Игра 14.0 - Познански Урсула - Страница 6

Айрис настороженно огляделась по сторонам, но, насколько она могла судить, всё было в порядке. Толпы людей, целый день разгуливавших по крепости и развлекавшихся в ее стенах, одновременно и успокаивали, и пугали девушку. Успокаивали потому, что они, как камуфляж, маскировали ее присутствие, среди них легко было затеряться. Пугали — потому что каждому из них было нужно одно и то же, а это мешало заранее обнаружить грозящую ей беду.

Но сейчас уже царила тьма, тоже одновременно и защита, и угроза. Айрис еще раз осмотрелась, замечая каждую группку людей, каждую парочку, оказавшуюся поблизости, но ничего подозрительного не увидела. Может, попробовать заработать еще парочку евро?

Она достала из сумки арфу и начала ее настраивать. Каждый день — упражнения, каждые две недели — новая пьеса… Приходилось расширять репертуар — тем, кто разгуливает по подземным переходам, не нравится слушать одно и то же. Но рано или поздно всё это закончится — и к этому тоже приходилось быть готовой.

Айрис откинулась на спинку стула, коснулась струн, и зазвучали первые такты “Greensleeves”.[9] Эта песня притягивала зевак, словно мух на мед, потому что каждый мог подхватить мотив и что-нибудь прогорланить, пусть и, как всегда, невпопад. Повторяя основную тему, она добавила пару вычурных вариаций, в исполнении которых тоже нужно было постоянно упражняться. Но всё получилось. Отлично. Мелодия, как и следовало ожидать, привлекала внимание. Айрис уже услышала шаги и заставила себя потупиться, смотреть только на инструмент. Эти люди не опасны. Опасные не стали бы так глупо хихикать; они приближаются беззвучно, их шаги доносятся из ниоткуда, из обманчивой тишины.

— Привет, Айрис. А где Надя?

A-а, Сандра и этот ее новый друг, умник-очкарик.

— Поесть пошла.

Она подождала, пока стихнет ля-минорный аккорд, и нервно вздохнула. Оба точно не из той публики, которая оставляет бабки.

— А когда она вернется?

— Понятия не имею. Видимо, когда наестся.

Мямля-очкарик схватился за полотняные штаны с поясом и средневековую шнурованную рубашку.

— Можно мы пока тут осмотримся? Хочу кое-что примерить.

Ля минор. До мажор.

— Конечно. Там, в лавке, зеркало, если вдруг понадобится.

— Спасибо.

Пытаясь заглушить голос Сандры, Айрис начала исполнять вариации на тему “Brian Boru’s march”.[10]

— Штаны можешь не брать, тебе понадобятся шоссы и… брэ.

— Шоссы и что? — Судя по голосу, пай-мальчик явно растерялся.

— Брэ. Это короткие брюки, прикрывающие бедра. Типа средневековых кальсон. Они надеваются поверх шоссов, таких чулок или колготок. Должно быть довольно удобно.

Забавное фырканье.

— Ну ладно. Правда, эти брэ сильно смахивают на большие пеленки.

— Сверху надевается длинная рубаха или туника, такая, как у тебя в руках. Она всё закроет, так что можешь не волноваться.

Айрис немного повернула голову и увидела — как там его? Бернхард? Берт? Балдуин? — с брэ, тремя парами шоссов, пятью рубахами, курткой и разными поясами. Со всем этим барахлом он исчез в палатке для переодевания.

Теперь тут оставалась только Сандра, пытающаяся делать вид, что Айрис она в упор не замечает. Тупая корова.

Айрис осторожно положила арфу на стол перед собой.

— Слушай, скажи мне еще раз, как зовут твоего друга?

Глубокий вздох.

— Бастиан.

Точно. Как мальчишку из «Бесконечной книги»,[11] она на это еще в прошлый раз обратила внимание.

— Он собирается что-то купить или просто меряет?

Снова вздох.

— Собирается купить. Если, конечно, мы найдем что-нибудь подходящее.

— Подходящее для чего?

На лице Сандры отчетливо читалось: «А не пошла бы ты!..» Очень интересно. Обычно она куда искуснее скрывала свою неприязнь. Значит, либо у нее уже не хватало на это сил, либо ей было абсолютно наплевать.

— Тебе какое дело?

— Разумеется, никакого. — Айрис провела ладонью по деревянному корпусу арфы и медленно встала, по-прежнему не сводя с Сандры глаз. — Я могу тебе чем-нибудь помочь, Бастиан? — крикнула она в сторону палатки для переодевания. — Может, тебе еще обувь нужна? Есть несколько пар, Надя будет рада от них избавиться. Если повезет, какая-нибудь окажется тебе по размеру.

Но Бастиан уже выходил из палатки, криво улыбаясь.

— Наверное, обувь была бы кстати. Что ты можешь предложить? Сандра говорит, что в тех местах, где вы собираетесь, порой пройти невозможно, ноги вязнут…

Значит, все-таки. Айрис обернулась к Сандре:

— Ты что, хочешь взять его на игру?

— Да. А что?

— А что?! Его же никто не знает! Кто поручится, что он вообще выдержит? Что от него будет хоть какой-то толк?

Она приблизилась к Сандре и понизила голос:

— А мы вообще можем ему доверять? Откуда ты знаешь, вдруг твой пай-мальчик вызовет полицию и сдаст нас всех с потрохами? И что, интересно, Карина с Паулем об этом думают?

Сандра не удостоила девушку ответом, только протиснулась мимо нее, чтобы помочь Бастиану затянуть шнуровку на рубашке.

— Смотрится хорошо, — сказала она. — И шоссы как раз впору. А если тебе интересно мое мнение, то я бы выбрала пояс с пряжкой в виде дракона.

Бастиан обнял ее за талию, подбоченился и, изогнув бровь, взглянул на Айрис:

— Ну что, неплохо для пай-мальчика?

Опля!

— Ну, на первый раз сойдет. Но, если ты и в самом деле решил отправиться с нами на игру, я бы на твоем месте купила еще кое-что. Вторую рубашку, вторую куртку, две пары шоссов. Хороший нож. Кожаную сумочку типа кошелька, которую носят на поясе, и большую холщовую сумку. Фляжку — но только без пластмассы внугри, иначе это будет нарушением правил, — котелок с ложкой и теплое шерстяное одеяло.

Бастиан смотрел на нее круглыми от изумления глазами.

— Кожаную сумочку можно купить здесь, у Нади. Что касается остального, надо походить, повыбирать. Почти всё ты найдешь здесь, на ярмарке.

Он медленно кивнул, переводя взгляд с Сандры на нее, будто еще чего-то ожидая. Ну естественно, он же слышал фразу о полиции и теперь, наверное, просто трясется от страха. Тем лучше.

— Если ты выбрал, что будешь покупать, — я жду вон там, за столиком, где кассовый аппарат.

Айрис оставила их обоих возле палатки для переодевания, вернулась к арфе и положила инструмент на колени. Стоило только коснуться гладкой древесины и туго натянутых струн, как ей сразу стало лучше — так бывало всегда. Когда же в ночном воздухе разнеслись первые звуки “Tourdion”,[12] девушка уже почти успокоилась. Этот Бастиан безобиден. Ну и пусть он отправится с ними. Ни ему, ни Сандре не удастся испортить ей те пять дней в году, когда она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Звуки арфы привлекли нескольких посетителей, и она пару секунд раздумывала, не поставить ли чашку для монет. Нет, не стоит. Так будет правильнее. Айрис не хотела останавливаться. Всё, что ей сейчас нужно, — это продолжать играть и смотреть на маленькую девочку в длинном развевающемся платьице, которая, весело смеясь, кружилась под звуки музыки.

Девушка исполнила уже три пьесы, когда из палатки вышли Бастиан и Сандра и положили на столик с кассовым аппаратом целый ворох одежды. Айрис принялась отыскивать ценники, написанные от руки, и подсчитывать сумму. Неплохая получалась покупка — у пай-мальчика явно водились деньги. Надя обрадуется.

— Это твоя? — Бастиан кончиками пальцев осторожно прикоснулся к арфе. Айрис замешкалась и сбилась со счета.

— Чья же еще. — Слишком раздраженно прозвучал ответ, даже она это поняла. Но, в конце концов, что за идиотский вопрос? — Возможно, для тебя это и ничего не значит, но не трогай, пожалуйста, мой инструмент.

Она увидела, как Бастиан отдернул руку, и снова запуталась в подсчетах.