Жених напрокат - Гиффин Эмили - Страница 25

— И мне нравятся его волосы, — добавляю я.

Она улыбается:

— Так-так. Ты его защищаешь. Интересно!

Не обращаю внимания на тон.

— Ты общалась с ним после Хэмптонса?

— Пару раз. В основном по электронной почте.

— Звонил?

— Несколько раз.

— Виделись?

— Еще нет.

— Черт возьми, Рейч. Не теряй времени. — Она сплевывает жвачку в салфетку. — Я хочу сказать, не упусти хоть этого. Лучшего все равно не будет.

Изучаю меню и чувствую, как во мне нарастают ярость и возмущение. Какая бестактность! Не то чтобы мне было плохо с Маркусом, но почему это я не смогу найти никого получше? Что это значит, черт подери? Все время, пока мы дружим, считалось само собой разумеющимся, что Дарси — самая красивая, везучая и очаровательная из нас двоих. Но то, что ты по этому поводу думаешь, — это одно. А бухнуть такое вслух — «лучшего у тебя все равно не будет» — совсем другое. Потрясающая наглость. Подыскиваю достойную отповедь, но потом решаю промолчать. Она даже не понимает, какую гадость сказала; виной тому ее изначальное легкомыслие. А кроме того, я, по здравом размышлении, не имею никакого права на нее сердиться.

Откладываю меню и смотрю на Дарси, опасаясь, что она все поймет по моему лицу. Она ничего не понимает. Мама говорит, что у меня всегда все видно по глазам. Но Дарси никогда не видит ни черта, если только не собирается что-нибудь у меня одолжить.

Подходит официант и выслушивает наши заказы — не записывая, это меня всегда впечатляло. Дарси просит тостов и капуччино, а я заказываю омлет по-гречески с сыром чеддер и жареную картошку. Пусть себе Дарси следит за фигурой.

Она вытаскивает свой оранжевый органайзер и начинает ставить галочки.

— Ага. Дел осталось больше, чем я предполагала. Мама вчера звонила и спрашивала, сделано ли то, сделано ли это, так что я даже начала волноваться.

Говорю ей, что у нас уйма времени. Хотелось бы, чтобы его было еще больше.

— Всего три месяца, Рейч. Осень наступит, прежде чем мы опомнимся.

Мне становится не по себе при мысли о том, сколько раз за эти три месяца я увижу Декса. К чему-то мы придем? И чем скорее, тем лучше. Хорошо бы немедленно.

Наблюдаю за Дарси, пока она в ожидании заказа продолжает листать свой органайзер, делая какие-то пометки на полях. Потом исследую омлет. С сыром чеддер. Все правильно. Начинаю есть, а Дарси треплется по поводу свадебной диадемы. Я киваю и слушаю вполуха, все еще под впечатлением ее бестактности.

— Ты слышишь? — спрашивает она.

— Что я сейчас сказала?

— Ты сказала, что не знаешь, где купить диадему.

Она откусывает тост, но, видимо, все еще полна сомнений.

— Н-ну ладно... А я сомневалась, что ты меня слушаешь.

— Я ведь сказала, — говорю я, посыпая картошку солью.

— А ты знаешь, где ее купить?

— Мы же видели в универмаге «Вонг» — знаешь, стеклянный прилавок на первом этаже. И я уверена, что у Бергдорфа они тоже есть.

Вспоминаю первые дни после помолвки Дарси, когда я с головой ушла в эти дела. Хотя я и завидовала тому, что у нее все так замечательно сложилось, но была искренне рада и старательно исполняла обязанности подружки невесты. Помню длительные поиски платья. Должно быть, мы пересмотрели все, что было в Нью-Йорке. Даже съездили в Бруклин. Перетрясли все специализированные магазины и маленькие бутики. Навестили крупнейших дизайнеров с Мэдисон-авеню: Веру Вонг, Каролину Эррера, Ями Катсура.

Но Дарси никогда не испытывала того чувства, какое, по идее, должна бы — чувства, что ты переполнена эмоциями и сейчас начнешь плакать прямо в примерочной. Я наконец поняла, в чем дело. То же самое было, когда Дарси примеряла купальники. Она сногсшибательно выглядела в любом костюме. Узенькие брючки подчеркивали ее стройные бедра и рост. Бальные платья на кринолине — крошечную талию. Чем больше она мерила, тем сильнее мы поражались. В конце длинного, утомительного дня, когда мы добрались до нашей последней цели, магазина в Сохо, я решила, что на сегодня хватит. Свеженькая девушка-продавщица, еще не заезженная ни жизнью, ни любовными приключениями, спросила Дарси, что бы ей хотелось приобрести для этого особенного дня. Та беспомощно пожала плечами и взглянула на меня.

— Это будет большая городская свадьба, — начала я.

— Я просто обожаю свадьбы на Манхэтгене.

— Вот-вот. В начале сентября. Надеемся, что погода будет теплая. Мне кажется, Дарси предпочла бы платье без излишней вычурности.

— Но не слишком скучное, — сказала Дарси.

— Конечно. Не слишком чопорное.

Господи, удержи меня.

Девушка потерла лоб, исчезла и принесла четыре почти одинаковых платья с юбкой-колоколом. Именно тогда я решила, что одно из этих платьев будет тем самым, единственным и неповторимым. Когда Дарси принялась за второе, шелковое, снежно-белое, с каплевидным мысом и бисерной вышивкой на лифе, у меня перехватило дыхание.

— Ох, Дарси! Оно потрясающе смотрится, — сказала я. (Так оно и было, конечно.) — Вот то, что нужно.

— Ты уверена? — дрогнувшим голосом спросила она. — Точно уверена?

— Совершенно, — сказала я. — Нужно взять вот это.

Минутой позже, сделав заказ, мы болтали о примерках. Мы с Дарси были подругами уже давным-давно, но, мне кажется, это был первый раз, когда я ощутила свое влияние. Ведь это я выбрала для нее свадебное платье, самое важное из всего, что она когда-либо носила.

— Так ты не возражаешь походить со мной за покупками? — спрашивает она сейчас. — Единственное, что мне по-настоящему нужно, так это туфли. На следующей при-мерке я должна быть в обуви. Думаю, что нам стоит заглянуть сначала к Вейтсману, а оттуда смотаться к Барни. Поедем?

Я обмакиваю кусок омлета в кетчуп.

— Конечно... Но сегодня мне нужно поработать.

Ложь.

— Тебе всегда нужно поработать! Не знаю, кто хуже — ты или Декс, — говорит она. — Он все последнее время возился с каким-то проектом. Почти не бывал дома.

Опускаю глаза и копаюсь в своей тарелке в поисках последнего кусочка картофеля.

— Да? — спрашиваю я, вспоминая о недавних вечерах, когда мы с Дексом допоздна засиживались на работе, разговаривая по телефону. — Невесело.

— И не говори. От него совершенно никакой помощи. Все это начинает меня доставать.

После обеда и разговора о свадьбе едем по Мэдисон- авеню и сворачиваем к магазину Стюарта Вейтсмана. Когда мы входим, Дарси замирает в восхищении перед сандалиями и говорит, что они идеально смотрелись бы на ее узкой ножке с маленькой пяткой. Наконец добираемся до шелковых свадебных туфель на самом дальнем прилавке. Она дотошно изучает каждую модель и откладывает для примерки четыре пары. Я наблюдаю, как Дарси с важным видом ходит в них по магазину, словно по подиуму, и на-конец выбирает туфли с самой высокой шпилькой. Хочу спросить: уверена ли она, что ей будет удобно, — но во-время останавливаюсь. Чем скорее она их купит, тем скорее я освобожусь.

Но Дарси не собирается меня отпускать.

— Если уж мы выбрались, пойдем посмотрим помаду? — спрашивает она, расплачиваясь за туфли.

Неохотно соглашаюсь. Едем по Пятой авеню, и я тер-пеливо выслушиваю ее рассуждения по поводу водооттал-кивающей туши. Перед свадьбой мне нужно будет напом-нить ей купить эту самую тушь, потому что скорее всего во время церемонии она не сможет удержаться от слез.

— Разумеется, — отвечаю я. — Обязательно напомню.

Уговариваю себя взглянуть на эти поручения объективно и беспристрастно, как какой-нибудь наемный организатор, занятый устройством свадебного торжества, а не как самая давняя и неверная подружка невесты. В конце концов, если я помогу Дарси, это может уменьшить мою вину. Представляю себе, как Дарси обнаруживает мой обман и как я при этом говорю ей: «Да, все так и было. Ты меня поймала. Но смею тебе напомнить, что я ни разу не уклонилась от исполнения обязанностей, налагаемых на подружку невесты!»

— Чем могу помочь вам, леди? — спрашивает женщина за прилавком.