Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 251

— Обещаю, все останется между нами!

Перетасовав открытки на манер игральной колоды, Александр вытащил одну из картонок, и передал ее хозяйке. Глянул на изображение, и улыбнулся:

— Крупные города разрастутся неимоверно, и редко какой из них сможет похвастать количеством жителей МЕНЬШЕ двух-трех миллионов. Высокие дома-башни будут, но не в жалкий десяток, а как минимум под тридцать этажей — земля в столицах никогда не бывает дешевой. А вот поезда все как один уйдут под землю — по той же самой причине. Станет мало зелени парков и скверов, почти исчезнут пруды. Взамен придет бетон, сталь, стекло и асфальт — увы, такова плата за прогресс.

Следующая открытка вызвала новую улыбку:

— Лошади действительно повсеместно исчезнут с улиц. Пришедшие им на смену самобеглые экипажи поименуют автомобилями, вот только двигать их будет не пар, а нефть и электричество. Да и вид у них будет абсолютно другой… Как и одежда простых обывателей — тут ведь изображены именно они, я не ошибаюсь? Дамские платья станут чуть открытее и короче, еще больше подчеркивая женскую красоту, а вот мужчины в своих вкусах останутся немного консерваторами.

Княжна слушала гостя так внимательно, что даже не заметила, как непроизвольно подалась ему навстречу. Столько интересного сразу ей еще никто ни разу не говорил!

— Что там дальше — воздух? Увы, художники ошиблись, и монгольфьеры в будущем будут всего лишь красивой диковинкой. Так, для развлечения публики на праздниках, и не более того. В небе безраздельно будут царить совсем другие аппараты, не легче, а намного тяжелее воздуха, и называть их будут самолеты. Ну, или аэропланы, тут уж кому как удобнее. Кстати, управлять ими смогут в том числе и дамы — а уж за рулем автомобилей они и вовсе будут сидеть в превеликом множестве…

"Пророк" рассказывал еще минут пять, совершенно очаровав любительницу знаний о грядущем. И вещал бы и дальше — если бы не заметил, как бесшумно приоткрылась дверь гостиной, пропуская дворцовую прислугу. Подошедший лакей почтительно поклонился всем и никому сразу (то есть в пустоту между хозяйкой и гостем), и тихим голосом выдал очень оригинальную фразу:

— Ее сиятельство примет ваше сиятельство в Мавританской гостиной. Прошу за мной.

— Ну что же. Как-нибудь при случае мы непременно продолжим наш разговор, Надежда Николаевна. Примите мое почтение…

В этот раз гость про тонкости этикета не забыл, всего лишь намекнув на легчайший наклон головы. Следуя за лакеем, Александр дошел до двери — и подождав, пока седовласый слуга выйдет прочь, обернулся и прижал указательный палец к губам, напоминая:

Тайна!..

Глава 14

Балтийская погода никогда не отличалась особым постоянством, а с середины июля и вовсе за что-то обиделась на людей, заплакав длинными, тягучими нитями частого дождя. Хмурилось небо, отражаясь в частых лужах свинцовой тяжестью туч, гулял по мокрым верхушкам деревьев беззаботный ветер, сбивая время от времени с зазевавшегося прохожего шляпу или выворачивая из рук зонт. Нахохлились воробьи и голуби под крышами, пережидая затянувшееся ненастье. А коты и кошки, развалившиеся в безопасном тепле на сухих подоконниках, насмешливо щурились, наблюдая за тем, как редкие фигурки людей медленно и с большой опаской передвигаются по вездесущей грязи. Уныние и скука воцарились во всем Сестрорецке, замерла прежде бойкая жизнь курортного города… Впрочем, кое-где затянувшегося до неприличия дождя почти и не заметили. Вернее, заметили, но внимания на это обратили пренебрежительно мало — все так же днем и ночью сновали по дороге от поселка до фабрики мастеровые, дымили трубами и светились широченными окнами цеха, и суетились наподобие муравьев грузчики, разгружающие очередной вагон. Бегала по улицам поселка ребятня, которой нипочем были и дождь, и зной, и даже морозная вьюга (играть не мешают, и ладно), месили размякшую глину полигона экспедиторы и охранители начальственных тел, в очередной раз отрабатывая и шлифуя — одни нападение, другие защиту. Работал и их командир, позволивший себе одну-единственную поблажку: принимать посетителей не в кабинете управы, а у себя дома. Тем более, что даже эта его, гм, слабость, все равно пошла на пользу делу — гости дорогие не теснились в духоте приемной управы, а с комфортом устраивались в глубоких креслах, расставленных по большой дуге вокруг камина, и коротали время, наблюдая за извечной игрой живого огня. И даже те, кто уже был в хозяйском кабинете, не торопились покинуть уютную гостиную, непринужденно общаясь с теми, кто только ждал своей очереди — хорошим знакомым всегда найдется о чем переговорить.

— Вениамин Ильич, мне нужно больше инструментальщиков! Производство непрерывно возрастает, и я…

— Помилуй бог, да где же я их вам возьму, Иммануил Викторович? К столичным заводам теперь и на пушечный выстрел не подойти — тем более что вы сами же и переманили оттуда всех, кого только можно было.

— А волонтеры из Чехии?! Не далее как на прошлой неделе в Кыштым уехал целый десяток отличных специалистов. Они нужнее тут!

Лунев пожал плечами и парировал:

— В основном вербуются обычные мастеровые, и этот десяток собирался почти три месяца. Поимейте терпение, Иммануил Викторович, будет и на вашей улице праздник.

— Через полгода? Благодарю покорно, работу с меня требуют уже сейчас. А ведь вы лукавите, друг мой.

Юрист, уже давно шагнувший за рамки своей профессии, неподдельно удивился.

— Да-да, не отрицайте. Я регулярно списываюсь с Лазоревым — так вот, он в последнем письме поведал о том, как вы выполняете ЕГО заявки на специалистов. Понадобились ему шлифовщики — и уже через месяц он их получил. Шлифовщики! Коих может две дюжины на всю Австро-Венгрию и наберется. А вы мне каких-то там инструментальщиков найти не можете… Непорядок-с!

— Хм. Действительно. Вот только, к переезду семейства Ладислава Плишека из Брно в Ковров я никакого касательства не имел. И не имею!

— Как? Разве это не вы его уговорили?

— Нет. Этот самый Плишек сразу уперся, и даже разговаривать со мной не хотел.

— А как же тогда?..

Лунев покрутил головой, одновременно оглядываясь по сторонам, и заговорщицки понизил голос, практически до громкого шепота:

— Александр Яковлевич уговорил. Знаете как? Пообещал старому чеху, что кроме солидного вознаграждения за каждого выученного им шлифовщика для нас, оплатит обучение десяти юношей у него на родине. Подходящему для них ремеслу, разумеется. Ну, знаете — каменщики, плотники, кожевенники, слесаря… Один у нас, десять там.

Герт опустил приподнявшиеся в удивлении брови обратно и жадно спросил, уже зная ответ:

— И что чех?

— И сам поехал, и трех своих сыновей с собой прихватил. Вот так-то, Иммануил Викторович. Знаете, во сколько встало такое приглашение?

— Сделайте милость?..

Стряпчий наклонился поближе к собеседнику и коротко что-то прошептал.

— Однако!

— Вот-вот. Я, когда узнал об этом, взял на себя смелость поинтересоваться у Александра Яковлевича — не слишком ли большие траты ради приобретения четырех мастеровых, хотя и редкой, но все ж таки далеко не уникальной специальности?

— А что же он?

— А он мне ответил в своем духе. Мол, я всего лишь меняю деньги на время.

— Нда-с…

Двое мужчин с пониманием переглянулись — к таким непонятным ответам у них уже давненько выработалась привычка. Как и к непонятной, но постоянной спешке. Князь Агренев развивал свое производство такими темпами, словно вечно куда-то опаздывал, предпочитая переплатить, но не ждать — и надо сказать, такая манера ведения дел оказалась заразной.

С верхнего этажа послышались шаги нескольких человек, и Лунев-старший тотчас встрепенулся, кладя руку на ставший просто незаменимым стальной чемоданчик для бумаг, а заодно находя взглядом младшее поколение — сегодня они шли на доклад вместе. По его, между прочим, просьбе. Так что, как только в гостиной появился Долгин, в компании своего недавно появившегося заместителя Купельникова (должность коего называлась на удивление длинно и непонятно — старший инспектор по вопросам техники безопасности на рабочих местах), как он энергично кивнул, напоминая племянникам о повышенном внимании, и двинулся на второй этаж.