Подземный флот маркшейдера Вольфа - Смирнов Сергей Анатольевич - Страница 46

- Ну… - Кимон сделал такое движение руками, будто нечаянно поймал мяч, упавший сверху, а потом осторожно так двинулся к Киту. – Он вроде весь разбитый был, а теперь – целый… Я не понял, ты это как его?

- Фары горели? – хитро спросил Кит.

- Не… - не особо понял Кимон.

- Ты великого фокусника Дэвида Копперфильда знаешь? - провел Кит неотразимый прием.

- Ну, видел… - дернул плечами Кимон.

- Что видел? – наступал Кит.

- По телеку. Фокусы его, - признался Кимон, не отрывая глаз от свеженького «жигуля». – Как он сквозь Китайскую Стену проходит…

- А видел, как у него целый вагон появляется и исчезает? – спросил Кит.

- Ну… - кивнул Кимон.

- У меня лучше будет, - твердо пообещал Кит. – Я сейчас на фокусника учусь…Тренируюсь. Научусь нормально – всем покажу.

- А еще раз можешь? – с надеждой спросил Кимон и пристально посмотрел на Кита.

- Могу, - не моргнув, сказал Кит. – Только сейчас ломать ничего не буду. Это самый долгий и трудный подготовительный процесс – всё правильно сломать. Этому труднее всего учиться…

Кимон смотрел на Кита, как на внезапно появившегося в московском дворике снежного человека, йети… троглодита! И явно не знал, что ему делать – верить или не верить.

- А карман-то чего такой? – вдруг сказал он, ткнув пальцем в лохмотья, свисавшие у Кита на месте кармана.

Это был самый опасный «удар» наблюдательного каратиста Кимона. Кит «увернуться» не смог… Он с замиранием сердца посмотрел на свои испорченные джинсы.

- Да, это фигово, - признал он. – Ошибочка вышла…

- Не, ты все-таки покажи… - зацепился было Кимон и вынул из кармана свой мобильник.

«Снять хочет!» - со страхом подумал Кит.

Но тут случилось новое спасительное событие!

- Никита! – услышал вдруг Никита Демидов голос не просто знакомый, а прямо-таки родной-роднющий.

По дорожке, прямо к восстановленному «жигулю», то есть в перспективе мимо него, шла мама Света, шла с работы со своим фирменным профессорским портфелем, а заодно - и из универсама, потому что в другой руке у нее висел большой и тяжелый пакет с названием этого универсама.

Мама шла в своем красивом блестящем плаще нараспашку. Под плащом был элегантный серый костюм. «Почти как у княжны…» - подумал Кит. Хозяйственный пакет маме совсем не шел.

Все чинно поздоровались. Кит сразу повернулся к маме боком и прижал рукой лохмотья на джинсах. И сразу протянул руку к пакету.

- Да-да, помоги… - с удовольствием сказала мама, не подозревая, что выручает Кита из беды, - а потом выйдешь к другу.

- Пока, Кимон, увидимся, - с большой симпатией к Кимону сказал Кит и поспешил стать послушным сыночком. – Я позвоню…

Через десяток шагов он оглянулся: Кимон все еще стоял и смотрел на «жигуль», как в зоопарке – на какого-нибудь экзотического зверя, броненосца или слоновую черепаху.

«Вот если сейчас хозяин выйдет! – подумал Кит не то, чтобы со злорадством, но как-то не очень сочувственно. – Вот фокус Копперфильда с Кимоном будет - зашибись!»

А все-таки было непонятно и подозрительно, как тут оказался Кимон – один, без банды зомби…

И уже другие важные проблемы и вопросы нахлынули на Кита, пока он шел рядом с мамой и нес большой пакет с продуктами. Просто глобальные проблемы! Если князь не появится, то где и как ему, Киту, найти в своем двадцать первом веке какую-нибудь, хоть крохотную, детальку от модели того старинного мотоцикла или аэроплана… А потом, даже если такая чудом отыщется, каким способом отправиться назад, в начало века двадцатого – да так, чтобы угодить точно в кабину падающего аэроплана, а не мимо… Парашют, что ли, еще заранее достать и надеть на всякий случай?

Мама, тем временем, задавала совершенно мелкие и неважные вопросы про школу и все такое… Умеют же мамы цепляться со всякими совершенно неважными вопросами и делами именно тогда, когда весь мир рушится, десять миллиардов людей могут вообще не родиться и на Москву из будущего через раскаленный центр Земли движется зловещий подземный флот великого и ужасного маркшейдера Вольфа!

Кит на все вопросы только угукал, думая о своем, и только когда мама начала сердиться, он вдруг взял и сказал такое, чего раньше ему даже в голову прийти не могло:

- Ма, успокойся. В четверти у меня будет полный порядок. Обещаю. Ни одного трояка. И минимум пятьдесят процентов «пятаков».

Это неправдоподобное, сказочное обещание Кит дал, когда они уже стояли в подъезде и ждали лифт. Дал – и ужаснулся. Он никак не видел себя в будущем отвратительным отличником вроде Ленки Пономаревой… Ну, ей-то, красивой такой, этот недостаток можно было простить.

Мама посмотрела на Кита… Как посмотрела? Да как на внезапно вошедшего в подъезд снежного человека, йети. Она и сама никогда не слышала, чтобы ее сын Никита таким крутым, серьезным голосом просто что-нибудь говорил, а не то, что обещал такое серьезное дело.

- Это ты серьезно? – уточнила она, как математик.

- Ну… - кивнул Кит и, поняв, что отныне такие ответы совершенно не достаточны, добавил твердо: - На сто один процент…

Мама задумалась. Лифт спустился. Они сели в него и поехали вверх.

- Ты обещаешь, прямо как наш министр экономики – полное процветание страны… - задумчиво проговорила мама. – В таких процентах, что кровь в жилах стынет…

- Я не министр, - честно обиделся Кит.

- Извини, - сказала мама. – Тебе я верю больше, это точно… А когда сегодня спать ляжешь?

Кит понял, на что почти издевательски намекает мама и… И не выдержал - ответил, как министр:

- Вот только «Спокойной ночи, малыши» посмотрю – и сразу лягу.

По ходу Кит подумал: хорошо бы еще успеть после «Спокойной ночи…» слетать хотя бы на недельку в прошлое, чтобы там все уладить, тогда ночи у него станут действительно спокойные.

Мама ничего не сказала в ответ. Лифт остановился. Они вышли.

Мама никогда не звонила в дверь, даже когда папа точно был дома, а всегда сразу открывала ее ключами. Так она и сделала на этот раз.

Они вошли в квартиру – и тут же из своей комнаты вышел навстречу родных и близких папа.

«Вот это облом…» - с досадой подумал Кит. Он как раз собирался заглянуть в папину комнату в надежде обнаружить у него какую-нибудь старинную мелочь, железку, которые папа страшно любил и собирал, хотя был художником, а вовсе не технарем, влюбленным во всякие новые и старые железки… Может, какая-нибудь пригодилась бы.

- Привет, па! – сказал Кит.

- Привет, солнце, - сказал папа маме, а потом – Киту: - Привет, Никитос.

И двинулся навстречу.

Папа был в синих спортивных штанах и просторном рыжем свитерке.

Все-таки удивительно разные были у Никиты мама и папа. Мама всегда такая элегантная, вся как будто из красивых прямых линий… а папа весь такой… какой? Ну, вот какой-то мягкий, уютный и теплый… Весь как небрежно оставленный на диване плед, состоящий из разноцветных ровных клеток, но кривых линий. Кит был весь прямой в маму, только вот волосы были у него не прямые и светлые, как у мамы, а торчали в разные стороны какими-то бурыми вихрами, как у папы… Только однажды, перед тем невероятным обедом в княжеской усадьбе, удалось их прилизать какой-то специальной жидкостью, поданной Евсеичем… Предательским Евсеичем!

Папа чмокнул маму в щеку, помог ей снять плащ, потом принял у Кита пакет. И… увы, Кит не успел прорваться к себе…

- Чего это у тебя? – совсем не сердито, а с искренним любопытством спросил папа, ткнув пальцем в лохмотья на джинсах Кита.

Кит так и замер.

- Был стиль рваных и содранных коленок, а теперь – стиль взорванных карманов? – всерьез предположил папа, оказавшись недалек от истины.

- Ой-ёй-ёй!!! – наконец увидела и оценила «новый стиль» мама. – Что это?!

Что мог сказать Кит? Что мог, то и сказал:

- Так получилось… Извиняюсь.

- Сам-то хоть цел? – прозорливо спросила мама.

- Угу, - кивнул Кит.

Мама как будто совершенно не собиралась ругать Кита. Видно, была очень удивлена и даже горда его серьезным обещанием завязать с пофигизмом. Знала бы она про рекордный «кол» по литературе и «пару» по истории… и вообще, про нелегкий денёк Кита, который еще неизвестно как мог закончиться и закончиться ли вообще в ближайшую неделю, или месяц, или век!