Проклятие любви - Лей Тамара - Страница 30

Закусив губу, чтобы не надерзить, девушка долила кубок до краев.

— Теперь достаточно?

От сэра Анселя не так-то легко было отделаться. Он опять отпил половину и поставил бокал на стол.

Сдерживаясь из последних сил, Райна снова налила в кубок эля, попыталась высвободить руку, которую он держал. Но хватка у рыцаря была железной. Ансель взглянул на забинтованную руку.

— Вы порезали ее?

— Случайно.

— Наверно, кинжалом?

Дрожь пробежала по телу Райны. Скорее всего, это сэр Ансель оставил кинжал, как бы предлагая убить Максена. Ей хотелось быстрее избавиться от его общества, и Райна опять попробовала вырвать руку, но — безуспешно.

А за спиной раздавались недовольные возгласы: рыцари требовали эля.

— Я не могу заниматься только вами, — сказала Райна.

— Пока нет, но скоро будешь.

— Эй, служанка! Принеси еще вина! — донесся с помоста голос Пендери.

Усмехнувшись, Ансель отпустил ее руку.

Сердце девушки стучало так сильно, что, казалось, все слышали его биение. Но, дойдя до помоста, она успокоилась, дрожь в руках унялась.

— Вы не слишком проворны, — упрекнул ее Максен.

— Прошу прощения, меня задержали.

Поднимая бокал, лорд Этчевери вопросительно на нее взглянул:

— Сэр Ансель?

— Поразительная наблюдательность!

— Почему?

Что ответить? Не подобает ей, служанке, жаловаться на рыцаря.

— Похоже, он очень хотел пить.

— Что именно?

— Эль.

Максен наклонился:

— Вы ведь скажете мне, когда Ансель захочет еще чего-нибудь, а не эля? Да?

Намек был слишком прозрачным. Райна вспыхнула от смущения и кивнула. Максен, явно довольный собой, откинулся на спинку кресла:

— Продолжайте заниматься своим делом.

Она только и ждала этих слов! Двигаясь вдоль стола, саксонка наполняла кубки. Когда ее кувшин опустел, она поспешила к бочке с элем. Потом Райна столкнулась с Лусиллой, с которой так и не встретилась с того самого дня, когда ей подбросили кинжал.

— Мне надо поговорить с тобой.

Нахмурившись, что не шло ее хорошенькому личику, служанка переставила поднос на другую руку:

— Сейчас?

— Нет, позже, когда закончится пир. Наполнив два кувшина, Райна повернулась и, перехватив взгляд Пендери, тут же отвела глаза. Обед незаметно перешел в ужин, затянувшийся до самой ночи. От усталости девушка едва держалась на ногах. Под конец застолья она поняла, почему Максен не только снисходительно, а даже одобрительно относится к пьяному разгулу и поощряет его. Сам он пил мало, но зато внимательно слушал разговоры изрядно захмелевших рыцарей, у которых развязались языки. Он вникал в слова, пытаясь найти предателя, способного всадить нож в спину. Но, конечно, Максен уже знал имя, поскольку его взгляд то и дело обращался к сэру Анселю.

Райна удивилась, когда именно Максен поднялся и сказал, что пир пора кончать. Послышались недовольные голоса, но рыцари подчинились. Можно теперь и ей располагать собой. Пока они сдвигали скамьи и столы к стенам, освобождая место для ночлега, девушка юркнула в кухню. Там она увидела того, кто был ей нужен: положив голову на стол, Лусилла спала в одиночестве, устав от несмолкающего шума и гвалта.

Может, и не спрашивать ее ни о чем? И так все ясно. И все же она толкнула рукой девушку:

— Лусилла…

Та, пошевелившись, что-то пробормотала, но не проснулась.

Райна потрясла ее:

— Лусилла, проснись.

Застонав, саксонка открыла мутные, заспанные глаза:

— Все кончилось?

— Да, они укладываются спать.

— Слишком пьяны, чтобы звать меня.

— Точно.

— И теперь, когда мне так хочется спать, тебе приспичило поговорить?

— Извини, но мне надо узнать одну вещь.

— Наверно, хочешь спросить о кинжале, да?

Райне показалось, что ее ткнули кулаком. Неужели оружие положила на поднос служанка, а не сэр Ансель?

— Как ты догадалась?

Лусилла провела рукой по лицу, протерла глаза:

— Меня спрашивал об этом милорд. Он выяснял, виновна я или нет.

— Не ты подложила его мне? Ну, под салфетку? — Райна молила Бога, чтобы Лусилла все сказала, как есть.

Девушка лукаво улыбнулась:

— Года два назад я бы так и сделала. Тогда я была ослеплена ложной гордостью и ненавистью к норманнам, но сейчас… — она покачала головой. — Нет, Райна, я не стала бы рисковать. Конечно, нелегко поладить с новыми хозяевами, но я смирилась с ними, как когда-то с отцом Эдвина.

«Да, тогда Этчевери принадлежала семейству Харволфсонов. В ту пору поля орошались дождем, а не человеческой кровью».

Лусилла отвлекла собеседницу от горестных размышлений, схватив ее за руку:

— Они не уйдут, Райна. Ты должна с этим смириться.

Та натянуто улыбнулась:

— Я учусь, — она пожала руку саксонке и отошла от стола. — Спасибо тебе, я твоя должница.

— Друзья должны помогать друг другу.

Райна обрадовалась — значит, подруга не считает ее больше предательницей саксонского народа.

— Правда?

— Правда.

Эта новость была единственной хорошей новостью за весь день, единственной звездочкой, освещавшей ночное небо.

— Что между вами происходит? — спросила внезапно Лусилла, застав этим вопросом Райну врасплох.

— Между нами? — кисло улыбнулась та.

— Да, между тобой и Максеном все не так, как было у тебя с его братом.

— Не понимаю, о чем ты говоришь?

Лусилла, зевнув, прикрыла рот ладонью:

— Я видела, как вы смотрели друг на друга. А теперь при одном упоминании его имени ты краснеешь, как девушка на первом свидании.

Райна задохнулась от возмущения:

— Ты ошибаешься.

— Да?

— Что я хочу от него и что он хочет от меня, ты подумала? У него есть Сета.

— Неправда.

— Этим утром он пригласил ее в постель.

Лусилла нахмурилась:

— Ты уверена?

— Он отрицает это, но я собственными глазами видела, как она выходила из его комнаты вся растрепанная, а на Максене были только штаны.

Встав, Лусилла подошла к Райне:

— Он отрицает это?

Вопрос Лусиллы вызвал у Райны странное ощущение: ей показалось, что ее загнали в угол.

— Да, но я знаю, что это не так. Сперва Томас спал с ней, а теперь — его брат.

— Это тебя расстраивает? — продолжала допытываться подруга.

— Вовсе нет. А зачем тебе это, Лусилла?

— Ты ведь подруга, не так ли?

— Я уже начинаю сомневаться.

Саксонка положила руку на плечо Райны:

— Мы подруги, оттого я это и делаю. Подумай, прислушайся к голосу сердца, разберись в своих чувствах к хозяину. Ведь этим можно воспользоваться для своего же блага.

— Ничего я не хочу от него!

— Тогда ты будешь его любовницей, хотя можешь стать женой, если прислушаешься к моим словам.

— Никогда я не захочу стать его женой, — сердито возразила Райна. — Я бы предпочла Томаса. Нет, Лусилла, я ненавижу Максена.

Та кивнула:

— Отчасти ненавидишь, отчасти любишь.

Райне нужно было возразить, но лгать ей не хотелось:

— Я не понимаю этого.

— Тело — очень странная штука. Оно подчиняется разуму, но когда вспыхнет страсть, оно выходит из повиновения. Так-то!

Лусилла права. Райна хотела Максена, ее сердце замирало при воспоминании о его поцелуях и объятиях, но все же, кроме страсти, примешивалось что-то такое, чего в сердце быть не должно.

— Слушай меня, — настойчиво советовала собеседница. — Если ты отдашь себя Пендери без клятвы перед алтарем, ты проиграла. Твоя судьба будет судьбой рабыни, а твои дети вырастут с клеймом незаконнорожденных. А если ты отвергнешь его, затем отвернешься от него — он, скорее всего, женится на тебе, чтобы добиться благосклонности.

Она станет замужней женщиной? А как же клятва, данная самой себе, что никогда не будет ничьей женой, не будет принадлежать ни одному мужчине, не заведет детей и согласится на пустоту, к которой ее приговорил Томас? И тут же возникла горькая мысль: Максен Пендери никогда на ней не женится. Конечно, ребенка завести поможет, но не более.