроился в пять рядов, а за этими рядами рассыпались копейщики. Когда противники сойдутся, их делом будет метать копья через головы товарищей. Датчане тоже имели таких копьеносцев, приготовивших оружие к бою.

— С нами Бог! — закричал Альфред. — Бог на нашей стороне! Небеса наблюдают за нами! Святые молятся за нас! Ангелы нас охраняют! С нами Бог!

Он уже охрип.

Люди прикасались к своим амулетам — на удачу, закрывали глаза, молча молились и потуже затягивали пряжки ремней. Те, что были в первых рядах, яростно смыкали края своих щитов со щитами соседей. Правый край каждого щита должен лечь внахлест с краем соседнего, чтобы датчан встретила сплошная твердая стена обитого железом дерева. Скоро построятся и датчане, но покамест они все еще издевались над нами, вызывая нас на бой. Какой-то молодой парень, спотыкаясь, вышел из фирда Осрика — и его вырвало. Две собаки тут же подлизали рвоту. Один из копейщиков стоял на коленях, дрожа и молясь.

Отец Беокка рядом со знаменем Альфреда молитвенно воздел руки. Я стоял перед этим знаменем со Стеапой справа и Пирлигом слева.

— Ниспошли на них небесный огонь, Господи! — завывал Беокка. — Ниспошли на них огонь, порази их! Накажи их за беззакония!

Его глаза были крепко закрыты, лицо запрокинуто навстречу падающему дождю, поэтому он не мог видеть Альфреда, галопом вернувшегося к нам и пробившегося через наши ряды. Король останется верхом, чтобы видеть все происходящее. Леофрик и дюжина других воинов тоже были верхом, готовясь прикрыть Альфреда щитами от летящих копий и топоров.

— Вперед! — воскликнул Альфред.

— Вперед! — повторил Леофрик, потому что голос короля был слишком хриплым.

Никто не двинулся с места.

Теперь дело было за Осриком и его воинами — они должны были начать наступление, но люди всегда неохотно идут против вражеской «стены щитов». Кстати, неплохо напиться пьяным, это помогает. Мне приходилось участвовать в битвах, где обе стороны сражались в мутном дурмане после крепкого вина и эля, но у нас было мало и того и другого, так что наша храбрость, а ее в то холодное мокрое утро вы бы отыскали, увы, не много, поневоле исходила из трезвых душ.

— Вперед! — снова воскликнул Леофрик.

На этот раз Осрик и его командиры подхватили призыв, и люди Вилтунскира, шаркая, прошли несколько шагов вперед.

Вражеские щиты со стуком ударились друг о друга, когда люди построились, и вид этого скьялдборга остановил наше наступление. Так датчане именуют то, что мы называем «стеной щитов» — «скьялдборг» буквально означает «крепость из щитов». Датчане издевательски ревели, а двое их младших воинов выступили из рядов, чтобы поиздеваться над нами и предложить поединок.

— Не покидать рядов! — взревел Леофрик.

— Не обращать внимания! — рявкнул Осрик.

Верховые выехали из форта — может быть, около сотни всадников — и рысью проскакали за скьялдборгом, в котором стояли воины Свейна и саксы Вульфера. Свейн присоединился к этим конникам — я видел его белую лошадь, белый плащ и белый плюмаж из конского хвоста. Раз появились конники, значит, Свейн считал, что наши ряды сломаются; он ждал, когда можно будет пуститься в погоню за беглецами: точно так же его верховые догнали и перерезали разбитых бриттов Передура у Дрейндинаса.

Датчане не сомневались в скорой победе: их армия превосходила нашу числом, все они были опытными воинами, а в наших рядах стояло множество людей, больше привыкших к плугу, чем к мечу.

— Вперед! — вскричал Осрик.

Ряды его людей зашевелились, но прошли не больше ярда.

Дождь капал с края моего шлема, стекал под забрало, забирался под кольчугу, и я невольно содрогался от холода.

— Порази их, господин! — воскликнул Беокка. — Истреби без пощады! Искроши их на куски!

Пирлиг молился. По крайней мере, я думал, что он молится: священник что-то бормотал на своем языке, и я слышал слово «Дау», повторявшееся снова и снова, а я знал от Исеулт, что это имя бриттского бога войны.