Звезда гарема - Лей Тамара - Страница 20

Открыв глаза, Александра обнаружила, что он надевает шаровары.

– Ну да, – выдохнула она, мечтая, чтобы он подошел и лег рядом с ней.

Легко двигаясь для такого крупного мужчины, он подал ей одежду.

– Тебе надо идти, – проговорил он, становясь на колени и держа в руках ее вещи.

Александра коснулась одежды.

– Я не хочу...

– Тем не менее, ты уйдешь, – мужчина вложил ей в руку шаровары. – Здесь небезопасно.

Совершенно не прислушиваясь к его словам, девушка села и внимательно оглядела Люсьена.

– Ты слишком волнуешься, – протянув руку, она дотронулась до шрама на его щеке. – До рассвета еще много времени.

Де Готье откинул голову назад, словно ее прикосновение причинило ему боль, и поднялся на ноги.

– Слишком много времени. А теперь одевайся. Оскорбленная его отказом и явным желанием избавиться от нее, Александра перестала улыбаться.

– Я думала, что мы еще могли бы немного поговорить, – пробормотала она. Ей хотелось побольше узнать о нем, об этих шрамах на спине и лице, о том кресте на ступне.

Наклонив голову, девушка пыталась разобраться в спутанном клубке одежды, но слезы застилала ей глаза, и ей никак не удавалось взять себя в руки.

Когда Люсьен уселся рядом с ней и начал распутывать комок ее вещей, она признательно прошептала: – Спасибо, – хотя слова давались ей с трудом.

– Александра, – простонал де Готье, приподнимая ее подбородок и заглядывая в зеленые, прозрачные от влаги глаза, – ты очень наивна. Разве ты не можешь понять, как я страдаю?

– Ты страдаешь? Он вздохнул.

– То, что ты чувствуешь, чувствую и я. Я удовлетворил твою страсть, но не свою. Если я позволю тебе остаться, то может произойти такое, о чем мы оба будем очень жалеть. Теперь ты понимаешь, почему тебе надо уходить?

И снова девушка почувствовала, что поступает гадко. Каждый день слыша разговоры о любовных утехах, она считала себя искушенной в таких забавах, но оказалось, что ей еще многое нужно узнать о мужчинах.

– Я не могу тебя удовлетворить так же, как это сделал ты? – осторожно спросила Александра, желая, чтобы и он удовлетворил свою страсть, мечтая услышать восторженные крики, такие, как Хейфа вырвала из груди Юсуфа.

– Нет, – отрезал Люсьен, схватив ее шаровары и помогая ей подняться. – Ты ничем не сможешь мне помочь.

Опираясь на него, девушка молча одевалась. Как это так – он доставил ей удовольствие, не насилуя, а она не сумела сделать то же самое для него? Разве женщины в гареме не говорили о подобных утехах? Александра пожалела теперь, что не слушала внимательно, а стыдливо убегала.

Заправляя сорочку в шаровары, она повернулась к де Готье.

– Спасибо, – проговорила девушка, думая, что никогда не видела его таким красивым. Может, это просто игра обманчивого лунного света, но даже шрам не портил его, а являлся украшением, придавал мужчине какое-то особое очарование. Александра потянулась к нему, обвила его шею руками и, подняв лицо, бесстыдно подставила губы для поцелуя.

– Ты получила то, за чем пришла? – задал вопрос де Готье, стараясь не обращать внимания на ее манящие губы.

Александра тотчас вспомнила о настоящей причине ее появления здесь.

– Я знаю наверняка, что ты не такой, как Халид. Одно из двух – или ты такой, как Юсуф, или ты вовсе не евнух.

– И какая же роль мне отводится в гареме, если я не скопец?

Девушка опустила глаза, разглядывая его мускулистую грудь.

– Я думала, ты мне скажешь об этом. Не понимаю, зачем мама купила тебя, если только у нее нет своего тайного плана.

– Например?

Облечь свои подозрения в слова оказалось трудной задачей, но Александра нашла в себе силы сделать это.

– Ты разве не знаешь, что она хочет отправить меня в Англию? И что мама не одобряет моего брака с Рашидом?

– Я раб. Почему она должна обсуждать такие вещи со мной?

Девушка, запрокинув голову, посмотрела ему в глаза.

– Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? Ты это делаешь специально, чтобы не говорить правду?

Получить ответа ей было не суждено, потому что в этот самый момент дверь распахнулась и сноп света ворвался в комнату.

Задохнувшись от страха и неожиданности, Александра повернулась и встретила подозрительные, осуждающие взгляды двух человек, ворвавшихся в помещение.

– Что ты здесь делаешь, дочь? – гневно спросила мать, лицо которой полыхало от горечи и подозрений.

– Я... – заикнулась было девушка. С трудом проглотив слюну, она взглянула на Люсьена, но лицо мужчины оставалось бесстрастным, будто его мысли витали за сотни миль отсюда. В отчаянии девушка посмотрела на Халида, но его обычно спокойное лицо исказила злоба.

– Я предупреждала тебя, Люсьен, – проговорила Сабина, отталкивая дочь в сторону и подступая к де Готье. – А теперь тебе придется отвечать за последствия.

«О каких последствиях идет речь? – мелькнула мысль у Александры. – Это наверняка я виновата». Собрав все свое мужество, она положила руку на плечо матери.

– Он ничего не сделал. Он... я пришла поговорить с ним, вот и вес.

Мать повернулась к ней – такой разгневанной она никогда ее не видела.

– В середине ночи?

– Я не могла уснуть.

Совершенно очевидно, что Сабина не поверила ни одному ее слову.

– Если ты явилась сюда для разговора, почему Люсьен сжимал тебя в объятиях? – настаивала мать на своем.

Что же, Сабина совершенно права, Александра действительно обнимала его за шею. Как же это объяснить?

– Я благодарила его.

Даже ей самой причина показалась неубедительной, но ничего лучшего в голову не приходило.

– Благодарила и все.

«Бог милостив», – подумала девушка с облегчением, глядя, как гнев уступает место неуверенности на лице матери.

– В том, что произошло или могло произойти, винить надо только меня одну. Я нахожусь в его комнате или он в моей?

Сабина перевела взгляд с умоляющего лица дочери на непроницаемую физиономию Люсьена и обратно.

– Ты все еще невинна, Александра?

Вопрос прозвучал настолько прямо и оскорбительно, что девушка застыла, ошеломленная. Осталась ли она девственницей после того, что произошло между ней и Люсьеном? В определенном смысле он сделал ее женщиной, однако не воспользовался ситуацией и не завершил этого. Александра осталась невинной.

Собрав волю в кулак, девушка мысленно поблагодарила де Готье за присутствие духа в самый ответственный момент, иначе ей сейчас пришлось бы лгать.

– Неужели ты думаешь, что я опозорю твое имя, отдавая евнуху то, что по праву принадлежит только моему мужу?

Мать недоверчиво посмотрела на нее.

– Ответь мне.

Александра высоко подняла голову.

– Можешь быть уверена, Рашид возьмет меня нетронутой в первую брачную ночь.

– А вот это я узнаю сейчас, – произнес пронзительный женский голос.

– Лейла...

Участники этой драматической сцены обернулись и увидели первую жену, прислонившуюся к дверному косяку. На ее лице застыло выражение нескрываемой радости, даже триумфа. Хуже всего было то, что из-за ее плеча выглядывало искаженное злобой лицо Рашида, что вызвало у присутствующих чувство неловкости. Он, не отрываясь, смотрел на Александру.

Такого раскаяния девушке не приходилось испытывать. Раньше ей даже не приходило в голову, что ее поступок может причинить боль и оскорбить друга, человека, за которого она собралась замуж. Что он подумает о ней?

Отойдя от двери, Лейла важно прошествовала мимо остолбеневшего Халида и остановилась перед Александрой.

– Утром мы пошлем за лекарем, – твердо проговорила первая жена, сверля бедняжку испепеляющим взглядом. – Тебе лучше быть целомудренной, иначе даже твоя мать не спасет тебя от наказания, которое жестоко карает шлюх.

Сабина оттолкнула Лейлу.

– Нет нужды посылать за лекарем, – отрезала она. – Моя дочь говорит правду.

Лейла была слишком уверена в своей правоте, чтобы спорить. Широко ухмыляясь, она демонстративно отряхнула то место на рукаве, где его коснулась Сабина.