Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 229

— Командир?

— Собираемся, Гриша.

— Я тогда кухню к казарме местной подгоню — пускай служивые помогают с белорыбицей, не везти же ее домой? Да и поблагодарить их за помощь надо, старались как-никак.

От полевой кухни донеслось очень характерное звякание — словно бы две водочных бутылки стукнулись друг о друга. На вопросительный взгляд командира, Григорий жизнерадостно пояснил:

— Пусть по стопочке примут, за наше здоровье.

— Это верно. Здоровья нам потребуется много!..

Князь длинно выдохнул и поглядел на багровое солнце, стремящееся к горизонту.

— День явно удался…

***

— Как обычно, голубчик.

Половой в ответ на эти слова только угодливо кивнул, возвращая маленькую записную книжицу обратно за пояс. Вкусы этого клиента он изучил, что называется, от и до! Помнится, два года назад главный инженер завода Илис-Блитц у них обеды с доставкой до своего кабинета заказывал — уж очень не любил господин Герт отвлекаться от любимой работы, каждую минутку экономил. А теперь вот уже вторую неделю к ним заходит, да не по разу в день. Видать, после увольнения свободного времени поприбавилось…

— Прошу-с, за счет заведения.

Благосклонно употребив поднесенную рюмочку с водкой и проигнорировав маленькую вазочку с рассыпчатой черной икрой (как говорится, после первой не закусываем!), Иммануил Викторович кончиками ногтей провел по усам, приводя тем самым их в идеальнейший порядок. Оглядел полупустой зал, ненадолго остановив свое внимание на соседнем столике, за которым двое молодых мужчин весьма солидной комплекции вдумчиво изучали меню, и опять уткнулся в свою книжку. А может и не книжку — потому что он ее не только читал, но и довольно-таки регулярно делал в ней пометки. Нет, точно не книжку. Потому что записи в ней были сделаны исключительно его рукой, причем большинство — в предыдущие две недели. Его сиятельство князь Агренев в последнее время навалил на одного из своих директоров такое количество поручений и задач, что последний в кои-то веки почувствовал себя белкой в колесе: не успеешь разрешить одно дело, как тут же образовывается сразу два новых. Причем, как правило, еще важнее первого! Утешало во всем этом только одно обстоятельство — Луневу и Сонину приходилось еще хуже. Вот уж кого Александр Яковлевич нагрузил — можно сказать, по-царски! Первому досталось ни много ни мало — перезаключить все договора с поставщиками на более длительный срок. Дело вроде бы и легкое… Если только не знать, какая сумма неустойки была прописана в контрактах на случай невыполнения обязательств. Мало кому понравится перспектива потерять половину состояния из-за собственной невнимательности или ошибки подчиненных! Ну а Андрею Владимировичу и в самом деле досталось самое простое из возможного — всего лишь в месячный срок запустить оружейное производство в Коврове. Всего лишь. Цеха там уже отстроили, оборудование и станки или стояли, или спешно устанавливались, полная копия фабричного поселка тоже присутствовала… Ну, по большей части. Только одной малости и не хватало — тех, кто будет работать в этих самых цехах, литейке и прочих производствах. Короче, по результатам его деятельности, Сестрорецкая фабрика начисто лишилась второй смены, зато курсы подготовки приняли новую партию вчерашних крестьян — выпускники же оных как раз пригодились, чтобы восполнить "потери" в фабричной мастеровщине. И хотя результат всех этих переездов и реорганизаций был достаточно скромным (Ковров так пока и не выдал ни одной винтовки или пистолета) все же все основания для легкой зависти у Лунева и Герта были — управляющий компанией разрешил все свои поручения даже раньше назначенного срока. Хм, и тут же получил новое задание. Какое — не говорит, но судя по тому, что его семейство вдруг озаботилось сборами, а сам он зачастил в Москву… Кстати, и Горенин со своими ревизорами тоже перебрался в первопрестольную. А Греве как уехал в Кыштым, так и не возвращается — зато что ни письмо, так заявка на дополнительное оборудование. Совпадение?! Нет уж, вряд ли. Интересно, что же такое грандиозное задумал Александр Яковлевич, что все в постоянных хлопотах да разъездах?

— Прошу-с!

Неслышно подкравшийся половой, сноровисто сгрузил содержимое своего подноса на стол и отправился за следующей порцией небольших тарелочек и вазочек — был грешок за почтенным станкостроителем, любил он вкусно и обильно отобедать. Причем, к зависти окружающих, такое чревоугодничество совершенно никак не сказывалось на его сухопарой фигуре. Окропив лимонным соком тоненькие, полупрозрачные ломтики лососины, господин директор еще раз принял для аппетита, чуток закусил, а затем методично прошелся по всему, на что только падал его взгляд. Свежайшая буженина с хреном, потом мясные блинчики, после них кусочек нежнейшего молочного поросенка, затем чуть-чуть духовитой соляночки… Идиллия гурмана была прервана самым грубым и жестоким образом. Два незнакомых господина, не спросив никакого разрешения, подсели за стол к Герту, после чего один из них укоризненно произнес:

— Опять вы за старое принялись, Иммануил Викторович. Нехорошо-с!

Недрогнувшей рукою отправив в рот последнюю ложку солянки, Герт аккуратно промокнул уголки губ белоснежной салфеткой и без особого интереса спросил:

— С кем имею честь?..

— Ну, это не так уж и важно, потому что…

— И все же?

— Мы из дирекции завода "Людвиг Нобель".

Если гости незваные и ждали, что сестрорецкий директор переменится в лице, то делали они это зря. Задумчиво скользя взглядом по столу и внимательно прислушиваясь исключительно к себе (вернее, к собственному животу) Герт мимоходом приободрил умолкнувшего оратора:

— Ну что же вы замолчали, любезнейший? Продолжайте, прошу вас.

Гости переглянулись, после чего тот, что помоложе, вкрадчивым голосом поинтересовался:

— Вчера с нашего завода уволились двое отличнейших инструментальщиков, и я думаю, все мы понимаем, где именно они теперь будут работать.

Герту, по зрелому размышлению, все же восхотелось соленого нежинского огурчика. Причем именно после рюмочки водки. Что он тут же и исполнил.

— Дирекция завода находит неприемлемым сложившийся порядок вещей! И предупреждает, что если подобное повторится, то предпримет самые решительные меры. Даже и непопулярные!

Одного огурчика оказалось мало. Зато водочки больше не хотелось — а значит, что обед плавно подходил к своему завершению. Если бы его еще не портили всякие назойливые личности, было бы вообще все просто замечательно. Увы, мир еще так несовершенен!..

— Про инструментальщиков ваших я в первый раз слышу — но уж если придут ко мне, гнать не буду. Остальное вздор и ерунда. Так что если у вас на этом все, господа, то не смею вас задерживать.

Щелкнув пальцами, гурман намекнул половому, что пришло время десерта.

— Удивительный вы человек, Иммануил Викторович. Неужели, и в самом деле ничего не боитесь? Времена нынче такие, что всякое бывает. Например…

— Например вам свернут шеи, и похоронят на Митрофаньевском кладбище.

Тихий спокойный голос нового участника беседы подействовал на представителей заводской дирекции подобно ушату холодной воды — они не заметили, как у них за спиной оказался обладатель этого голоса. Зато очень хорошо почувствовали его хватку у себя на шее. А вот второй плечистый мужчина за соседним столиком так и остался сидеть, разве что немного передвинул свой стул — так, чтобы в любой момент невозбранно с него вскочить. Да слегка развернулся, чтобы удобнее было смотреть в зал.

— Иммануил Викторович, эти господа вам надоедают?

— Именно что надоедают, Спиридон. Пугают чем-то, угрожают…

Герт с ясно видимым удовольствием полюбовался на растерянные лица незваных гостей, а затем еще с большим удовольствием принялся за воздушное безе, поданное расторопным половым.

— Встали, и на выход. Замечу кого либо из вас рядом с Иммануилом Викторовичем — изувечу. Подошлете кого — найду и убью. Пошли!