Добрые друзья - Пристли Джон Бойнтон - Страница 42

— Правильно, — с явным облегчением кивнул Вилли. — Мне все равно пора возвращаться, сестренка. Вы доберетесь засветло, вот увидишь, а эта леди о тебе позаботится.

— Я и сама в состоянии! — воскликнула миссис Типстед. — Но так будет лучше всего, правда, Вилли? — Она повернулась к мисс Трант и вдруг заговорила с нарочитой вежливостью: — Это очень любезно с вашей стороны, мисс… э-э… меня зовут миссис Типстед.

— Моя фамилия Трант.

Миссис Типстед, кажется, едва не сказала «Очень приятно», но в последний миг опомнилась и, немного помедлив, проговорила:

— Очень… мило с вашей стороны, мисс Трант.

Они с братом отошли в сторону.

Мисс Трант попробовала отыскать в машине какую-нибудь карту, но ничего подходящего не нашла и вернулась в гостиницу: карта висела там в коридоре. Проследив пальцем дорогу до Шеффилда, мисс Трант вышла обратно. Миссис Типстед уже сидела в салоне, глядя прямо перед собой, на север, точно маленькая поникшая фурия.

Поездка выдалась сказочная. Дорога пересекала долины рек Дав и Дервент и петляла вокруг нижних отрогов Пика. Мисс Трант и миссис Типстед ехали вдоль изумрудных впадин, припорошенных пылью; неслись к зеленым дворцам из пара, розовым Гималаям облаков; ныряли в голубые низины, обрамленные травой; и все холмы, фермы, горы и долы летели им навстречу, ярко сияя на солнце или на миг заволакиваясь тенью, а потом, точно пригрезившиеся во сне, бесшумно исчезали вдали. Мисс Трант стала триедина: одна ее часть зачарованно любовалась золотым днем и ничего не видела, кроме этого великолепного колдовства. Вторая была занята устройством автомобиля и испытывала некоторое беспокойство по поводу коробки передач. Третьей части мисс Трант — делёж был справедливый — приходилось заниматься родом человеческим в лице миссис Типстед. Поначалу та вела себя крайне тихо и крайне церемонно. Мисс Трант даже не знала, с какой стороны к ней подступиться. Нелегко вести беседу с незнакомкой, преследующей беглого мужа, особенно если эта незнакомка — из совершенно другого круга и особенно если две трети тебя заняты красотами природы и коробкой передач. Мисс Трант, однако, делала все от нее зависящее, и вскоре миссис Типстед бросила тщетные попытки хранить самообладание и разоткровенничалась.

Мисс Трант предложила выпить чаю.

— О, я не могу, мисс Трант! — прокричала миссис Типстед ей в ухо. — Мне кусок в горло не лезет! Вы не представляете, каково мне, я вся на взводе… — Говорила она искренне, однако не без характерного мелодраматического запала. Мысль о не лезущем в горло куске явно доставляла ей удовольствие.

Не найдя уместных слов, мисс Трант промолчала. Ее спутнице хватило бы и сочувственного вздоха, но в машине вздыхать бесполезно, если только вы не делаете это громче работающего двигателя. Да и что можно сказать в ответ на такое признание? «Я на взводе». Мисс Трант подмывало крикнуть: «Что ж, хорошо бы вас скорей отпустило!»

— Красиво здесь, правда? — неожиданно спросила миссис Типстед. — Всегда любила эти места… И вообще я люблю красивую природу. Вот Эрику — моему мужу — нет дела до природы. Опять я за свое… Все, больше ни слова! — Она с размаху вжалась в сиденье.

— Нет-нет, продолжайте, если хотите, — сказала мисс Трант. Она была бы рада добавить что-нибудь тактичное и сердобольное, но не смогла сформулировать фразу, которая бы верно отражала ее чувства: нечто среднее между грубым безразличием и грубым же любопытством.

Ее спутница молчала минуту или две, потом ее мысли вновь потребовали выхода.

— Вы знаете, я бы так не расстроилась, — вдруг заявила она, — если бы он был со мной честен, если бы сразу сказал, что да как. Но он сбежал, как последний трус! Оставил мне крошечную записку! Я бы даже не знала, где он, не приди утром это письмо из Шеффилда — ну, с ее адресом. Конечно, я и раньше догадывалась, что он погуливает. Нет дыма без огня, верно? Когда муженек стал каждый вечер пропадать, я сразу заподозрила неладное. «Дела», — говорит, и поминай как звали! А на мне вся лавка… Видите ли, мы держим небольшой магазинчик — конфеты, табачок, газеты и прочее, — и еще Эрик занимается страхованием. Ему и раньше приходилось уезжать по вечерам, но чтоб так часто! И я почувствовала, как он изменился — мы сразу чувствуем, правда? Хочет он втихомолку улизнуть, а тут я — он как вскинется, как заорет, мол, да что ты понимаешь в моих делах, не мешай работать и всякое такое. Ну, вы же знаете, когда они так заводятся, значит, рыльце в пушку. Это их совесть мучает, я считаю. Они понимают, что нашкодили, вот и бесятся. Сущие дети! Ну, я сперва делала вид, будто ничего не замечаю. А как иначе?

Им навстречу выехала большая машина. Она мчалась чуть ли не посреди дороги, и мисс Трант пришлось уделить ей внимание. Когда угроза миновала, она поняла, что совершенно ничего не смыслит в брачной тактике.

— Не знаю, — ответила она.

— Конечно, не знаете! Простите, я запамятовала. Так вот, тут либо сразу выводишь мужа на чистую воду, либо пускаешь все на самотек — будь что будет. Ну, я и пустила, добрая душа, теперь жалею. Чтоб я еще раз так сглупила! Я думала, что знаю его как облупленного. — Она помолчала и продолжила: — Его я и впрямь знаю! А вот ее нет. Но мне уже кое-что порассказали, иначе меня бы здесь не было. Будь она хоть немного другой, я бы отпустила его на все четыре стороны. Есть у меня гордость или нет, в конце-то концов? Но его же попросту втянули в эту интрижку! Она его поманила, а он пошел. Я его знаю.

Тут она замолчала и свирепо уставилась вперед, на дорогу к Шеффилду, где бедный Эрик ждал свою спасительницу.

Вспомнив странную парочку в столовой, мисс Трант заключила, что миссис Типстед правильно оценивает положение. Персонажи забавной сценки вдруг превратились для нее в живых людей. Это было странно, даже пугало. Биение настоящей жизни под маской гротеска на миг внушило мисс Трант неприязнь; она понимала, что это неправильно, что думать так нехорошо. Это малодушный и гадкий снобизм, так рассуждают — о, ужас! — старые девы. Ей ничуть не хотелось замуж, особенно теперь, но при мысли о стародевичестве мисс Трант невольно содрогнулась. Нельзя так противиться событиям, людям, жизни, в конце концов, — надо принимать ее такой, какая она есть.

— До Шеффилда всего восемь миль, — объявила она.

— Знаете, мисс Трант… — Миссис Типстед помедлила. — Нам ведь можно чуток задержаться, правда? Я бы выпила чашечку чая, если удастся отыскать приличное место. Я с утра ничего не ела и страшно ослабла. Хорошо бы немного перекусить, как думаете?

— Вы совершенно правы! — с жаром ответила мисс Трант. — Выпьем чаю в ближайшей приличной закусочной.

Они подъехали к чайной и с удовольствием уселись за столик. Чай для миссис Типстед означал разговор по душам: после двух чашек она завела рассказ о сегодняшнем жутком утре. Обнаружив письмо, миссис Типстед призвала на помощь брата Вилли, который не раз ездил в Шеффилд и знал телефоны двух-трех гостиниц, где беглецы могли остановиться на обед.

— Но мы не стали звонить, покуда сами не отправились в путь. Из Личфилда, — добавила миссис Типстед. — Мы там живем.

— Личфилд! Так вот почему она сказала «Джонсон»[26]! — Мисс Трант почувствовала себя Шерлоком Холмсом (он с детства был ее любимым литературным героем). Долгими вечерами, годы напролет, она читала полковнику босуэлловскую «Жизнь Сэмюэля Джонсона», и отцовское увлечение Босуэллом и Гиббоном навсегда закрыло для мисс Трант тему восемнадцатого века.

— Что? Какой еще Джонсон? — Миссис Типстед уставилась на нее поверх намазанного маслом кекса.

— Ну, когда официантка позвала Типстеда, та женщина сказала, что его фамилия — Джонсон.

— Вот видите! — с горьким ликованием воскликнула миссис Типстед. — Он бы никогда такое не сказал. Но с этой бестии станется! Каких только слухов о ней не ходит! Что она из себя представляет?

Мисс Трант дала краткое и нелестное описание блондинки.