Проклятие любви - Лей Тамара - Страница 23

Должно быть, он не воспользовался тем, что Райна была с ним. Наверно, болезнь не позволила сделать это?

Он пытался вспомнить события недавних дней: он горел, как в огне. Нежные руки касались его, облегчая страдания, подносили питье к губам, пересохшим от жажды. Райна? Нет, на такое не способен человек, ненавидящий его всей душой. Скорее, это была Сета. Но прошлой ночью…

Прошлой ночью этим занималась, конечно, Райна — ведь она все еще лежала рядом, согревая его своим теплом. Только тепло она отдала ему, а не тело? Та женщина, которую он хотел видеть и верил, что таковой она и была, оставила бы его дрожать от холода. Так почему же саксонка поступила по-другому?

Нахмурившись, рыцарь приподнялся на локте, и от этих усилий перед глазами поплыли круги, в голове зашумело. Только бы опять не впасть в забытье! Ему это удалось. Затаив дыхание, он осторожно убрал белокурые пряди с лица девушки. Она была так прекрасна, так похожа на сошедшего с небес ангела! Не верилось, что такое прелестное создание могло причинить кому-то зло. А ведь говорят, что красота таит в себе обман и предательство.

И все-таки, почему она не отвернулась от него, когда ему было так плохо? Почему Райна не осталась на полу, ведь цепь позволяла ей сделать это, а пришла к нему, согрев его теплом своего тела? Он не находил ответа, и это его злило.

Когда это было? Вчера? Его разбудил шлепок по щеке? Странно, но Пендери припомнил, что обозвал ее «ведьмой». А еще отчетливее он помнил о своих притязаниях на нее и поцелуй, когда он вынужден был проверить, нет ли отравы в вине, помнил упругие ягодицы под рукой, грудь, напрягшуюся от прикосновения, округлое бедро. Что на него нашло? Почему Максен желал именно Райну, а не Сету или какую-нибудь другую женщину? Или это просто зов плоти, а не чувство?

Стон Райны прервал его размышления. Шевельнувшись, она задела его бедро, зазвенев цепью, положила голову на плечо рыцаря, прижалась теснее. И ее обнаженная нога оказалась на его бедре. Женщина застыла, издав звук, отдаленно похожий на мяуканье.

Максен мысленно выругался. Неужели эта чертовка не понимает, чем рискует? Нет, конечно, знает, и даже лучше, чем он. Проклиная ее, он ощутил, как кровь прилила к низу живота и как приподнялось одеяло. Неудивительно, что все его тело болело.

Пендери мог бы столкнуть ее с постели, избавив себя от искушения, но как ни странно, он не хотел этого. Может, лучше показать свою силу и перестать думать о ней?

Рыцарь, закрыв глаза, обратился к Богу с молитвой, к которой при крайней нужде прибегали все монахи.

Бесспорно, такой именно час и наступил. Молитва помогала ему. А может, больше всего помогала усталость: ведь приходилось выстаивать на коленях по нескольку часов. Правда, там не было рядом теплого, нежного создания.

А Райна хотела спать, прикрыть глаза, чтобы не видеть начинающийся день, забыть, что за ней постоянно наблюдают, наверстать часы недосыпа…

Едва приоткрыв глаза, она увидела темные вьющиеся волосы. «Грудь Максена, — поняла девушка. — Значит, я пристроилась возле своего врага?» Она подняла голову и взглянула в его глаза. В утреннем свете они приобрели оттенок голубого неба.

— Вы проснулись! — обрадованно воскликнула девушка.

Он поднял брови, но по-прежнему молчал. Сидя на постели, Райна, подтянув одеяло, прикрыла им грудь:

— Жар прошел, — едва слышно проговорила она, застенчиво улыбаясь.

Рыцарь усмехнулся:

— Разочарованы?

Улыбка исчезла с ее лица. Вот тебе и раз! Она-то старалась от души, выхаживала его. А чем он ответил? Упреками! Тут кто угодно расстроится.

«Глупая, — корила она сама себя. — Чего же ты ждала? Ты сделала то, что могла бы сделать и Сета, не вкладывая в это душу! Не надейся, что за твои услуги он отпустит пленников и не станет их больше преследовать».

— Нет, я не разочарована, а чувствую облегчение.

— Очевидно, в случае моей смерти вас ждало более суровое наказание?

Вот он о чем! Напрасно так думает. Да, она помнила о строгом предупреждении, но облегчение-то чувствовала по другой причине. Каждый день, ухаживая за Максеном, девушка все больше к нему привязывалась. Она желала, чтобы человек, однажды назвавший ее ангелом, поблагодаривший за заботу, выжил. Кто знает, может, Максен способен на милосердие?

Она покачала головой:

— Вы ошибаетесь.

— А вы лжете.

Рыцарь резко поднялся и сел на постели. Пошатнувшись, он поморщился, кляня себя за слабость.

— Максен, — Райна положила руку на его плечо, — вам еще рано вставать. У вас жар держался пять дней.

— Пять дней? — недоверчиво спросил он.

— Да, пять дней.

Взглянув на ее хрупкую руку, лежавшую на плече, Пендери переложил ее на колено девушки:

— Заботься лучше о себе. Это будет разумнее.

Ну вот, перед ней прежний Максен — жестокий, неумолимый.

— Вы обязаны жизнью Богу. По его милости вы остались в живых. Его и благодарите.

— Бог, — фыркнул бывший монах. — Молиться надо на Кристофа.

Отбросив одеяло, он, зазвенев цепью, встал, но тут же опять лег, и лицо его посерело:

— Проклятая слабость!

— Вам надо побольше есть и отлежаться, Максен!

Во взгляде Пендери было столько холода, что по спине саксонки пробежали мурашки.

— Я сам знаю, что мне надо, — в его голосе звучала злоба, — и не заставляйте напоминать вам, как полагается ко мне обращаться.

Она молча проглотила обиду. Ее надежды на милосердие норманна бесследно развеялись как дым.

— Да, милорд.

Протянув через всю постель цепь, она опустила ноги на пол. Слава Богу, что ничего лишнего не сорвалось с языка.

— Я позову Кристофа, — одергивая подол платья, проговорила девушка. — Он посмотрит вас.

Пендери не ответил, молча наблюдая, как узница обошла постель и подошла к ширме. Она взяла платье, встряхнула его и надела.

— Кристоф, идите сюда, — крикнула она и начала завязывать пояс.

— Отличная одежда для рабыни, — подал голос раненый.

Девушка, не спеша, туго завязывала узел:

— Я не просила. Ее мне принесли. Может быть, вы хотите, чтобы я носила что-нибудь другое? Подходящее для рабыни?

— Да, очень хочу.

Она повернулась к нему:

— Что ж, ваше желание скоро исполнится.

— Смею надеяться.

Она несказанно обрадовалась, когда пришел юноша, избавивший ее от словесной перепалки, в которую упрямо втягивал Максен. Неизвестно, кто бы вышел из нее победителем.

— Слава Богу! — воскликнул Кристоф, подходя к постели. — Наконец ты пришел в себя. Я уже не надеялся…

— Как видишь, я выкарабкался, братец, благодаря тебе, — ласково улыбнулся раненый.

А Райне вдруг стало обидно, что эта улыбка и эти слова обращены не к ней.

— И в хорошем настроении, — добавил Кристоф. — Благодари за это Райну.

Не зная, что на это ответить, она лишь пожала плечами. И правильно сделала: у рыцаря странно блеснули глаза, не сулившие ничего хорошего:

— Я имею в виду ее заботу о тебе, — попытался уточнить юноша.

— Полагаю, за это надо благодарить Сету.

— Сету? — удивился Кристоф. — Но за тобой ухаживала Райна. Она настояла на этом. Разве она не сказала тебе?

Искра в глазах Максена погасла. Он спросил:

— Скажи, как мои дела?

— Похоже, ты близок к выздоровлению, — Кристоф поднял одеяло, поправил повязку. — Но мне надо осмотреть рану.

Пока юноша разматывал повязку, Максен размышлял над его словами. При других обстоятельствах он был бы благодарен Райне за такое самопожертвование, но сейчас чувствовал лишь гнев и досаду, хотя Райну не в чем упрекнуть. Пускай-ка она играет ту роль, какую он ей выбрал.

Сказав, что рана затянулась, нагноения нет, но придется полежать в постели еще несколько дней, Кристоф добавил:

— Можно всем об этом объявить!

«Покончить с надеждами того, кто хотел стать моим преемником», — усмехнулся про себя Пендери-старший, но вслух проговорил:

— Я проголодался как волк.