Добрые друзья - Пристли Джон Бойнтон - Страница 145

— Нет! — воскликнула Сюзи. Глаза ее танцевали. — В меня больше не влезет ни кусочка. А давиться не хочу — я так взволнована!

— Прелестно, — мурлыкнул Джернингем, гладя ее по руке.

— Но это же… это… ох, мамочки! Это чудо что такое! Правда, Иниго? Да не сидите вы как истукан, словно вам ни до чего нет дела. Разве не чудо? У вас голова кругом не идет?

— Идет, определенно, — ответил Иниго, и впрямь чувствовавший легкое головокружение.

— Могу скэзэрть, что это кэг рэз то, о чем я мечтэл, — признался Джернингем и одарил жену столь внезапной, непрошеной и обворожительной улыбкой, что у нее, несомненно, тоже закружилась голова. Ради таких улыбок она готова была скупать для него целые театры.

Мистер Мемсворт — шампанское сделало его благодушным и царственным, как никогда, и он восседал за столом, подобно Гаруну аль-Рашиду, — улыбнулся всем присутствующим и объяснил Сюзи с Иниго, что им надо как можно скорей покончить с делами в Гатфорде и явиться к нему в Лондон — желательно в течение двух дней, крайний срок — в понедельник. К тому времени он подготовит контракты и все необходимое.

Сюзи взглянула на него, и ее лицо озарила счастливая улыбка: ей казалось, что все происходящее — дивный сон.

— Ах, мистер Мемсворт, вы только не исчезайте, пожалуйста! У меня такое чувство, будто я сплю у себя в номере, чтобы скоротать день, и вижу прекрасные сны. А через минуту я проснусь…

— Все так слэрвно для тебя слэржилось, прэвдэ? — проворковал Джерри.

— Славно? Да это… ах, не могу подобрать слова! И все благодаря вам, леди… ой, то есть миссис Джернингем, я так рада, что вы с Джерри поженились, будьте счастливы — всегда-всегда!

Она протянула к ним руки, и Джерри пожал одну, проронив торжественное «Спэрсибо, Сюзи», а его невеста пожала другую, тараторя: «Знаете, нам сегодня же надо ехать в город. Такая суета, не правда ли? Но это ничего, я обожаю суету, а ты, милый?»

— Итак, — сказал Иниго (он только что принял и раскурил сигару столь невероятных размеров, что уже чувствовал себя до неприличия богатым), — «Добрым друзьям» пришел конец.

Сюзи помрачнела.

— И впрямь… У меня вылетело из головы. Конечно, шутки шутками, а все же это очень грустно. Ах, ну почему же мы всегда должны поступаться чем-то хорошим?

— Такова жизнь, дражайшая леди, — величественно произнес мистер Мемсворт.

— Пожалуй, вы правы, но это чудовищная несправедливость! Всегда одно и то же, — сказала Сюзи. — И что же будет с остальными — с Джимми, с мистером и миссис Джо? Что им теперь делать, бедняжкам? Вы ничем им не поможете, мистер Мемсворт? Они ужасно славные, честное слово. Вы просто не успели толком на них посмотреть.

Он покачал головой:

— Ничуть не сомневаюсь. Я бы рад помочь — мне бы хотелось оказать вам услугу, мисс Дин, и мне нравится, что люди нашей профессии еще ценят дружбу. Но остальные… уж извините… это не по моей части. Слишком стары, даже для хора. Я бы мог найти какую-никакую роль для коротышки-комедианта, но, сдается мне, ему будет куда лучше в какой-нибудь разъездной труппе. И остальные тоже найдут работу, вот увидите! А разве труппа не может продолжать гастроли без вас?

— От труппы ничего не остэрнется, — сказал Джерри. — Все нэстоящие тэлэнты уйдут.

— Ты несправедлив, Джерри! — одернула его Сюзи. — Но их действительно слишком мало. Без половины артистов программа будет уже не та. Ах, какая жалость! Им придется искать новую труппу, а найти хорошую сейчас нелегко — сезон только начался.

Мистер Мемсворт задумался.

— Сезон… сезон, — пробормотал он. — Что-то такое я недавно слышал… Что же? А, вспомнил! Беллерби — так зовут одного моего знакомого. В свое время он на меня работал, а на днях я встретил его в городе: он рассказывал, что дает резидентный сезон в каком-то курортном городишке — Истбурн или Хастингс — что-то в этом роде. Он просил порекомендовать ему достойных артистов.

— Ах, как чудесно! Они именно о таком и мечтали! Думаете, Беллерби их возьмет?

— Одно мое слово… — сказал мистер Мемсворт, и по взмаху его руки они поняли все остальное.

— Но как… Вы ему напишете?

— Мистер Джоллифант, звякните в тот колокольчик, пожалуйста, — распорядился великий человек. По его поведению они догадались, что сейчас он покажет класс, а им следует лишь молча наблюдать. На зов колокольчика явился официант, которому было велено привести мистера Нарриса — секретаря мистера Мемсворта. Мистер Наррис оказался бледным юношей с темными очками в роговой оправе.

— Послушай-ка, Наррис! — воскликнул его начальник. — Ты помнишь адресок Беллерби? Не забыл? Он обосновался где-то на южном побережье. А, помнишь? Тогда отправь ему телеграмму. Погоди минуту. К пяти меня здесь не будет, кому же он вышлет ответ? Кто представляет ваших друзей? — спросил он Сюзи и Иниго.

Они дали ему адрес Джимми Нанна, после чего мистер Мемсворт надиктовал секретарю телеграмму театральных масштабов, в которой порекомендовал приятелю одного дельного комедианта, одного фокусника-банджоиста, одного баритона и одно контральто — все опытные разъездные артисты — и попросил выслать телеграмму с условиями, ставками, датами и прочими подробностями Джимми Нанну.

— Если до вечера не ответит, считайте, что он либо упился вдребезги, либо пропал без вести, либо и то и другое. Телеграфируй прямо сейчас, Наррис.

— Ну вот! — сказала Сюзи Иниго, когда все пожали друг другу руки, засыпали друг друга комплиментами и раскланялись. — Кажется, мы устроились! Вы что, совсем не взволнованы? Честное слово, я вот-вот разболеюсь. Так и тянет набрасываться на всех и рассказывать, какое чудо с нами произошло. Подумать только, утром мы сидели, свесив головы — я по крайней мере, — и готовы были отказаться от профессии. И вдруг — такая удача! Как было бы скверно, если б меня сейчас задавила машина или еще что-нибудь!

Она стиснула его руку, отпустила и расхохоталась.

— Вы забыли о двух людях, — сказал Иниго, когда она наконец прекратила радостную болтовню. — Во-первых, о мисс Трант.

— Я пойду к ней прямо сейчас и расскажу все новости. Уверена, она будет только рада. И еще я отдам ей все деньги за бенефис, чтобы расплатиться с этим жутким театром за понесенный ущерб. Это ведь должно помочь, правда?

— Едва ли, — ответил Иниго. — С возмещением ущерба может выйти скверное дельце. Мне больно думать, что мы бросим мисс Трант одну, с переломанной рукой и счетом длиной в милю, а сами поскачем в Лондон наживать состояние.

— Ну, если так на это смотреть — а у вас скверный взгляд на вещи, Иниго, — то мы с вами хуже убийц. Но все будет хорошо. У всех все будет хорошо, я чувствую. Чувствовала с самого начала. Ваша беда, мой мальчик, в неуверенности…

— Ничего себе! Хорошенькое дело, — возразил Иниго. — Всего несколько часов назад вы ныли…

— Не говорите ерунды, Иниго. Это ваша самая дурацкая черта. Вы несете столько вздора! Это потому, что вы — как там говорится? — автор… нет, какое-то другое гнусное словечко… а, литератор! Пожалуйста, не сердитесь на меня, а то все испортите. О ком еще я забыла?

— О нашем мистере Окройде.

— Ах, малыш Джесс! Я и впрямь про него забыла! — воскликнула Сюзи. — Какая досада! Я сто лет его не видела. А вы? Ах, с ним должно случиться что-нибудь славное, просто обязано. Нельзя бросать его на дороге с одними инструментами и плетеной корзинкой за душой. Помните его корзинку? Прелесть, правда? Он последнее время тоже ходит угрюмый — хочет перемен, наверное, как и все мы. Я ничуть не сомневаюсь, что он без труда найдет себе работу. Или мы возьмем его с собой в Лондон, или другие подыщут ему что-нибудь подходящее, когда освоятся на новом месте, или мисс Трант попросит его остаться…

— А что она может ему поручить? И вообще — что она сама будет делать?

— Ах, откуда мне знать? Не будьте так глупы и нетерпеливы, юноша. Ну, здесь мы распрощаемся — я пойду к мисс Трант. Не знаю, что она обо мне подумает. Я нормально выгляжу? А то по ощущениям я совсем пьяная, хотя выпила всего бокальчик шампанского. А вы бегите домой и сочините пару песенок — для поддержания формы. Ступайте, ступайте. Ах, ну разве не чудо? До скорой встречи.