Добрые друзья - Пристли Джон Бойнтон - Страница 142

— Сюзи! — Иниго вскочил с кресла.

Она яростно тряхнула головой, разметав по лицу короткие темные волосы. Потом на секунду коснулась его руки и отпихнула ее.

— Нет, сядьте, идиот! Мы оба идиоты. Я последние дни только и делаю, что себя накручиваю. Все время на взводе.

— Понимаю, — сочувственно проговорил Иниго. Он уже сидел, но руки вытянул вперед, словно не мог запретить им тянуться к ней.

— Не понимаете! Вы ничего не понимаете. — Она туманно улыбнулась. — О Боже! Где мой платок? Погодите минутку. Так вот, я еще не закончила. Остались вы.

— Я?! А что я? У меня все хорошо.

— А вот и нет. Во-первых, вы нелепы и всегда будете нелепым. Только не вздумайте возражать, потому что разговор я завела вовсе не для этого. В воскресенье вы съездили к Фельдеру и Хантерману, там вас прослушали, и этот… как бишь его?..

— Пицнер?

— Да. Так вот, Пицнер захотел купить ваши песенки, как и этот зверюга Монти Мортимер, верно?

— Да. Я не скажу, что он горел желанием их купить — по-моему, он вообще не умеет гореть желанием. Он из разряда «Люси нет — и оттого так изменился свет»[60], этот Пицнер. Но все-таки мои песни ему понравились.

— Именно! И Пицнер не получал тумака от нашего Джо.

— Ваша правда, — пробормотал Иниго. Он понял, куда она клонит, и хотел как-нибудь выкрутиться. — Не получал, но мы можем это устроить, если он так уж захочет. Пусть приедет сюда сам, или кто-нибудь из нас отправится в Лондон…

— Хватит паясничать! — устало проговорила Сюзи. — Вас еще можно терпеть, пока вы не валяете дурака, но как только начинаете — прямо с души воротит. Давайте поговорим серьезно. Вы знаете, что Пицнер с руками оторвет ваши песенки. Вы знаете — не можете не знать! — что ваш талант — золотая жила. Так что ваше ближайшее будущее мне совершенно ясно.

— Хотите сказать… я тоже должен смотать удочки?

— Разумеется! И чем раньше, тем лучше!

— Но я не хочу.

— Еще бы! — воскликнула Сюзи. — Из-за меня, так? Знаю я ваши игры. Вы хотите остаться с труппой и дальше разъезжать по стране, наигрывая всякое старье и любовно глядя на меня поверх рояля. Ради нее одной он — такой-то и такой-то — пожертвовал богатством и славой. Любовь стала его путеводной звездой. Занимался рассвет. Бе-е! — Она изобразила в высшей степени неженственный рвотный позыв. — Кем вы себя возомнили — маленьким голливудским героем? Вон отсюда, слышите? Честное слово, не хотите же вы целый год колесить по старому кругу — Роусли, Дотворт, Сэндибэй, Уинстед, Гаксби, Миддлфорд, Тьюсборо — о Боже!

— Ну, не знаю… — протянул Иниго, с излишним интересом разглядывая свою трубку. — Повидать Англию и все такое. Жизнь на колесах — как говорит наш друг мистер Окройд. Такой опыт может быть чрезвычайно полезен для литератора.

— Для литератора! — Сюзи издала несколько крайне нелестных звуков.

— Молчите, Сюзи. Однажды я напишу что-нибудь стоящее, вот увидите.

Ее темные глаза на мгновение остановились на его обиженном мальчишеском лице и потеряли суровый блеск.

— Извините! Я в этом ничего не понимаю. Я разбираюсь только в глупых песенках, а у вас по этой части огромный талант. Как бы то ни было, смысл вот в чем: никаких самопожертвований! Бегите отсюда, да поскорей.

— Но поймите же, я ничем не жертвую, — тихо и спокойно объяснил Иниго, с явным неодобрением разглядывая фотогравюру под заголовком «По дороге в Гретна-Грин». — Я уже говорил, что хочу быть рядом с вами.

На это Сюзи ничего не ответила. Она поглядела на огонь, и минуту-другую они оба хранили молчание.

— Значит, так, — наконец вымолвила Сюзи, — если вы хотите что-нибудь для меня сделать, вы сбежите отсюда прямо в Лондон. В воскресенье ведь смогли!

— Ваша правда! — вскричал Иниго, просияв. — От этого уже можно танцевать. — Он задумался и умолк. — Хотя не знаю. Попробовать можно, конечно, но моя воскресная выходка была совершенно спонтанной и дерзкой — вряд ли я еще раз встречу какого-нибудь монти мортимера. Впрочем, попытка не пытка, верно?

Сюзи кивнула и нахмурилась, поглядев на огонь.

— Кошмар. Вокруг один сплошной кошмар. Вы, верно, порой думаете, что я эдакая корыстная бестия, только и мечтаю, что о деньгах да славе. Нет, выслушайте! — воскликнула она, когда Иниго попытался возразить. — Просто меня изнутри так и гложет: быстрее, быстрее! Все из-за мамы с папой. Я вам, кажется, уже говорила, не так ли? Как будто я должна добиться успеха ради них, потому что они жили так гадко. И я чувствую, что не могу больше ждать. Да, все вокруг говорят: «Ах, ты так молода. Не торопись, времени еще полно!» И вроде бы они правы, но на самом деле нет. Если ничего не произойдет, я скоро зачерствею, понимаете? Я это точно знаю. Так не должно быть, но что поделаешь. Похоже, у меня кишка тонка продолжать в том же духе.

— Вздор! То есть я вас полностью понимаю, но то, что у вас кишка тонка, — это вздор. Ваших кишок хватит на десятерых.

Сюзи рассмеялась, подошла к нему и накрутила его вихор на палец.

— Ужасно, правда? Мы как будто в мясной лавке. Давайте сменим тему!

— Кстати, — начал он. — Ай! Больно. Послушайте, чудесное создание, если вам некуда деть руки, я скажу вам, что нужно сделать…

— Нет, спасибо. — Сюзи тут же его отпустила.

— Жаль, — проворчал он. — Словом, я только хотел сказать, что в воскресенье был ваш бенефис.

— Неужели вы и про это забыли?!

— Нет-нет, что вы. Я имею в виду, что вы ведь получили немаленькие деньги. Мне интересно сколько, что вы с ними сделали и так далее, и тому подобное?

— Ничего я с ними не сделала, идиот! Между прочим, я до сих пор не знаю, сколько там будет в общей сложности, но в любом случае я их не возьму. Не глупите! Разве я могу? Нашу мисс Трант оберут на сотни и сотни фунтов! Мне совесть не позволит взять у нее хоть цент.

— Наверное, вы правы, — ответил Иниго, задумчиво тыча в лицо черенком трубки. — Надо же, я совсем про это забыл!

— Везет вам. Я вот ни на минутку не забываю. Ах, когда же закончится этот адский кошмар! Сегодня же навещу мисс Трант. Надо взять с собой миссис Джо — в тяжелые времена мы, девочки, должны держаться вместе.

Они переглянулись, рассмеялись и осторожно пояснили друг другу, что на самом деле очень несчастны. Так оно и было: уныние постигло их с такой силой, с какой оно только может постичь столь жизнерадостные и молодые души. Масла в огонь подливало то, что они ничего не могли предпринять.

— Что ж, — наконец сказал Иниго, бесцельно расхаживая по комнате. — Надо раздобыть какой-нибудь еды. Я хочу сходить куда-нибудь поесть. Пойдете со мной?

— Только не в «Веселый голландец», я этого не вынесу, — ответила Сюзи. — Лучше попрошу принести мне яичницу в номер. Ой, а это что такое?

— Это, милая моя, автомобиль. И он остановился прямо возле двери.

— Дайте взглянуть. Ах, я так и знала, у меня было предчувствие! Где-то эта машина мне уже попадалась. Сейчас что-то случится, Иниго. Я чувствую.

— Что?

— Не знаю. Отойдите от окна, а то все испортите! Давайте притворимся, будто нам все равно, иначе в последний момент все сорвется. Мне всегда так кажется, а вам? Ну вот, стучат в дверь.

— Может, врач или еще кто в таком роде.

— Нет. Я уверена, что нет.

И она была права. В дверь просунулась голова хозяйки и сообщила, что приехал шофер с посланием для мисс Дин и мистера Джоллифанта, если он здесь — а он здесь, коли собственные глаза ей не врут. Хозяйка пригласила шофера в гостиную.

Сюзи мгновенно его узнала, и мы с вами тоже: впервые мы познакомились с ним на пирсе Сэндибэя, а потом встретили под Хиклфилдом. Да, это Лоули, шофер леди Партлит.

— Вас ждут на обед в гостинице «Виктория Мидлэнд», мисс, — пояснил он. — И вас, сэр, тоже. Я думал подняться в ваш номер, но раз вы тут, мне и хлопот меньше. Считаю своим долгом заметить, что дело это чрезвычайной важности, и они хотели бы встретиться с вами как можно скорей.