Пламя страсти - Лей Тамара - Страница 48

Тем временем огонь почти уничтожил пергамент, и он, рассыпавшись на кусочки, догорал. Лайм задумчиво смотрел на торжествующие язычки пламени и хрупкие почерневшие кусочки листа.

Итак, послание сэра Хью уничтожено. Хотя их переписка не являлась тайной, лорд Фок не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что он начал активное наступление. И тем более о том, что Иво занял баронские покои.

Лайм не сомневался в том, что перед смертью Мейнард сообщил дядюшке, где спрятал часть казны Эшлингфорда в тот роковой вечер, когда пьяным упал в овраг. Оставалось лишь терпеливо ждать, когда Иво попытается вывезти деньги из баронства. Поэтому лорд Фок приказал не спускать со святого отца глаз каждый раз, когда тот покидал замок. Но, как сообщал сэр Хью, за несколько предыдущих отлучек ничего не произошло. Неужели Иво способен так долго удерживаться от соблазна? Нет, невозможно. А что, если он уже успел тайком, незаметно для всех перепрятать казну? Чтобы положить конец сомнениям, Лайм приказал обыскать вещи священника. Но и это, увы, ничего не дало. Деньги так и не были найдены.

Тяжело вздохнув, барон Торнмида отвернулся от камина и, вернувшись к столу, устало опустился на высокое баронское кресло.

Глава 17

Почувствовав, что за ней наблюдают, Джослин перевела взгляд с земли, которую перемешивала руками, на человека, стоявшего возле ведущей в сад калитки.

Лайм смотрел на нее так выразительно, что у женщины перехватило дыхание. Он все помнил! Как, впрочем, и она.

Опустив голову, Джослин снова занялась делом. Прошло четыре недели с того дня, когда лорд Фок покинул замок, но для нее они тянулись целую вечность. Только утром, задумавшись о причине его длительного отсутствия, она предположила, что Лайм, видимо, намеревался управлять Эшлингфордом из Торнмида постоянно. И все-таки он вернулся, а вместе с ним вернулись и чувства, которые не вызывал в ее сердце ни один мужчина, кроме него.

Оторвав взгляд от Джослин, рыцарь выпрямился, но вместо того, чтобы, как она ожидала, шагнуть в сад и подойти к ней, повернулся и направился к башне.

Некоторое время женщина, словно не веря своим глазам, смотрела туда, где он только что стоял. Зачем Лайм заходил в сад, если не захотел разговаривать с ней? И почему, интересно, ушел, так и не сказав ни слова? Сбитая с толку и растерянная, она отошла от розового куста и зашагала по выложенной камнем дорожке, петляющей по саду.

Молодая вдова так глубоко задумалась, что чуть не сбила с ног повара, вышедшего из кухни.

— Ой, извините, — спохватилась она, уступая ему дорогу.

Еще пару недель назад этот человек раздраженно взглянул бы на нее и молча удалился, однако сейчас ситуация начала меняться к лучшему.

— Что огорчило вас, моя госпожа, в такой чудесный день? — с добродушной улыбкой спросил он.

С тех пор, как новая хозяйка Эшлингфорда начала руководить приготовлением пищи, улыбка повара при встрече с ней становилась все шире и шире.

— Вернулся лорд Фок. С ним приехали несколько рыцарей, поэтому придется добавлять к обеду немного соленой рыбы, луковый пирог и… может быть, груши?

— Но груши нам привезут лишь завтра, моя госпожа.

— А яблоки?

— Да, яблоки есть.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно согласилась хозяйка. — Распорядитесь на кухне, чтобы приготовили обед как следует.

Учтиво поклонившись, повар отправился дальше.

Джослин нашла Лайма в главном зале. Он стоял к ней спиной и, склонившись над огромной книгой в кожаном переплете, лежавшей на столе, изучал колонки цифр.

— Здесь все, мой господин, — произнес управляющий, который находился рядом с ним. — Как видно из последней колонки, я вычел из общей суммы доходов десятую часть, по указанию короля предназначенную вам. Разумеется, после уплаты всех налогов.

— Приличная сумма, — обрадовался лорд Фок.

Осознавая, что ей как можно скорее следует подняться в свою комнату и привести себя в порядок, Джослин не стала этого делать. Зачем суетиться? В конце концов, Лайм уже видел ее сегодня в саду.

— Итак, вы решили навестить нас, лорд Фок, — сказала она, подходя к столу.

Мужчина замер на мгновение, затем оглянулся.

— А вы, видимо, полагали, что я уже не вернусь.

— Мне просто стало любопытно.

Окинув ее взглядом с головы до ног, он снова повернулся к помощнику.

— Я хотел бы сравнить прошлогодние доходы с нынешними, сэр Хью. И с позапрошлогодними.

— Прямо сейчас, мой господин?

— Да, прямо сейчас.

Нахмурившись, помощник кивнул головой.

— Я принесу записи, — сказал он и удалился.

Когда звуки его шагов стихли, Лайм, наконец, повернулся к Джослин. Скрестив руки на груди, он оперся о край стола и пристально посмотрел на нее.

Только теперь вдова заметила на его лице следы чудовищной усталости: глаза покраснели, а вокруг губ образовались жесткие складки. Неужели дела в Торнмиде обстоят так плохо?

— Приятно осознавать, что мое отсутствие не осталось незамеченным, — с иронией проронил мужчина.

Неужели он имел в виду то, что она скучала без него? Нет, Джослин не собиралась признаваться в чувствах, которые испытывала к нему.

— Оливер часто вспоминал вас. Похоже, ему очень нравится дядя.

— А вам разве нет? — лукаво улыбнувшись, уточнил Лайм.

На долю секунды женщина растерялась, но потом, спохватившись, ответила:

— Вам всегда рады в Эшлингфорде, лорд Фок, — медленно начала она, тщательно подбирая слова. — И вы не можете не знать этого.

Пропустив ответ собеседницы мимо ушей, Лайм внимательно осмотрел ее испачканное в земле платье.

— О, кажется, я где-то уже видел что-то подобное. Не подскажете где именно, а, леди Джослин? — задумчиво спросил он.

Молодая вдова понимала, что брат Мейнарда не забыл и, видимо, никогда не забудет их первую встречу в саду Розмура.

— О, вижу, вы помните, — шутливо добавил мужчина, лукаво сверкнув глазами. — Только сейчас у вас в руках нет граблей и вы не собираетесь наброситься на меня.

Лайм так редко шутил, что Джослин почувствовала, как в ее душе зарождаются радость и нежность. И ее не смутило даже то, что он подшучивал над ней.

— А с какой стати мне набрасываться на вас сейчас?

Лорд Фок обвел взглядом зал, в котором не было ни души.

— Но мы же совершенно одни, разве не так?

О, да, она хорошо помнила, что происходило каждый раз, когда они оставались наедине.

— Похоже, ваша рана на подбородке еще не совсем зажила, — чтобы хоть как-то скрыть смущение, попыталась переменить тему женщина.

Рана действительно выглядела плохо: многочисленные рубцы, оставшиеся от ниток, стягивающих ее края, делали кожу неровной, и это отнюдь не украшало лицо мужчины.

Лайм задумчиво провел пальцами по подбородку.

— Да, пока не зажила, — согласился он и резко отдернул руку от лица, затем, впившись огненным взглядом в глаза собеседницы, тихо добавил: — Вы мучаете меня. Вы же знаете, о чем я думаю, Джослин, не правда ли?

Молодая вдова удивленно пожала плечами.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— О, я уверен, что понимаете. Вы ведь чувствуете то же, что и я. Но вы не хотите признаваться в своих чувствах.

Не выдержав его проницательного взгляда, она опустила голову.

— Это неправильно. Мы не должны не только говорить, но даже думать о каких-либо других отношениях между нами, кроме дружбы.

Шагнув к ней, мужчина приподнял ее подбородок.

— Я надеялся, что время и расстояние положат конец моим мучениям. Но, к сожалению, ничто не изменилось. Я по-прежнему долго не могу заснуть по ночам, думая о вас.

— И вы полагаете, что успокоитесь, если хоть раз мы станем близки? — спросила Джослин, чувствуя, что воспоминание о фразе, сказанной Лаймом в лесу, снова заставляет ее сердце мучительно заныть от боли.

Но он, к ее удивлению, лишь печально покачал головой.

— Мне бы хотелось в это верить, но я не верю.

В душе женщины всколыхнулась надежда. Может быть, он любит ее так же, как она…