Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 78

В возможность подобного хода событий конструктор поверил сразу, благо излишней доверчивостью не страдал. Поверил и озадачился.

– Но когда же это все устроить? По крайней мере неделю мы будем заняты в Ораниенбауме, да и потом…

«Знаю я твои «потом». У самого жалованье курам на смех».

– Вот это я и хотел бы с вами обсудить более подробно. Вы не будете возражать, если мой стряпчий займется защитой ваших интересов? Вернее, наших совместных прав? Тогда моя компания будет представителем ваших интересов, а вы получите возможность продвигать и другие ваши проекты.

– Признаться, не совсем вас понял, как именно это связано между собой?

– Ну как же! Наверняка вы, впрочем, как и я, на воплощение своих идей тратите немало личных средств. Не так ли? А во втором случае к вашим услугам будет опытное производство моей фабрики, и эти самые личные средства останутся в покое. Собственно, при нашем сотрудничестве они увеличатся, причем существенно – у меня очень хорошие юристы.

– Право же, вы просто змей-искуситель, Александр Яковлевич! И спорить с вами чрезвычайно трудно! Почему бы и нет?

Новые винтовки – и «агрень» и МАг (то есть Мосина – Агренева) – не оставили фабриканту из Бельгии ни единого шанса. То есть не то чтобы уж совсем ни одного. Александр моментально заметил, какие хорошие, можно сказать, теплые отношения связывают господина Нагана и военного министра Российской империи. Одно то, что и он и Мосин были вынуждены ждать невдалеке, пока их конкурент беседует с Ванновским, уже говорило о многом, а еще – как легко и благожелательно они общались.

«Правду, значит, писали о беспристрастности военминистра. Вот интересно: полная премия для фабриканта составляет, насколько мне помнится, двести тысяч. Сколько же Наган пообещал ему «откатить» за повышенную благосклонность? Поздно спохватился, Леон-Леончик, теперь тебе в конкурсе вообще ничего не светит. А вот с министром и я не отказался бы поболтать. И поболтаю этак через полгодика. Раз с ним смог договориться Наган, то и я смогу найти подход к… Петру Семеновичу».

– Господа! Комиссия просит вас на объявление решения.

Уже знакомый князю штабс-капитан Юрлов проводил обоих конкурсантов к столовой, временно превращенной в большой зал для заседаний. Увидев их, генерал-лейтенант Чагин величественно поднялся и кашлянул, требуя тишины.

– Итак, приступим. Капитан Мосин, Сергей Иванович! Малокалиберное ружье вашей и поручика системы допускается до войсковых испытаний, вам поручается выделать на Тульском оружейном и передать Комиссии триста винтовок. Поручик князь Агренев! Малокалиберное ружье вашей системы допускается до войсковых испытаний, вам так же поручается выделать на своем производстве и передать Комиссии триста штук винтовок не позднее чем через два месяца.

Внезапно подал голос генерал-лейтенант Нотбек, озабоченно спросивший у Александра:

– Поручик, вы уверенны в своих силах? Быть может, и ваши винтовки стоит на Тульском?

– Благодарю, ваше превосходительство, я обойдусь своими силами. К указанному сроку винтовки будут выделаны.

– Вы точно в этом уверены?

– Да!

Бельгийского оружейника тоже порадовали, вот только он это успешно скрывал: Комиссия в лице генерала Чагина выдала ему несколько заметок по изменению конструкции: магазина, предохранителя, шейки приклада и совсем немного – затвора. А заодно слегка ужала в сроках, выделив на конструкторские изыскания и производство оружия те же два месяца. И это при том, что он ни разу не уложился в срок. Видимо, чтобы Нагану не было совсем уж обидно, замечаний накидали и остальным конкурсантам. Мосину указали не извращаться и вернуть крепление штыка с ложи на ствол, а поручику – полностью переработать это самое крепление, понадежнее и вообще поменьше изысков, а то непонятно, как «агренью» в штыковой работать, больно приклад и хват рукояти для того неудобен. А военному министру его все же представили – пусть мимоходом, но для начала и это было неплохо. Впечатления от знакомства остались неплохие – с его превосходительством военным министром Российской империи явно можно было иметь дело, даже дела… Денежные.

«Месяц относительно свободного времени. Пожалуй, и с Мальцевым познакомиться успею, и в Ярославль скататься. Надо бы Савве письмецо отписать, что задерживаюсь. Интересно, как они там?»

Глава 38

В Ченстохов князь вернулся в последних числах мая. Когда он из него уезжал, на улицах была ранневесенняя слякоть и везде преобладал серый цвет, а вернулся к сухим мостовым, зелени листьев, нежно-душистому аромату цветущей яблони и сладко обволакивающему запаху сирени. В штабе бригады Александра встретили как родного сына, хотя и немного загулявшего, но, бесспорно, любимого. В ежемесячном журнале (одном из двух, выписываемых офицерским собранием) «Военный обозреватель» вышла пространная статья, посвященная будущему перевооружению Русской армии. В числе прочих там был упомянут и князь Агренев – как очень многообещающий конкурсант, и, разумеется, было сказано, где он имеет честь служить и под чьим началом. В одном только журнал ошибся – в чине «молодого, но уже известного изобретателя». После того как Александр передал Комиссии свои триста винтовок (Наган к тому времени не поставил ни одной, а Мосин – всего пятьдесят), ее председатель не поленился лично ходатайствовать перед военным министром Ванновским о присвоении перспективному офицеру следующего звания – за проявленные князем Агреневым успехи (особенно в оперативном выполнении поставленных перед ним задач) и достижения в оружейном деле. И действительно, конструктор одной и соавтор в конструировании другой винтовки – всего лишь поручик! Прямо даже стыдно такое в отчетах писать! Министр подумал (недолго, всего-то день), и… Короче, в штаб Александр зашел в старом мундире и новом чине – штаб-ротмистра.

– Ну-с, Александр Яковлевич, вижу, что Фортуна к вам изрядно благосклонна! Поздравляю и желаю не останавливаться на достигнутом! Располагайтесь поудобнее и поведайте мне все самым обстоятельнейшим образом. Как прошла ваша поездка?

Присев на маленький диванчик, Александр благодарно улыбнулся и принялся за неспешный доклад-рассказ, больше походивший на дружескую беседу, к концу которой оба собеседника успели «освоить» по две чашки крепкого сладкого чая и перейти в курительную комнату.

– После чего приступили к началу испытаний силами лейб-гвардии Измайловского и Павловского, а также 147-го пехотного Самарского полков. Ну а мне повелели… – Князь дословно процитировал свое предписание: – По исполнении возложенных Комиссией поручений немедленно отбыть обратно к месту несения службы. Что я безотлагательно и сделал, Олег Дмитриевич.

Полковник одобрительно кивнул такой оперативности.

– Вижу, вы немало успели. И приобрели некоторый столичный лоск. Когда же вас опять призовут?

«Немало успел, ой немало! И в Ярославле на свой завод полюбоваться, и первую банку тушенки с конвейера лично вскрыть и отведать. Жалко, что на металлургический завод не по пути было. Зато с Мальцевым пообщался вдоволь – мощный старикан!»

– Сие покрыто мраком тайны, Олег Дмитриевич, но полагаю, не ранее чем через полгода. Позвольте спросить, как идут дела у нашей бригады, нет ли каких событий?

– Да какие события, Александр Яковлевич, в нашей-то глуши? И в Олькуше все спокойно, и в других отрядах… Обычная рутина, одним словом.

– И это не может не радовать! Я в том смысле, что нет плохих вестей.

– Ну что же… Кстати, каковы ваши дальнейшие планы на стезе изобретательства?

Князь вздохнул и приготовился к трудному разговору.

– Олег Дмитриевич. Я решил… То есть я все тщательно обдумал и пришел к решению – ходатайствовать о своей отставке с действительной службы!

– Как! Почему?! Извольте объясниться, Александр!

– Дело в том, что я хочу заняться созданием дешевого, надежного и так необходимого нашей армии пулемета. Но служба не позволит мне отдавать этому занятию все потребные силы. А служить плохо, постоянно отвлекаясь на другие задачи…