Добрые друзья - Пристли Джон Бойнтон - Страница 120

— Хотя ты, несомненно, это заслужила, — вставила мисс Трант.

— …а просто смотрит на меня большими грустными глазами, как сиротка, и уходит прочь — дуться. У-у, как же я злюсь! Разумеется, это все пустяки — что он делает, а чего нет. Просто сейчас, когда я сама сижу в ожидании хорошего шанса, ужасно противно смотреть на человека, у которого все шансы уже в руках, а он сидит без дела. Вот так-то. Теперь можете смеяться. Может, поедем?

На обратном пути случилось нечто удивительное. Проселочная дорога, по которой они ехали, милях в десяти от Гатфорда пересекалась с магистралью, и вышло так, что на повороте движение оказалось куда оживленней, чем обычно: на минуту или две им пришлось остановиться. Мисс Трант безразлично наблюдала за потоком машин, но вдруг подскочила на месте и охнула, а в следующий миг привстала, пытаясь еще разок взглянуть на автомобиль, проехавший по магистрали в противоположную от Гатфорда сторону. Потрясенная и чуть побледневшая, она наконец села на место.

— Что случилось? — воскликнула Сюзи.

— Мне показалось, в той машине был мой знакомый… очень давний знакомый, — дрожащим голосом выдавила мисс Трант.

Сюзи посмотрела на нее и торжественно выпалила:

— Тот самый врач, о котором вы рассказывали! Доктор Макинтайр или как бишь его? С корабля!

— Доктор Макфарлан. Да, мне показалось, это он. Но я не успела толком разглядеть. Да и вообще… ах, глупости!

— Почему же глупости? Не понимаю. Вполне возможно, что он живет где-то рядом. Вы когда-нибудь пытались его найти?

— Нет, не пыталась, — не слишком уверенно протянула мисс Трант. — Зачем?

— Зачем?! — В голосе Сюзи слышались сочувствие и насмешка одновременно. — На вашем месте я бы все о нем разузнала. Врачей ведь нетрудно найти. Представьте: вы плохо себя почувствуете, вызовете врача, а явится он! И воскликнет: «Ах, это вы!» Как знать, вдруг все это время он жил в окрестностях Гатфорда, Мандли или Сторта. Давайте вернемся и все разведаем. Если вы этого не сделаете, сделаю я!

Сопротивляться было бесполезно, да не очень-то и хотелось. В Гатфорде Сюзи первым делом нашла телефонный справочник — к тому времени она так разволновалась, что с трудом листала страницы. Она всегда была невероятно романтична по отношению к другим людям — эта черта свойственна ей по сей день. Увы, ни одного доктора Макфарлана в справочнике не нашлось, хотя он охватывал все города Треугольника и их окрестности. Это потрясло Сюзи, но не сломило. Она расспрашивала и донимала мисс Трант, пока смущенная леди не призналась ей в существовании медицинского реестра, по которому можно найти любого врача. Мисс Трант также пришлось признать, что сама она никогда в него не заглядывала.

— Понять не могу, как же так?! — воскликнула Сюзи. — Не притворяйтесь, будто вам все равно, — вам очень даже любопытно!

— Но это все глупости, — возразила мисс Трант. — Я не видела его сто лет. Он наверняка забыл о моем существовании.

— А вдруг нет? Мужчина, который пришелся вам по душе, мог и не забыть. Впрочем, большинства из них и на полгода не хватит. А вообще, — метко и храбро заметила она, — вы попросту боитесь. Знаю, я вконец обнаглела, но я бы не стала так говорить, если бы не любила вас! Мне очень грустно при мысли, что вы весь день печетесь о нашей труппе, а вечером сидите одна с книжкой о трех мушкетерах или Робине Гуде, когда за углом, возможно, живет неотразимый шотландец, который… — Сюзи окончательно вжилась в роль, — приходит домой поздно вечером, после тяжелого, полного испытаний дня — «Благослови вас Бог!» — говорят ему пациенты, — я видела такое в кино, — садится в кресло, выкуривает трубку и думает о вас. Его виски уже посеребрила седина…

— Ох, да успокойся же, Сюзи! — вскричала покрасневшая мисс Трант, смеясь и сердясь одновременно. — Не то я разозлюсь по-настоящему.

— Ну ладно, ладно, — сдалась Сюзи и шагнула к двери — они сидели в номере мисс Трант. — Схожу в бесплатную библиотеку и спрошу, нет ли у них журнала с адресами всех врачей. И вы меня не остановите! До свидания.

Примерно через сорок пять минут мисс Трант позвали к телефону. Звонила Сюзи.

— Я не посмела к вам зайти, но ждать больше не могла, — сказала она. — Я пролистала ту книгу. В ней полно Макфарланов, и все врачи. Честное слово, их десятки! Уж не знаю, того ли я нашла.

— Он 1885 года рождения, ехал в Эдинбург, — сообщила мисс Трант в трубку, и оттуда донеслось хихиканье.

— Ну, если верить реестру, здесь его точно нет. По возрасту более-менее подходят трое Макфарланов, но все живут далеко отсюда. Один в Индии, другой в Абердине, а третий, кажется, в Лондоне. Я спросила, не устарела ли книга, и библиотекарь признался, что многие врачи могли с тех пор переехать. Кстати, он видел наш концерт, — почти сразу меня узнал и был очень мил. Словом, тот лондонский — наверняка доктор Макфарлан, как считаете?

— Вовсе не обязательно, — ответила мисс Трант. — Это точно не он. Извини, что причинила тебе столько беспокойства. Это все… ерунда.

Вернувшись в спальню, она еще раз напомнила себе, что это ерунда. Нельзя принимать ерунду так близко к сердцу. Подобные волнения могут даже испортить тебе удовольствие от хорошего исторического романа. Жалкие попытки Людовика XI и герцога Бургундского привлечь внимание мисс Трант не увенчались успехом. Один ухмылялся, второй бушевал, но все было напрасно — бледные тени, да и только!

На следующий день Элси стала миссис Далвер. Все Далверы съехались на торжество, чтобы принять ее в семью — господа как один дородные, блестящие, розовые, с сиплыми голосами, бесстыдно жизнерадостные, дамы тоже дородные, светловолосые, нарядные и с замысловатыми прическами. Трудно представить, какой праздник Далверы закатили бы по случаю крестин или похорон, поскольку трудно представить, как Далвер рождается на свет или покидает его; зато не подлежало сомнению, что природа создала это семейство для празднования свадеб. Все Далверы подвергли Элси тщательнейшему осмотру: казалось, они вот-вот разденут ее, взвесят и станут щипать за разные места, чтобы убедиться в ее доброкачественности. Затем выбор Герберта Далвера одобрили: по общему мнению, фигура, окрас и нрав его невесты свидетельствовали о том, что потребуется лишь немного времени, хороший парикмахер, портной и добрый портвейн, чтобы она стала достойной представительницей Далверов и чудесной хозяйкой любой гостиницы. Берт ею гордился. Его родители — два типичных представителя Далверов — гордились Бертом. Все остальные родственники тоже чем-нибудь да гордились, пусть хоть собственным аппетитом…

— Мне уже за шестьдесят, — сообщил гостям один громадный багровый Далвер, — но я могу пить и есть, сколько угодно.

Словом, все были очень рады и довольны.

У мистера Далвера-старшего, тоже делового человека, заправлявшего бесчисленным множеством профессионально жизнерадостных людей, не было другого выбора (и не нашлось бы, реши он поискать альтернативу), чем устроить сыну шикарную и стильную свадьбу. Стиль определили как «последний писк», но с тем же успехом можно было назвать его «позднеримским»: столько гостей собралось на торжество и таким богатым был стол. Обильный праздничный завтрак, накрытый в длинной комнате наверху, сделал бы честь даже самым старым мастерам — багровым Далверам. Мистер Окройд, пришедший на свадьбу с остальными артистами труппы, сообщил мистеру Джоку Кэмпбеллу, что ни один коммивояжер Браддерсфорда — а эта братия славится своими грандиозными пирами — не устраивал ничего подобного.

— В тех бутылках небось шампанское? — прошептал он.

Мистер Кэмпбелл равнодушно ответил, что да и что шампанское он в грош не ставит.

— Взгляни лучше на виски, дружище, — добавил он. — Если парочка гостей ограничится винами и соками, выйдет по бутылке виски на человека. А мне дай только губы смочить — так разойдусь, что в субботу и половины поля не пробегу.

Мистер Кэмпбелл не вздохнул — за ним не водилось этой привычки, — но головой покачал настолько печально, насколько может покачать тринадцатистоуновый защитник. Затем он предался грустным думам о том, как можно было бы распорядиться всем этим виски, не жди его назавтра футбольное поле. Однако общество стольких крупных дельцов и владельцев собственных заведений доставляло ему скорбное удовольствие, и многие Далверы, имевшие отношение к спорту, приветствовали его как давнего приятеля.