Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 258

— Поговоришь со мной?

Иммануил Викторович Герт бережно снял с себя нежные оковы — но только для того, чтобы тут же их поцеловать. Вернул на место рейсфедер, стянул нарукавники, которыми пользовался уже скорее по привычке, чем из действительной необходимости, проверил прическу и усы, поправил галстук, и еще раз приложился к теплой ладошке супруги — с контрольным, так сказать, поцелуем.

— Люблю, золотце мое. Поговорю.

Хозяйка дома довольно улыбнулась, усаживаясь напротив мужа.

— Эмик. Меня спрашивают. У меня интересуются. А я даже не знаю, что отвечать!..

После отъезда Сонина со всем семейством в Москву, именно госпожа Герт стала неофициальной "первой дамой" Сестрорецкого фабричного сообщества (отдаваясь новому, но давно желанному делу всей душой). Статус же оный, кроме всего прочего, подразумевал: все, что она скажет своим подругам, должно быть если и не истиной в последней инстанции, то хотя бы просто — правдой.

— Что именно спрашивают, душа моя?

— После вашего вчерашнего большого собрания уволены пять начальников цехов, три мастера, без вести пропал счетовод, еще у одного начальника цеха приключился апоплексический удар и он умер прямо на своем месте… Как ты думаешь, что за вопросы мне задают?!..

Гладя на задумчиво нахмурившегося супруга, его половинка понизила голос и добавила легкие просительные нотки:

— С утра приходила Ксения Валерьевна, просить, чтобы их не выселяли из дома — хотя бы еще месяц, пока они не найдут себе нового пристанища. Сказала, что Олег Петрович очень подавлен, и абсолютно не понимает причин своего увольнения, плакала… Эмик, ну прошу тебя, объясни мне хоть что-то!..

— Хорошо. Только прежде, душа моя, распорядись о чае.

Все время, пока жена организовывала чай с обязательным (потому что любимым) брусничным вареньем в маленькой вазочке, Герт простоял у окна, наблюдая за дочерьми. Вернее, за своей старшенькой, весело перекидывающейся с подругой перьевым воланчиком. Причем игра в бадминтон не мешала Анастасии время от времени бросать озорные взгляды по сторонам — и особенное предпочтение отдавалось той самой стороне, где разговаривал с напарником Спиридон.

С немного испортившимся настроением вернувшись за стол, Иммануил Викторович сел, отпил из глубокой чашки и едва не поперхнулся — чай был настолько свежезаваренным, что просто обжигал.

— Кгхм!

Настроение опустилось еще на градус.

— Что же, начнем по порядку. Причиной вчерашних увольнений — и Олега Петровича в том числе, была, цитирую: "нелояльность нашей компании". Ты конечно понимаешь, кто именно это сказал?

Супруга медленно кивнула.

— И уверяю тебя, никакого недоразумения или же ошибки — их нелояльность была вполне убедительно доказана. Что касается начальника. Гм, бывшего начальника второго цеха и постигшего его несчастья, то Григорий Дмитриевич послал за врачом, едва увидев первые признаки удара. К сожалению, того не оказалось на месте — немного позже выяснилось, что он в этот день отбыл в Санкт-Петербург, пополнять аптечные запасы. Пока об этом узнали, пока прибыл медик из города — время было потеряно. Увы. Но это всего лишь трагическая случайность.

Подействовавшая на присутствующих подобно удару хлыста — Герт вспомнил, как он сам, время от времени скашивал глаза на кушетку, где дожидался врачебной помощи нач-два. Тихий хрип, синюшный цвет лица, перекошенного на всю правую половину, тоненькая ниточка слюны из уголка губ, невнятные конвульсивные движения левой руки… И тихие слова главного инспектора о том, что компания не потерпит даже малейшей нелояльности. Очень убедительные, и чрезвычайно доходчивые — настолько, что буквально вплавлялись в память огненными письменами. Тем временем побледневшая половинка Иммануила Викторовича прижала ладонь ко рту, другой рукой налагая на себя крест.

— Что касается счетовода, то исчез он не после собрания, а до него — за четыре дня, если быть совсем точным. Да и не пропал он вовсе…

Директор станкостроительного производства немного поколебался, решая, стоит ли раскрывать благоверной ТАКИЕ подробности, затем махнул рукой — его жена была большой умницей (в чем ему несказанно повезло!). К тому же хорошо понимала, что можно говорить подругам, а что нет, а посему заслуживала полной откровенности с его стороны. По данной конкретной теме, разумеется.

— За день до собрания пришел запрос касательно его личности, из столичной следственной части — по нему и отыскали. Вот только к тому времени он был уже двое суток как мертв — полиция нашла его на частной квартире, повешенным.

— Ох!

— Также на его теле были следы насилия… Дурная и темная история, одним словом. Александр Яковлевич, как узнал обо всем этом, сильно негодовал, сказав, что не допустит, чтобы смерть его служащего осталась безнаказанной.

Герт внимательно взглянул, и подвел черту:

— Все, кто вчера был уволен, того заслуживали. И кто знает — нет ли среди них виновного в смерти того несчастного счетовода?

Не давая подняться предводительнице всех фабричных (и некоторой части городских) дам, посчитавшей, что их разговор закончен, Иммануил Викторович пересел поближе и завладел ее рукой. Поцеловал, одновременно легонько щекоча жесткой щетинкой усов, и оставил ее пальчики в своих ладонях:

— Совсем забыл, душа моя. Вскорости к нам, в Сестрорецк, прибывает новый помощник начальника казенного оружейного завода. С семьей. Александр Яковлевич просил, чтобы общество приняло их с особенной теплотой и радушием — полковник Мосин, Сергей Иванович, и его супруга, Варвара Николаевна, очень достойные люди.

Получив в качестве положительного ответа теплую улыбку и еще раз поцеловав нежное женское запястье, станкостроитель проводил свою опору и половинку долгим взглядом и вздохнул. Он не сказал, что семьям уволенных грозила полная нищета. А главам этих самых семей и вовсе долговая яма, этот пережиток темного прошлого — если конечно, они не выплатят прописанные в их контрактах неустойки. За нелояльность, за ущерб репутации компании, за прямой вред работодателю… Список пунктов в данном случае был устрашающе велик.

— Н-да, велик.

Вот только жалости к ним почему-то не было. Может, он очерствел сердцем? Или просто безоговорочно поверил во все доказательства, предоставленные Долгиным? Мужчина машинально повторил врезавшиеся в память слова:

— Передача сведений, составляющих коммерческую тайну, сторонним лицам и небрежение должностными обязанностями. Господи, ну ведь взрослые же люди — чем же они думали, идя на все это?

Но недолго мысли о их нелегких теперь судьбах занимали светлую голову инженера-станкостроителя — были дела и поважнее. Мало кто знал, но вслед за большим заседанием состоялось малое, для небольшого круга лиц. И вел его уже не Долгин, а сам владелец компании. Компаний!.. Герт прикрыл глаза и погрузился в воспоминания:

— Рад вас приветствовать.

Мужчины, меньшая часть из которых видела друг друга в первый раз, дружно расселись вокруг вытянутого овального стола, поглядывая друг на друга — причины, по которой они собрались, никто не знал.

— Приступим. Господа! Ни для кого из вас не секрет, что наша компания стремительно развивается. В самом начале она являлась исключительно оружейной, затем добавились станки и немного машиностроения. Затем появился интерес к собственному химическому и электрическому производствам, к ним добавились иные, вполне перспективные направления… Мы растем, господа, и это радует.

Мужчины замерли, буквально впитывая каждое слово.

— Я думаю, в связи с этим будет вполне разумным и своевременным произвести некоторые перестановки и назначения, немного реорганизовав систему управления нашей компании.

Над столом повисла вязкая тишина.

— Итак. Каждый из присутствующих здесь возглавит конкретное направление деятельности компании, и получит определенную свободу в делах финансового и управленческого толка. Все вы вместе будете составлять совет директоров, подотчетный мне, и четырем моим заместителям. Первый из них — Андрей Владимирович Сонин, заодно будет курировать управляющих заводами в Кыштымском промышленном районе. Второй — Григорий Дмитриевич Долгин, на его плечи ложится вопрос охраны наших предприятий от посторонних и воров.