Жених напрокат - Гиффин Эмили - Страница 23

Впрочем, Итон казался вполне счастливым.

Летом Бренди родила мальчика... милого, крепкого мальчишку-эскимоса с черными, как уголь, глазами. У самой Бренди глаза были голубыми, у Итона тоже; она попросила у него прощения, Итон быстро развелся, и Бренди уехала обратно на Аляску — возможно, разыскивать прежнего возлюбленного.

Думаю, Бренди порядком отравила Итону жизнь и подпортила удовольствие от полудикого существования на лоне природы. А может быть, он просто захотел перемен и уехал в Лондон, где сотрудничал в разных журналах и писал книгу по средневековой архитектуре, которой заинтересовался сразу же, стоило ему ступить на английскую землю. Таково положение дел на данный момент. Он все рассчитывает заранее, всегда готов сделать шаг назад и начать сначала, не склоняется перед трудностями и не надеется понапрасну. Я хотела бы быть похожей на него.

— Так как прошел день рождения? — спрашивает Итон.

Закрываю поплотнее дверь и выпаливаю:

— Дарси устроила для меня вечеринку-сюрприз. Я напилась и... у меня кое-что было с Дексом.

Думаю, так всегда случается, если нет привычки хранить секреты. Не умею молчать. Удивительно, что я до сих пор-то выдержала! Слышу, как в трубке что-то потрескивает, пока мое признание пересекает Атлантический океан. Я в панике; мне очень хочется вернуть свои слова обратно.

— Какого хрена... Нет, ты меня разыгрываешь?

Мое молчание говорит ему, что я серьезно.

— Ох, ччччерт... — Голос у него все еще веселый.

— Что? Что ты имеешь в виду? — Мне действительно нужно понять, осуждает он меня или нет. Хочу знать, что Итон обо мне думает.

— Погоди. Что это значит— «кое-что было»? Ты ведь не переспала с ним?

— Хм. В общем, именно так.

Мне становится легче, когда я слышу его смех, даже несмотря на то что это вовсе не смешно, дело серьезное.

— Ох, дьявол. Как забавно. Вспоминаю ямочку у него на левой щеке.

— Что именно так тебя развеселило?

— Мисс Воплощенная Добродетель трахнулась с женихом своей подруги. Самая настоящая комедия.

Да уж, единственный прикол в жизни, который мне здорово удался.

— Итон!

Он перестает смеяться и спрашивает, не забеременела ли я.

— Нет. Мы предохранялись.

— Так сказать...

— Ну да, — говорю я.

— Значит, ничего серьезного? Просто ошибка. Ну да, хреново. Но люди часто делают глупости, особенно по пьяни. Вспомни меня и Бренди.

— Я об этом как раз подумала. Но все же...

Итон насвистывает и говорит, что Дарси сойдет с ума, если узнает.

В этот момент звонит другой телефон.

— Возьмешь? — спрашивает Итон.

— Нет. Пусть оставит сообщение на автоответчике.

— Точно? Это может быть твой новый дружок.

— Как думаешь, от тебя сейчас много пользы?! — спрашиваю я, хоть и уверена, что он не шутит и на этот раз серьезен. Это не в духе Итона, но никогда не знаешь, когда человек вдруг начнет морализировать. А здесь вокруг одни сплошные вопросы из области морали, особенно если учесть, что с Дарси он тоже дружен. Не так близко, как со

мной, но все же они общаются.

— Прости. Прости. — Он посмеивается. — Хорошо. Позволь еще один важный вопрос.

— Какой?

— Тебе понравилось?

— Итон! Не знаю... Мы были пьяны.

— Значит, не очень?

— Брось, — говорю я, как будто вовсе и не думаю о подробностях. И в то же время некоторые детали случившегося проносятся перед моими глазами — вот я касаюсь спины Декса... Яркое, потрясающее видение. Едва ли из разряда «не очень».

— Ты с ним уже говорила?

Рассказываю ему о поездке в Хэмптонс и о свидании с Маркусом.

— Неплохо. Пойти на свидание с его приятелем. В таком случае, если ты выйдешь за Маркуса, вы, ребята, сможете по-прежнему радоваться жизни.

Пропускаю мимо ушей и продолжаю — говорю о том, что было на остановке, о своем последнем вечере, о сообщении по почте.

— Ого. Черт. И... ты тоже к нему неравнодушна?

— Не знаю, — говорю я, хотя не сомневаюсь, что ответ утвердительный.

— И свадьба на носу?

— Да. Насколько я знаю.

— Насколько ты знаешь?

— Да. Свадьба состоится.

Тишина. Он больше не смеется, так что чувство вины захлестывает меня с новой силой.

— И что ты думаешь?

— Не знаю, насколько далеко ты позволишь этому зайти, — говорит он. — Что ты хочешь получить в итоге? Это просто интрижка, или ты желаешь, чтобы он отменил свадьбу?

Вздрагиваю при слове «интрижка». Точно уж не она, но в то же самое время мне не хотелось бы, чтобы Декс отменил свадьбу. Представить себе не могу, чтобы он пошел на разрыв с Дарси. Я говорю Итону, что не знаю. Не уверена ни в чем.

— Хм... А сам он упоминал о свадьбе?

— Нет. В общем, нет.

— Хм...

— Что значат эти «хм»?

— Они значат, что, по-моему, ему следует отменить всю эту хреновину.

— Из-за меня? — Сердце уходит в пятки, когда я представляю, что на меня ляжет вся ответственность за несостоявшуюся свадьбу Дарси. — Может быть, он просто струсил?

Слышу, как в голосе у меня звучит нотка надежды при упоминании о трусости. Почему мне хочется, чтобы все было так просто? И почему страшно оказаться рядом с Дексом, если уж меня так тронуло его послание, — отчего я все еще хочу, чтобы он женился на Дарси?

— Рейч...

— Итон, я знаю, что ты хочешь мне сказать.

Не уверена, что он собирается сказать именно это, но, судя по его тону, он имеет в виду, что дела могут закончиться плачевно, если я не остановлюсь — если не смогу удержаться. Что будет катастрофа. Что кто-нибудь — например, я — может пострадать. Не хочу это слушать.

— Просто будь осторожна. И... не напивайся. Вот черт!

Слышу, как он снова смеется.

— Ну что?!

— Как подумаю о Дарси... Это было что-то вроде возмездия.

— За что?

— Ну, брось. Только не говори, будто тебе никогда не хотелось ее обставить. В этом есть какая-то высшая справедливость. Все эти годы Дарси тебя просто тиранила.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, сильно удивленная таким определением нашей дружбы. Конечно, частенько она меня злила и не всегда проявляла чудеса бескорыстия, но я никогда не сказала бы, что она меня тиранила. — Ничего подобного.

— А вот и да.

— Нет. Никогда, — твердо говорю я. Непонятно, кого защищаю — себя или Дарси. Да, дело ведь и тебя касалось, Итон. Но ты об этом не знаешь.

— Ой, ради Бога. Вспомни выпускное тестирование и Нотр-Дам.

Мысленно возвращаюсь к тому дню, когда все мы узнали свои результаты — получили их в запечатанных конвертах. Конечно, мы помалкивали о собственных достижениях, но умирали от желания узнать, что у остальных. Наконец за обедом Дарси сказала:

— Ладно, в чем дело? Давайте признаемся, кто сколько получил. Рейчел?

— Почему я первая? — спросила я. Меня мои оценки устраивали, но не хотелось быть первой.

— Не будь ребенком. Ну же, скажи.

— Тысяча триста баллов.

— Здорово, — сказала она, — поздравляю.

Следующим был Итон. Тысяча четыреста десять. Неудивительно. Сколько было у Аннелизы, я уже не помню — меньше 1100.

— Ну? — Я взглянула на Дарси.

— Тысяча триста пять баллов.

Я была совершенно уверена, что это неправда. Результат тестирования не мог оканчиваться цифрой 5. Итон тоже это знал, потому что толкнул меня под столом и, чтобы спрятать улыбку, вгрызся в сандвич.

Мне было наплевать на ложь саму по себе. Дарси всегда любила приврать. Но то, что, по ее словам, она обошла меня на пять баллов — это было уж слишком. Впрочем, мы не стали ее уличать. Зачем?

Но потом она сказала:

— Может быть, мы обе поступим в Нотр-Дам.

Это снова был тот же удар, что и в пятом классе.

Как и у большинства детей, выросших на Среднем Западе, моей мечтой было поступить в Университет Нотр-Дам. Мы не католики, но с тех самых пор, когда в восемь лет родители взяли меня на футбольный матч с участием команды Нотр-Дам, я хотела туда попасть. Это был именно такой университет, каким я его себе представляла, — мощные каменные здания, аккуратные лужайки, множество традиций. Я хотела быть частью Нотр-Дам, а Дарси никогда не проявляла к нему ни малейшего интереса, и теперь меня обидело то, что она посягает на мою территорию. Но в конце концов, не так уж страшно, что она воспользовалась моей мечтой. Мои способности были выше, результаты тестирования скорее всего лучше, и, кроме того, в Нотр-Дам из нашей школы обычно уходил не один выпускник.