Добрые друзья - Пристли Джон Бойнтон - Страница 112

— Ну? — не без некоторой озлобленности спросила Этель.

— Что ну?! — взорвался мистер Ридверз. — Прибыли никудышные! На прошлой неделе Сторт, на этой, бьюсь об заклад, будет Мандли. Поверить не могу, эти треклятые комендиантишки меня разорят!

— А я, между прочим, вас предупреждала.

— Ох, ради Бога, не начинай! И отчего женщины так любят говорить, что предупреждали? От этих комедиантов все как с ума посходили, ей-богу!

— У них аншлаг каждый вечер, — подметила Этель.

— Да я в курсе, не дурак. Но даже это не должно было так ударить по нашему карману. Проклятье, да в этих городишках денег куры не клюют, никакие комедианты не могут выбить меня из колеи! И программы у нас хорошие.

— Вот уж не знаю, — процедила Этель. — На прокате вы только так экономите.

— И что с того? Между прочим, мне пришлось экономить, чтобы показать синдикату Фэрроу хорошие прибыли. Да и какая разница, сколько я плачу за прокат! Картины ведь свежие, их никто раньше не видел, верно? Верно! Нет, все из-за бродяжек. Кто бы мог подумать, а? Вот тебе и удача!..

— Я слышала, они поднимают цены на билеты, — подметила Этель, которой явно нравилось задевать начальника за живое.

— Еще бы! — злобно воскликнул мистер Ридверз. — Тем меньше денег достанется нам. Можно подумать, раз эти людишки раскошелились на концерт, так им теперь всю неделю жить не на что. Удача! Да мне и понюхать ее не дают! — Мистер Ридверз умолк, издал несколько презрительных звуков и свирепо впечатал окурок в пепельницу.

— Не понимаю, чего вы так кипятитесь, — сказала Этель, которая явно все понимала. — Подумаешь, несколько плохих недель! Это не конец света.

Мистер Ридверз отчаянно всплеснул руками:

— Да где же твой разум, Этель?! Не конец света! Зачем ты тут только сидишь, не понимаю.

— Ах, не понимаете? — Этель злобно воззрилась на начальника. — Я, между прочим, не просто так здесь сижу, и вам это хорошо известно, мистер Ридверз! За дуру меня держите?

— Ну ладно, успокойся, Этель, не горячись. — Он безразлично погладил ее по плечу, которое вывернулось из-под его руки. — Я ведь тебе уже объяснял. Синдикат Фэрроу, — ожесточенно чеканил он, — думает сделать мне предложение. Ты ведь это знаешь? Знаешь. Предложение будет зависеть от нашей прибыли за два месяца. И цена соответственно. Если картина их не обрадует, о предложении можно забыть. Купят другие кинотеатры, им-то какая разница. Или — что самое страшное — приедут сюда и построят собственные. И тебе прекрасно известно, что случилось с нашей прибылью. Вот я и спрашиваю, кто бы мог подумать, что эти нищие голодранцы, попросту коротающие время до летнего сезона, так охмурят мою публику!

— Я вчера вечером ездила в Мандли на их концерт, — сказала Этель. — Один парень меня возил. У них был аншлаг. Отличное шоу — местами затянуто, особенно женские номера, — но все равно отличное. У них есть один мальчик — Джернингем зовут — так я в него прямо влюбилась. Как танцует! А внешность! Киношные актеры ему в подметки не годятся, точно вам говорю. И песенки забавные.

— Ты глупее, чем я думал, — прорычал мистер Ридверз. — Только бы на танцоров глазеть! Они еще неделю выступают в Мандли, верно? А потом вернутся в Гатфорд. Их афишами уже весь театр заклеен. Я сказал Билли Робертсу, что не хочу их здесь видеть. Он у меня в долгу и пообещал выставить им самые невыгодные условия — тогда б они не стали арендовать зал, понимаешь? — и спихнуть всю ответственность на их антрепренершу. Но ее это не напугало.

— Правильно, — отозвалась Этель. — Я б на ее месте тоже не испугалась, дело-то верное!

Мистер Ридверз на минуту задумался.

— Так! — наконец вскричал он. — Где она, антрепренерша этих «Друзей» или как их там? В Мандли, насколько я понимаю?

— Нет, они все остановились здесь, в Гатфорде, а по вечерам ездят выступать в Сторт или Мандли. Ее фамилия Трант, она поселилась в «Короне».

— Все-то ты знаешь! — Мистер Ридверз уставился на нее через стол. — Любительница бродячих комедиантов, что ли? А, тебе танцор приглянулся! Смотри у меня, никаких фокусов.

— Какие еще фокусы! — взвизгнула Этель. — А если б мне и захотелось пофокусничать, вашего разрешения никто не спрашивает, мистер Чарли Ридверз. Вы уже сполна получили за свои деньги, не так ли? Фокусы! Приятный вы собеседник, ничего не скажешь.

— Да помолчи ты! Не видишь, у меня и без твоих истерик забот хватает? Да, я сержусь и не скрываю этого. — Он надел пальто и шляпу. — Пойду в «Корону» и поболтаю с той дамочкой — как бишь ее? — Трант. Да, так и сделаю.

— Очень умно! — вскричала Этель. — Что вы ей скажете? Глупая затея, по-моему.

— Твое мнение меня не касается. А тебя не касается, что я ей скажу, — произнес он тоном человека, ловко отпарировавшего удар. Мистер Ридверз и сам понятия не имел, что можно сказать этой мисс Трант, но вид у него был одновременно дерзкий и решительный.

— Сколько сейчас? Полтретьего? Вернусь после трех, наверно. — Положив ладонь на дверную ручку, он замер, обернулся и зловеще поглядел на Этель. — Она меня выслушает, и мои слова ей не понравятся.

— Ступайте и выговоритесь, — ответила Этель. — Глядишь, полегчает. — Она толкнула пишущую машинку, так что каретка съехала вбок и гордо, презрительно звякнула колокольчиком.

Спускаясь по лестнице, мистер Ридверз говорил себе, что Этель стала чересчур заносчива и в конторе от нее больше нет толку — да и вообще нигде нет, совсем распоясалась. Так оно и бывает: стоит позволить себе крохотную шалость с маленькой дрянью, как та своего не упустит. Давно пора прекратить эти игры. Он вышел на Виктория-стрит и в сердцах проклял ветер, который с его появлением мгновенно оживился: просвистел между ног, попытался скинуть шляпу и швырнул в мистера Ридверза бумажки с мостовой. В «Короне» ему пришлось остановиться у бара и выпить еще две рюмки виски — помимо принятых за обедом. Однако ни те ни другие ничуть не скрасили ему жизнь и не вернули потерянного присутствия духа.

«Корона» — самая старая и удобная гостиница в Треугольнике. Мисс Трант остановилась здесь, потому что местечко пришлось ей по душе и потому что ей в распоряжение отдали маленькую гостиную наверху. Там она и сидела после обеда, беседуя с Иниго Джоллифантом. За последнее время они очень сдружились, и теперь Иниго рассказывал ей все новости о труппе, поскольку мисс Трант только что вернулась из поездки в Хизертон. На столике перед ними лежали бумаги, сметы и письма, которые она просматривала все утро.

— Даже не знаю, за что взяться, — сказала мисс Трант, чуть повысив голос: мартовский ветер яростно загремел оконными рамами. — Честно говоря, после возвращения я сама не своя. Чувствую себя… неприкаянной.

— Я тоже. Определенно, — ответил Иниго. — Полагаю, тут все дело в ветре. Ветер гуляет над пустошью, брат[56]! Весна уже в пути, определенно.

— В пути! — воскликнула мисс Трант. — Что вы, она уже пришла!

— Только не сюда, не в Гатфорд, — серьезно возразил ей Иниго. — Может, она прогуливается по окраинам Мандли и Сторта, но в Гатфорде ее нет.

— Пусть так, зато во все остальные города и деревушки она уже пришла. В Хизертоне распустились цветы — так рано!

Иниго многозначительно взглянул на мисс Трант:

— Хотите знать мое мнение? Вы устали — не от нас, конечно…

— Совершенно точно не от вас, — перебила его мисс Трант. — Ни от кого из вас.

— Верно, не от людей, а от самой затеи. Вам, верно, все надоело.

Она сдавленно и сухо рассмеялась.

— Надо же, за обедом я думала то же самое про всех вас — что вы устали, но не хотите это признавать.

— Два любич-челя, так-то. Надоело! — Иниго призадумался. — Нет, пожалуй, мне-то не надоело. Не совсем.

Он помедлил.

— А если… — Мисс Трант смерила его откровенным взглядом, — Сюзи уйдет?

В тот же миг неприкрытый ужас отразился на его лице, и мисс Трант невольно улыбнулась.