Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 266

Все опять-таки дружно покивали.

— М-да. Хорошо. Вы можете мне сказать хотя бы примерно — какая сумма потребуется?

В беседе, по мнению присутствующих, наступил переломный момент.

— По самым скромным подсчетам — три миллиона рублей.

Если кто-то и ждал удивленных возгласов от молодого, но уже вполне известного мецената, то он их так и не дождался.

— Это если строить в Санкт-Петербурге?

Гагарин только кивнул, пытливо вглядываясь в лицо фабриканта, и добавил на чашу весов свое личное мнение:

— Александр Яковлевич, если в империи кто и может устроить подобное, так только вы.

"Ага, отстегнуть три миллиона рублей — это сразу ко мне, да. Блин, ну вот как они угадали, что у меня появилось немного свободных денег?".

В кабинете воцарилось молчание. Хозяин даже не скрывал, что лихорадочно просчитывает различные варианты, а гости терпеливо ждали любого ответа — искренне надеясь, что им все же будет желанное "да!".

— К сожалению, господа, я не настолько богат… Чтобы строить нечто подобное в столице. Увы.

Профессура запереглядывалась, даже не скрывая своего разочарования.

— Но!

Все опять замерли.

— На небольшое строительство на одной из окраин Москвы меня бы вполне хватило.

Менделеев тут же деловито уточнил:

— И насколько небольшое?

— Сам институт, общежития для студентов, жилье для профессоров, корпуса для лабораторий и практических занятий, библиотеку, дом культуры с кинотеатром и гимнастической залой, несколько столовых, поле для игр на свежем воздухе, парк для прогулок и отдыха… Тысячи на три-четыре студентов, не больше.

Теперь уже Агренев отыгрался за свой недавний ступор — маститые ученые мужи с явным скрипом соображали, что это такое они только что услышали.

— Но?..

— Разумеется, со временем можно будет открыть несколько отделений и в других городах. Но не сразу, господа, не сразу. А пока — с вашего позволения, я бы хотел уточнить несколько мелких моментов.

Андрей Григорьевич Гагарин, даже не оглядываясь на остальных, озвучил общее мнение:

— Мы в вашем полном распоряжении, Александр Яковлевич!

— Благодарю. Как наверно знают все присутствующие здесь, я уже открыл дюжину реальных училищ для детей мастеровых и крестьян. Со временем и божьей помощью, я доведу их количество как минимум до трех дюжин. Скажите, Иван Васильевич — смогут ли наиболее талантливые выпускники продолжать свое образование в вашем заведении?

Директор Московского технического училища тут же утвердительно кивнул:

— Я никогда не делил своих абитуриентов по их происхождению.

— Прекрасно! Я думаю, с таким подходом не лишним будет подумать и над некоторым расширением ИМТУ.

Иван Васильевич Аристов фигурой и лицом показал — уж против такого он точно возражать не будет.

— Скажите, а может получиться так, что какой-нибудь одаренный молодой человек, окончив сначала реальное училище, а затем и ваше, поступит в будущий Политех на второй-третий курс без дополнительных экзаменов? Разумеется, по профильной специальности?

Профессора опять принялись обмениваться взглядами.

— Ну и последнее. Не так давно государыня одобрила устройство еще одного небольшого училища особого рода. Более того, она собирается лично попечительствовать этому моему начинанию.

В кабинете, уже в который раз установилась полнейшая тишина.

— Выпускать училище будет аптекарских помощников, фармацевтов и провизоров. Особенность данного учебного заведения еще и в том, что основной состав учеников будут составлять девушки. И мне бы очень хотелось, чтобы университетский фармацевтический курс, как впрочем, и все остальные предметы, им преподавали люди с высочайшим уровнем знаний и культуры. Такие, как вы, господа.

"И только попробуйте не понять мой намек! Не будет преподавательского состава для училища — не будет и финансирования Политеха".

— Я надеюсь на вас, господа — и на этом у меня все. Конечно, впоследствии возникнет еще несколько вопросов. Тоже мелких. Но основные на данный момент вы услышали.

Представители научной элиты послушно впали в рассеянную задумчивость, и только князь Гагарин не утратил живости характера, успев всего за десять минут обговорить и прояснить целую кучу финансовых и организационных моментов. Что значит опытный человек! Кстати, и не только прояснил, но и сам дал несколько клятвенных заверений. Вроде срочного открытия фонда с каким-нибудь броским названием, все предназначение которого будет в приеме пожертвований сестрорецкого мецената (а может, и еще кто из толстосумов набежит). Или еще более срочной организации (причем исключительно на добровольных началах) комитета по практическому "рождению" Московского Политехнического Института. Кстати, насчет первого и второго оружейный магнат тоже обещал помочь — в особенности людьми, способными взять на себя всю скучную рутину ведения бухгалтерии и поиска подрядчиков. Ведь не дело же, когда маститый профессор вынужден опускаться до грубой прозы жизни, его задача — нести свет знаний!.. Ну или хотя бы следить, чтобы студенты грызли гранит науки достаточно равномерно и с должным усердием.

— Александр Яковлевич, еще раз — примите нашу самую искреннюю благодарность!

Князь обвел всех глазами и едва заметно кивнул, одновременно вставая — таких гостей не грех было и до крылечка проводить. Проводил. Вернулся. Сел обратно за стол и уперся лбом в скрещенные руки:

— Вот это я попал…

Впрочем, когда спустя всего два часа в этот же самый кабинет, без какого-либо предварительного стука самым наглым образом просочился еще один господин (на сей раз по фамилии Долгин), от столь позорной слабости не осталось и малейшего следа. Вместо нее демонстрировалась спокойная деловитость, выражавшаяся в размеренно-обстоятельной сортировке накопившейся за два прошедших дня корреспонденции. Поприветствовав друга-командира непонятной для посторонних ушей фразой:

— Пока ничего.

Григорий пристроился на кресле для посетителей и с облегченным вздохом расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке. Жара на улице была просто страшенная! Охладившись фруктовой водой из маленького графинчика, он совсем было хотел предложить свою помощь в борьбе с ровными стопками писем — как в дверь коротко постучали. А затем и вовсе ее открыли, правда, все-таки дождавшись команды от хозяина кабинета. Переступивший порог экспедитор коротко мазнул взглядом по комнате, убеждаясь, что присутствуют только те, кому и положено, затем в три шага подошел и поставил на стол пузатый саквояж. Отстегнул браслет с малозаметной (потому что в кожаном чехле) цепочкой, на мгновение вытянулся в стойке, щелкнул каблуками, и четко развернувшись через левое плечо, вышел. Князь, прямо на глазах потерявший весь интерес к выложенной на столе корреспонденции, все же отрываться от ее сортировки не стал — что бы там не привез курьер из Сестрорецка, еще полчаса оно точно подождет.

— Присоединяйся.

Гриша себя два раза просить не заставил — тут же подсел еще ближе, и закопался в ближайший бумажный "холмик".

— Не то, ерунда, опять ерунда… Слушай, командир, а чего это к нам насчет благотворительности зачастили? Уже седьмое письмо выкидываю!..

— Ты седьмое, а у меня счет на вторую дюжину пошел. О, а это тебе. И вот эту стопочку прихвати — как раз по твоей части.

С искренним недоумением приняв в руки обычный почтовый конверт, главный инспектор потянулся за костяным ножичком в форме птичьего пера.

Хрртресь!

— Так, что у нас здесь? Молодая скромная вдова, временно находящаяся в стесненных обстоятельствах. Так? Узнав о том, что вас интересуют раритеты, сочла возможным… Приглашаю лично посетить и оценить достоинства моего собрания. Кхм!..

Небрежным жестом Долгин убрал письмо в сюртук и открыл следующее.

— С каких это пор стал интересоваться раритетами, коллекционер ты наш?

— Ну не век же мне эту похабщину собирать?

Возмущенный недоверием друга, Григорий слегка картинным движением руки откинул от себя фотокарточку очередной соискательницы почетного звания "содержанка его сиятельства князя Агренева".