Звезда гарема - Лей Тамара - Страница 30

Как будет приятно вернуть Байярду дочь, лишенную невинности. А если еще родится ребенок, муки старого Байярда будут невыносимы. Маленькие чертенята в душе Люсьена разделились на два лагеря: одни находили такой план отмщения великолепным, другие ему довольно аргументированно противодействовали.

Размышления де Готье едва не стоили ему жизни. Беглецы уже собирались перейти улицу, как он заметил в ее конце лошадь. Прыгнув в темноту, Люсьен прижал к себе девушку и сразу же спрятал ее лицо у себя на груди.

Он поразился, почувствовав, как она обмякла в его руках. Ее затрудненное дыхание свидетельствовало о том, что она находится на грани обморока. «Наверное, слишком сильно ее прижал, – подумал он, – удивительно, что бедняга не потеряла сознание».

– Оставь меня, Люсьен, – прошептала она, когда всадник приблизился. – Я только мешаю тебе. Ты ничего не приобретешь со мной.

– Если ты хочешь остаться в Алжире, – шепнул он ей на ухо, – воспользуйся данным судьбой случаем. Давай, Александра, позови его.

Девушка откинулась назад и посмотрела на едва различимое в темноте лицо. Окликнуть всадника ей очень хотелось, и она уже собиралась это сделать... Но ее поступок поставит под угрозу жизнь Люсьена, а этого она совсем не хотела. Нет, если ей удастся убежать от него, она сделает это, не подвергая опасности его жизнь. Несмотря на его обман, ложь и хитрости, она совершенно не желает его смерти.

Она вновь спрятала лицо на груди у де Готье и стала ждать, пока проедет всадник. Но человек не спешил проезжать, он остановил лошадь у входа в аллею, где они скрывались, и наклонился вперед, всматриваясь в темноту.

– Кто там? – последовал вопрос по-арабски. Немного отпустив Александру, Люсьен полез под халат и вытащил спрятанный там кинжал.

Всадник спешился, обнажил саблю и, после секундного колебания, шагнул в темноту.

«Сейчас прольется кровь», – думала Александра, дрожа от страха. Как только глаза мужчины привыкнут к темноте, он сразу же обнаружит их, прижавшихся к сосне.

Люсьен не хотел дожидаться такого исхода. Оттолкнув девушку, он пригнулся как дикая кошка и упал на мужчину.

Кусая кулак, чтобы не закричать, она смотрела, как две тени слились, превратившись в одну, слышала их тяжелое дыхание, ругательства, звуки ударов, но не могла определить, кто же побеждает.

– Боже, – молила она Господа, – защити Люсьена. – Хотя Александра не желала смерти слуге Рашида, она все же понимала, что кого-то надо принести в жертву. – Пусть это будет не Люсьен, – бормотала она.

Мужчины, рыча, катались по земле. Но борьба продолжалась недолго – вскоре один из них встал.

У Александры перехватило дыхание – это наверняка де Готье, его фигура.

– Люсьен, – выдохнула она, нерешительно шагнув вперед. – Это ты?

– Да, – мужчина взял ее руку. – Надеюсь, ты не разочарована?

– Разочарована? Боже, у меня камень с сердца упал. – Она едва подавила желание обнять победителя. Но поскольку они сейчас враги, сделать это будет неприлично.

– Он мертв? – задала вопрос девушка, когда они обходили лежавшее на земле тело.

– Я могу быть де Готье, – проворчал Люсьен, – но я не настолько жесток, чтобы оставлять человека мучиться.

Взяв Александру за талию, он посадил ее на лошадь убитого и вспрыгнул вслед за ней.

Люсьен знал о смертельной опасности путешествия верхом – они становились уязвимыми, но другого выхода не было, поджимало время. Люди Рашида сновали по всему городу, шансы беглецов добраться до ожидавших их лошадей сводились к нулю.

Так как аллеи были очень узкими и всадники рисковали застрять, Люсьен решил пробираться улицами, где практически было негде укрыться. Его так и подмывало пустить коня галопом, но он сдерживал себя, стараясь держаться ближе к домам, если навстречу кто-нибудь ехал.

Это путешествие показалось Александре вечностью. И вот, наконец, они покинули Алжир, а ее покинула надежда сбежать от Люсьена.

Глава 12

Весь следующий день и всю ночь беглецы провели в седле, останавливаясь только затем, чтобы дать отдых купленным по дороге лошадям и перекусить тем, что приготовил для них Халид.

Ехали молча, каждый думал о своем. Мысли Александры были поглощены скорбью о матери и планами отмщения Лейле, когда удастся побег от Люсьена, он же злился на себя и на нее.

На рассвете следующего дня они остановились передохнуть и де Готье решил, что лучше всего ехать ночью, дабы избежать встреч с людьми Рашида. Беглецы следовали старым разбитым караванным путем на запад, а затем повернули лошадей на север к спасительному скалистому побережью Средиземноморья. Там, в одной из пещер, молодые люди нашли пристанище на ночлег.

– Мне холодно, – произнесла Александра решив, что из двух причин, мешавших ей уснуть, эта наиболее приемлемая, хотя ужасные воспоминания о трагическом конце матери мучили ее сильнее, чем холод.

Люсьен рассмеялся. Он-то надеялся, что дело до этого не дойдет, по крайней мере пока. Мысль о близком соседстве с девушкой возбуждала его. И без того слишком мучительно оказалось делить с ней седло такое долгое время, но ехать ей одной на другой лошади он не мог позволить. Хотя следующий раз, когда они в полночь отправятся дальше, пусть Александра лучше едет рядом, чем сидит у него на коленях.

– Ты не спишь, Люсьен? – спросила девушка, приподнимаясь с влажного пола пещеры.

– Нет.

Неся с собой одеяло, она подошла к лежащему де Готье и опустилась на колени рядом с ним.

– Мне холодно, – повторила она.

Несмотря на полдень, пещера еще не нагрелась и вряд ли в ней станет теплее, учитывая западное расположение скалистых берегов.

Мужчина взглянул на нее, но сумрак пещеры не позволял хорошенько рассмотреть ее черты.

– Что ты хочешь?

Александра ответила не сразу, оскорбленная его притворной бестолковостью:

– Ты ждешь, чтобы я умоляла тебя, да?

– Байярд умоляет? Никогда.

Девушка устала от его постоянных колкостей в адрес семьи, которую она не знала.

– Неужели ты хоть на мгновение не можешь забыть, кто мой отец? – закричала Александра. – Ты возлагаешь на меня ответственность за поступки, к которым я не имею ни малейшего отношения.

Приподнявшись на локте, мужчина нащупал пульс на ее нежной шее.

– Та же самая кровь течет в тебе.

Она отстранила его руку и начала вставать, но Люсьен схватил ее и заставил сесть обратно.

– Ты так и не сказала мне, что ты хочешь, – напомнил он.

Александра думала лечь рядом с ним и согреться теплом, исходящим от его сильного тела, но сейчас не желала признаваться в этом.

– Ничего я от тебя не хочу, – объявила она. – Если ты будешь продолжать ненавидеть меня за то, что я Байярд, я, в свою очередь, буду испытывать к тебе то же самое чувство, потому что ты де Готье.

– Что же, это будет только справедливо, потому что наши семьи всегда враждовали.

Девушка попыталась отстраниться от него.

– Отпусти меня.

Толкнув свою спутницу вперед, отчего она, естественно, потеряла равновесие, он затем привлек ее к груди.

– Вы хотите, чтобы я согрел вас, леди Александра? – спросил он, отбирая у растерявшейся девушки одеяло и накрывая им обоих.

Гордость толкала ее на необдуманные поступки и заставляла воевать с ним, но как только тепло его сильного тела проникло через ее одежду, девушка разомлела. Успокоившись, Александра лежала на мужчине и наслаждалась теплом, которое он дарил ей, удивляясь, что его руки способны вызывать у нее те же ощущения, что и раньше.

Осознав, что бунтовщица не собирается сопротивляться, Люсьен, к своему удивлению, почувствовал разочарование. Странно, но он не желал ее уступчивости, не верил ей.

Почему? Едва возникнув, этот вопрос тут же получил ответ: не надо напрягаться, чтобы вспомнить, чья кровь течет в жилах Александры, а значит, она действует как Байярд. Ему надо быть очень осторожным, иначе он поддастся ее чарам, что совершенно недопустимо.