Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 207

— Погуляй немного, доходной.

Жилистый арестант гневно вскинулся, и совсем было хотел отказать (вернее послать, далеко и надолго), но под взглядом просителя удивительно быстро увял, и резво освободил нагретое место. Подскочил и его сосед, вечно хмурый бугай в странной, но удивительно удобной черной одежонке. Уж как только не пытались у него вызнать, где можно обзавестись такими шикарными вещичками — все отмалчивался, ирод. Одно слово — душегубец и жмот, ни себе, ни людям! Правда в этот раз вся его хмурость да неприветливость куда-то подевалась — наоборот, глаза так вылупил, словно собственноручно заделанного покойника рядышком увидал.

— Ваше?..

Уже вся камера проснулась, и с немалым любопытством наблюдала за встречей старых знакомцев. Да что там немалым — большим, очень большим любопытством, аж уши шевелились. Скучна арестантская жизнь на события, ой как скучна, а тут такое счастье привалило!

— Не спится, Демид?

— Никак нет, командир! А?.. А вы как здесь?

— Да вот, в гости к тебе решил зайти.

С изрядным сомнением поглядев на отполированные доски лежака, так и оставшийся пока безымянным мужчина достал из внутреннего кармана газету. Аккуратно ее расправил, постелил, и только после этого соизволил приземлиться на нары сам.

— Ну что, как оно? Обзавелся тут новыми приятелями? А то, поди, и друзей завел, среди сокамерников да надзирателей, а?

Вопрос сопровождала легкая улыбочка, да и голос звучал неопределенно — то ли спрашивают, то ли укоряют.

— В гробу я их видел, и тех, и других.

Странно они выглядели вместе. Один — заросший недельной щетиной, в мятой одежде непонятного покроя, и непонятно чему радующийся. Второй выглядел и вел себя как какой-нибудь благородный, был одет как записной франт, гладко выбрит и причесан, да к тому же сохранял удивительнейшее спокойствие.

— Первых наверняка, а вот вторых — вряд ли.

Франт покачал головой, словно что-то вспоминая, и повторил опять:

— Да, вряд ли.

Его собеседника волновало совсем другое.

— Сильно я вас подвел, вашбродь?

— Это с чего бы?

— Так я человека убил…

— Ну, убил и убил. В первый раз, что ли?

Камера словно вымерла, прислушиваясь к негромкому диалогу двух… Подельников?

— Так-то ж на службе, по приказу.

— А теперь ты где, на деревне у бабушки? И сейчас выполнял приказ, то есть, действовал согласно должностной инструкции. Так что весь спрос с того, кто ее составлял. Если более конкретно, то с меня. А ты сходишь на исповедь, примешь епитимью, немного пожертвуешь на благие дела — и все. Словом, как обычно. Понял?

— Понял. Только это. А как?.. Ну, теперь?

Несмотря на сложную формулировку, вопрос поняли правильно.

— Теперь? Будет суд, на котором тебя будет защищать очень хороший адвокат. В самом худшем случае отправишься в Сибирь. В двухгодичную командировку. Там у меня тоже есть, что экспедировать. Будешь ютиться с женой и детьми в собственном двухэтажном домишке на полудюжину комнат, получать зарплату и командировочные, и спокойно заниматься привычным делом. В САМОМ худшем случае.

Демид оживал прямо на глазах, а вера в командира и так не пропадала. Его сиятельство еще в отряде доказал, что о своих заботится, и никогда не бросает. Никогда!

— Кстати, тебе еще штраф с премией полагается. За что штраф, объяснять надо?

— Э?..

— Связал бы покойничка вовремя, здесь бы не оказался. Не говоря уже о том, что тот мог Игната толкнуть не голой рукой, а ножом. Аккурат в почку бы и пришлось. Так что тысячу рублей с тебя долой — за нарушение инструкции.

Благодарные слушатели и так молчали, а услышав про такие страсти (и деньги), вовсе онемели. Убийцу наказали не за то, что убил, а за то, что какие-то там правила нарушил!

— Премия, две тысячи. Товарища все же защитил, побег задержанного предотвратил. Пусть и несколько кардинальными мерами, хе-хе. Пять сотен тебе в плюс. Остальное страховщики накидали, так сказать, в благодарность за меткий выстрел. Твоя пуля помогла им сильно сэкономить на страховых выплатах по кражам. Вот и расщедрились. Ладно, что-то засиделись мы с тобой, а дел еще много.

Мужчина в непредставимо дорогом костюме поднялся, и спокойно дошел до массивной двери. Оглянулся, насмешливо изогнув бровь, дождался, пока его нагонит замешкавшийся подельник (в этом уже никто и не сомневался), и легонько бухнул в дверь кулаком. К невероятному охре… Изумлению всей арестантской братии, их сосед по нарам спокойно вышел вслед за непонятным франтом. Все! Больше они этой странной парочки никогда и не видели. Зато слухи по "тюремному телеграфу" пошли один страшнее другого. Разнились они от рассказчика к рассказчику все больше и больше, но все же кое в чем схожесть имели. Первое — в Русской оружейной компании платят премию за каждого убитого, и служат там в экспедиторах такие душегубы, что просто жуть! Им что курицу зарезать, что человека удавить, разницы почитай что и нетути. Второе — отпускают этих нелюдей потом без суда и следствия, да еще и в камеру к ним знакомцы заходят и выходят, прямо как к себе домой. Ну и третье, что логично вытекало из первых двух — промышлять на железной дороге становилось слишком опасно. Этак полезешь в вагон, а там башку прострелят, уши отрежут для отчетности, и тело где-нибудь на перегоне скинут, чтобы значит, без лишней мороки. Или вообще, "мокроделы " эти, сами в вагон кого подходящего затащат. И того. Тышшу рублев за голову! Тут и святой не удержится, куда уж нам, многогрешным… Вот такие вот дела.

А князь Агренев и его экспедитор миновали несколько решеток, втрое больше постов с надзирателями, и вышли на свежий воздух. Воля! Всю сладость свежего ветра и чистого неба над головой, поймет лишь тот, кто хоть пару ночей полежал на арестантских нарах.

— Идешь прямо и никуда не сворачиваешь. Через квартал будет мелкая гостиница под громким названием "Отель". Назовешь там свое имя-фамилию, проведут в номер. Все твое там, приводи себя в порядок, жди меня. Вопросы?

— Никак нет, командир!

Глядя вслед Демиду, рванувшему торопливой трусцой к вожделенной бане и мыльно-рыльным принадлежностям, Александр задумчиво протянул.

— Это хорошо, что нет.

Поглядев на свои наручные часы, освободитель экспедиторов с большим неудовольствием обнаружил, что рискует стать опозданцем. Ну или опоздуном. Что так, что так — все одно нехорошо-с!

— Извозчик! К дому уездного предводителя. Знаешь, где это? Ну так гони, рубль сверху!

За два дня до этого…

Услышав напористый стук в дверь, коллежский советник Ферапонтов проклял тот день и час, когда ему в руки, и соответственно в производство, попало дело о стрельбе и убийстве на железнодорожной станции Ландварово.

— Вы позволите?

Столичный адвокат обладал тактичностью носорога, вежливостью голодного льва и обаянием очковой кобры. Все это дополнялось большим профессиональным опытом, так что общение с ним давалось провинциальному служителю Фемиды очень… Сложно, скажем так.

— Разумеется.

Проследив за тем, как заняли его стул для посетителей, а с ним и часть собственного стола (портфелем, одна стоимость которого уже вызывала язвительную изжогу), следователь счел, что пора переходить к делу.

— Итак, чем могу?

— Один момент-с. Вот, прошение моего клиента.

— Так-с. Освободить до суда, под залог? Хм!

— Именно-с. Я уже переговорил с вашим начальством, они возражений не имеют. Какую сумму вы определите залогом?

Как же хотелось скромному служащему Следственного отделения выгнать вон этого напористого, и раздражающего своей вежливой наглостью типа! Увы. Нельзя. Зато можно слегка помотать нервы, ну или хотя бы попробовать это сделать.

— Не будем торопиться, Николай Платонович. Освобождение под залог применяется обыкновенно к заключенным вполне благонадежным, показавшим себя с лучшей, так сказать, стороны. Вашего же клиента к таковым отнести довольно-таки затруднительно.