Проклятие любви - Лей Тамара - Страница 67

Глава 29

— Я не хочу идти! — взвыла Элан. — Не заставляй меня. Я не могу видеть человека, который сотворил со мной такое!

Она прижала руку к раздувшемуся животу.

— Я не прошу, — глухо бросил Пендери-отец. — Я говорю. Ты увидишь своими глазами смерть негодяя!

— Мне хватит того, что он умрет, — не сдавалась дочь.

— А мне нет. Теперь собирай вещи и готовься в путь.

Максен вместе с Райной вошел в зал, неся с собой свежесть раннего утра.

— Ей нельзя уже ездить верхом, — вмешался рыцарь, который слышал обрывки разговора.

Отец резко повернулся к нему.

— Ты боишься, что она потеряет внебрачного ребенка? — взревел он. — Да это же лучшее, чего можно желать!

Сын остановился в нескольких шагах от отца:

— Это риск не только для ребенка, но и для Элан.

Лицо старого вояки, закаленного в постоянных сражениях, побагровело от гнева:

— Элан — моя плоть и кровь. Она, хоть и женщина, но унаследовала мою силу.

— Она беременная женщина, — уточнил Максен, повысив голос. — И останется в Этчевери.

Отец словно потерял дар речи, но, придя в себя, упрямо вскинул голову:

— А я говорю, она поедет!

«Господи, пресвятая Матерь божья! — встревожилась Райна. — Неужели отец и сын затеют потасовку?»

Максен, не мигая, смотрел в глаза отца.

— Она поедет, — повторил старик.

— Останется, — настаивал рыцарь.

— Прости, Максен, — раздался голос короля Вильгельма, который вышел из-за ширмы, — но я на стороне твоего отца.

Гневно сверкая глазами, хозяин замка повернулся к королю и горячо возразил:

— Вы не можете не видеть, что моей сестре скоро рожать.

Он, должно быть, забыл, кто стоит перед ним и чем грозит ему это возражение.

— Я это вижу так же хорошо, как и вы, но если учесть ваше предложение, леди Элан и ее ребенку полезно путешествовать.

Значит, Вильгельм все-таки задумался над советом Максена заключить мир с Эдвином. Райна обрадовалась, но сердце ее зашлось от тревоги за норманнку.

— О каком предложении говорит милорд? — спросил Пендери-старший.

Король, стоя между отцом и сыном, пристально посмотрел на Максена:

— Тебе не следует знать об этом. Или сказать, Максен?

— Все равно, — хмуро отозвался рыцарь. — Элан останется в Этчевери.

— А ваша прелестная саксонка? — бросил на нее взгляд Вильгельм.

Максен ощетинился:

— Какое ей дело до всего этого?

— Ведь девушка была когда-то обручена с мятежником. Я хочу, чтобы она тоже поехала с нами.

Молодой Пендери закипел от возмущения:

— Зачем?

Короля начинало раздражать упрямство хозяина замка.

— Немногим я позволяю задавать мне вопросы. Я разрешаю это тебе лишь потому, что ты верно служил все эти годы, но я устал.

Подмывало рыцаря поспорить, но ведь от королевского предупреждения не отмахнешься. Райна молила Бога, чтобы ее возлюбленный перестал задавать вопросы, а то может и не дожить до сражения.

Об этом самом подумал и Максен. В поединке один на один он, бесспорно, вышел бы победителем, но о поединке честном, как на турнире, и речи не могло идти — вдоль стен стояло две дюжины рыцарей из свиты короля, готовых по мановению руки ринуться на обидчика. Как бы ни было горько признать, но столкновение с Завоевателем ничего хорошего не сулило. Ни Элан, ни Райна не останутся в Этчевери.

Неохотно молодой Пендери отступил:

— Я ваш слуга, ваша милость. Ваше приказание будет исполнено.

Король расплылся в улыбке, будто ничего не произошло.

— Ты снова сослужишь мне хорошую службу, — он хлопнул рыцаря по плечу. — В этом я уверен.

Повернувшись, Вильгельм, сопровождаемый свитой, направился к выходу.

Пендери-сын и Пендери-отец молча сверлили друг друга ненавидящими взглядами. В зале повисла напряженная тишина, нарушенная воплем Элан:

— Я не хочу ехать!

— Скажи это королю! — рявкнул отец. Ехидно улыбаясь, он повернулся и пошел следом за Завоевателем: — На сборы тебе дается четверть часа.

— Райна, Элан — мне очень жаль, — оставшись с женщинами, произнес Максен. — Но вы должны исполнить приказ короля.

— Я пойду собираться, — Райна находила утешение в том, что она будет рядом с возлюбленным.

Элан оказалась не такой сговорчивой:

— Надеюсь, Эдвин вырвет сердце Вильгельма, оторвет ему голову и…

— Элан! — упрекнул сестру брат.

— Ладно! — глаза ее наполнились слезами. — Как он смеет так поступать со мной? Да кто он в конце концов, Бог?

«Да, Бог», — подумала Райна. У Максена еще много было дел перед отъездом.

— Я помогу тебе собрать вещи, а потом ты поможешь мне.

— Мне надо ехать обнаженной, — всхлипывая, пробормотала Элан. — Тогда он увидит, что я не могу сидеть в седле.

— Вот это было бы зрелище! — воскликнула Райна, ведя девушку к выходу. — Будь я такой же смелой — присоединилась бы к вам.

Максен, нахмурившись, провожал их взглядом. На сердце у него скребли кошки. Когда две дорогие ему женщины скрылись из вида, он вышел во двор, отдавая распоряжения, связанные с отъездом. «Будь готов, Эдвин Харволфсон, — думал норманн, подняв глаза к небу, — иначе ты мертвец».

Долгая поездка утомила Райну, а для Элан она оказалась вовсе ужасной. Саксонка ехала всю дорогу рядом с Максеном, и только иногда Вильгельм приказывал ему на короткое время подъезжать к нему. Элан же ехала рядом с сэром Гаем. Всю дорогу она причитала и жаловалась.

К счастью, всадники ехали мерным, неспешным шагом. Или король сжалился, или это входило в его замысел.

Солнце уже клонилось к закату, когда он приказал остановиться. На вершине холма, поднимавшегося над зеленым полем, Вильгельм распорядился разбить лагерь, который тут же назвали Дорфилд. Вскоре Райна узнала, что здесь на рассвете грянет битва с саксами.

Когда Максен возвратился из королевского шатра, уже совсем стемнело. Опуская за собой полог, которым закрывался вход, сообщил:

— Он знает, что мы здесь.

Этчевери села на постели.

— Эдвин?

Свет факелов, освещавших лагерь, бросал причудливые тени на стены шатра.

— Да, — устало подтвердил рыцарь, садясь рядом с ней. — Он в лесу, по другую сторону поля, а завтра его сподвижники соберутся на этом поле.

Сердце девушки забилось от страха. Она положила руку на его плечо:

— Может, Эдвин уклонится от сражения.

— Думаешь?

Он не верил этому, как и Райна, которая почему-то тешила себя надеждой. Даже если Харволфсон завтра не примет боя, сражение произойдет на следующий день.

— Но как же твое предложение о мире?

— Я уже сказал, Вильгельм пойдет на это, если Эдвин будет достойным противником. А может, все будет как-то иначе.

Сколько всего теснилось в голове девушки: вопросы, ответы на которые ничего не изменят; слова, которые озвучивают тишину; мольбы, которые уже слышал Максен, стараясь внять им. Она понимала, что эта ночь может оказаться для них последней, что когда-нибудь придет день, и Максен сложит голову за короля. Райна пыталась отмахнуться от назойливых и мрачных мыслей.

— Ты ляжешь со мной?

Он сжал ее в объятиях и лег рядом с ней.

— Немного отдохну.

А завтра он пойдет в бой, который неизвестно чем закончится. Рыцарь сплел ее пальцы со своими:

— Как Элан?

Саксонка вздохнула:

— Она жалуется на боли в животе, ребенок толкается. Я беспокоюсь за нее.

— Кристоф с ней?

— И сэр Гай.

— Что говорит брат?

— К сожалению, он никогда не принимал роды. Бедняга в растерянности.

— Тогда надо послать за королевским лекарем, — проговорил он поднимаясь.

Райна, положив ему руку на плечо, остановила его:

— Его уже позвали к ней, и сейчас он с Элан.

Он, поразмыслив, опять лег:

— Что если она родит прямо сейчас?

Райне такая мысль уже приходила в голову:

— Ей осталось ходить еще месяц, но вообще-то ребенок может родиться и недоношенный.

— Здоровый?