Пламя страсти - Лей Тамара - Страница 57

— Добрый день, мой господин, — раздался женский голос.

Оглянувшись, мужчина увидел Мейв, женщину, по его поручению ухаживавшую за детьми Мейнарда. Добрая и сердечная по натуре, она сразу же приняла сирот, как родных, и они тоже полюбили ее, особенно маленькая Гертруда.

Ответив на приветствие няни, барон направился к конюшне, где один из воинов уже держал наготове оседланного жеребца. Не теряя ни секунды, рыцарь вскочил в седло.

— Вам нужно сопровождение, мой господин? — спросил воин, указывая на вторую оседланную лошадь.

— Нет, ты пока свободен, — ответил лорд Фок. — Остаток дня в твоем распоряжении.

Пришпорив жеребца, Лайм поскакал к открытым воротам. Там он заметил Гунтера, капитана стражников, который стоял, беседуя с одним из своих людей.

Барон пристально посмотрел на капитана, тот после минутного колебания почтительно склонил голову, тем самым подтверждая готовность служить новому господину.

Лайм отметил про себя, что их отношения заметно улучшились. Хотя Гунтер упрямо продолжал всем своим видом показывать недоверие к незаконнорожденному ирландцу, по воле короля ставшему его хозяином, его враждебность таяла с каждым днем.

Выехав за ворота, Лайм снова задумался о баронстве. Как мало времени! Ему, лорду Фоку, сейчас не хватало только времени. Когда чума решит бросить ему вызов? Нанесет ли она удар в спину?

Миновав подъемный мост, Лайм поехал по владениям Торнмида. По его собственным владениям!

— Сожалею, моя госпожа, — сказал сэр Хью, прочитав послание Лайма. — Речь идет всего об одной неделе.

Отец Уоррен, стоявший рядом с управляющим, сочувствующе посмотрел на Джослин.

Священник лучше, чем сэр Хью, понимал, что означала задержка лорда Фока для хозяйки Эшлингфорда, так как неделю назад она на исповеди призналась ему в любви к Лайму. Вместо обвинений и упреков, которые, несомненно, обрушил бы на нее Иво, отец Уоррен внимательно выслушал женщину и попытался утешить, заверив, что в конце концов все встанет на свои места и завершится благополучно. Джослин так и не поняла, что он имел в виду. После беседы со священником она испытала такое облегчение, что не стала даже просить объяснений.

Молодая вдова тяжело вздохнула. Сегодня утром она получила известие о том, что Ричард вернулся в Розмур. Наконец-то ее отец и брат смогут найти друг с другом общий язык и совместными усилиями противостоять чуме. Узнав эту новость, Джослин несколько часов ощущала необыкновенную легкость. Но еще больше женщину радовало то, что завтра в Эшлингфорд приедет Лайм. Однако в мгновение ока ее надежды рухнули.

Передав пергамент управляющему, Джослин направилась к лестнице. Что она скажет Оливеру? Весь день с утра до вечера мальчик говорил только о возвращении дяди Лайма и истории о медведе, которую ждал уже «сто лет». Как объяснить сыну, что теперь ему придется подождать еще пятьдесят лет или, по обычному времени, неделю? Боже, при мысли о том, что она не увидит Лайма еще целую неделю, Джослин начало казаться, что она сойдет с ума! Целая неделя!

Тяжело ступая по ступенькам, словно к ногам были привязаны свинцовые колодки, женщина поднялась по лестнице. Утром. Утром ей придется сообщить неприятную новость Оливеру.

— Госпожа! — перед Джослин будто из-под земли появилась Эмма.

Молодая мать так глубоко задумалась, что не заметила ее.

— Что-нибудь случилось? — обеспокоенно спросила хозяйка, заметив неестественный румянец на щеках старой служанки и уловив ее учащенное дыхание.

— Ничего, моя госпожа, — ответила Эмма, уставившись на свои руки, которые теребили воображаемый пояс платья. — Я лишь хотела съесть что-нибудь перед сном.

Джослин насторожилась. Странно. Ей еще не доводилось видеть Эмму такой взволнованной и суетливой. К тому же, старая женщина обычно не ела на ночь.

Охваченная и любопытством, и недобрым предчувствием одновременно, вдова предложила:

— Если хотите, я пойду с вами.

— Я, разумеется, не отказалась бы, но вижу, вы очень устали, — Эмма печально покачала головой. — Нет, леди Джослин, вам нужно лечь в постель и отдохнуть, а не возиться с такой никчемной старухой, как я.

Джослин собралась было настоять на своем, но в последний момент передумала, боясь возбудить у служанки подозрения.

— Да, пожалуй, вы правы, — согласилась она и пошла дальше. — Я еле держусь на ногах от усталости. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — эхом отозвалась Эмма и направилась вниз по лестнице.

Не успела старая няня скрыться из вида, как хозяйка Эшлингфорда резко остановилась и оглянулась, чутко прислушиваясь к звукам, доносившимся из зала. Постояв несколько минут в нерешительности, Джослин повернула обратно и начала спускаться по ступенькам.

И на кухне, и в подвале, к двери которого молодая мать подошла, чтобы убедиться, что она закрыта, было темно. Неужели Эмма вышла в сад? Но что она могла там делать в полночь?

Чувствуя, как холодная рука страха медленно сжимает сердце, Джослин, бесшумно ступая, дошла до входной двери. Дверь не закрыта на засов!

Вдова облегченно вздохнула. Итак, старая служанка вышла из башни. Но зачем? Вытянув шею, Джослин приложила ухо к двери и прислушалась. Неожиданно до ее слуха донесся тихий звон монет. Она затаила дыхание.

— И это все? — прошептал мужской голос.

— Пока все, — ответила женщина. Джослин без труда узнала голос Эммы.

— Ах, ты, старая ведьма! — мужской голос зазвучал громче. — Да мне следовало бы давно тебя…

— Ну что же, Иво, убей меня прямо сейчас. Убей и дай мне возможность с небес наблюдать, как ты мучаешься в аду.

По спине хозяйки Эшлингфорда пробежал холодок. Иво вернулся! Боже, как же ему удалось пробраться в замок незамеченным? Неужели Эмма впустила его?

— С небес? — злорадно переспросил дядя Мейнарда. — Да тебе не видать их. Впрочем, как и ублюдку-ирландцу.

— Ты полагаешь, что попадешь туда? Ты глубоко заблуждаешься, дорогой Иво. Тебя заберет не Бог, а дьявол. И я буду молиться, чтобы это произошло как можно скорее.

В следующее мгновение из сада донесся звук пощечины. Хотя Эмма не проронила ни слова, Джослин не сомневалась в том, что Иво ударил ее. В ее душе всколыхнулась волна гнева. В порыве чувств вдова с силой дернула дверную ручку.

— Я устал от твоих угроз! Ты… — услышав скрип двери, Иво запнулся и замолчал.

— Если вы еще хоть пальцем прикоснетесь к ней, я позову стражу, — предупредила хозяйка Эшлингфорда, выходя на тропинку, освещенную лунным светом.

— А-а, леди Джослин! — с облегчением воскликнул Иво, отходя от Эммы и направляясь вперед. — А я уже начал переживать, что покину замок, так и не увидев вас.

Джослин торопливо спускалась по тропинке, неумолимо сокращая расстояние, разделявшее их.

— Нет, госпожа! — крикнула ей Эмма. — Возвращайтесь в башню. Отец Иво уже уходит.

Однако ее предупреждение немного опоздало. Спустя мгновение Иво с кинжалом в руке подскочил к Джослин. Приставив лезвие к ее горлу, он зловеще зашептал ей на ухо:

— Вы разочаровали меня, леди Джослин. Вы подвели меня. Более того, вы подвели не только меня, но и своего сына. Вы знаете цену обману? Цену, которую грешник должен заплатить Господу!

Молодая мать предприняла отчаянную попытку вырваться из рук Иво.

— Отпустите меня! Вы лжесвященник!

Но его пальцы еще крепче сжали ее руку.

— Мне кажется, ваша голова забита лишь мыслями о том, что у этого ублюдка между ног, моя дорогая. Клянусь, именно он научил вас таким словам, как «лжесвященник».

— Отпустите меня немедленно!

Иво прикоснулся губами к ее уху.

— Я еще не рассчитался с вами, — прошептал он.

Осознавая безвыходность своего положения, Джослин подняла ногу.

— А я с вами расплатилась, — выдохнула она и, собравшись с силами, опустила ногу на ступню противника.

На несколько секунд Иво застыл неподвижно с искаженным от боли лицом, затем с его губ сорвались грубые ругательства. В следующее мгновение острие клинка царапнуло кожу женщины.