Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 194

Вместо ответа девушка просто открыла перед ней дверь, предварительно звучно щелкнув чем-то на стене. Вспыхнул яркий свет новомодных электрических ламп, и Татьяна Львовна, сделав по инерции пару шагов, попала в настоящий рай для истомленного долгой дорогой путешественника. Точнее, путешественницы. Сколько всего интересного и притягательного было здесь для ее жадного взора! Словно бы светящийся всей своей полированной поверхностью сиреневый мрамор стен, по которому затейливой вязью змеились ярко-коричневые прожилки. Розовые и черные ромбики гранита на полу, мягкий свет утопленных в стену плафонов, бросающих мягкие лучи света в бездонную серебристую глубину большого зеркала… Глубина эта, кстати, была далеко не пустая — в ней отражались изящные полочки, заполненные флакончиками с туалетной водой, плошками с жидким мылом, и прочими многочисленными ароматическими радостями тела. Но все же самым интересным было не это. Отлитая из темно-золотистой бронзы, изрядно вместительная и очень красивая ванная — вот что занимало и центр далеко не маленькой комнаты, и все внимание соскучившейся по ощущению чистоты гостье. Ванна эта была не каким-то там прямоугольным корытом, в котором только и можно что стоять, пока тебя поливают из кувшина. Нет, она являлась подлинным произведением искусства, почти что настоящей купелью! Весьма солидных размеров и изысканно-плавных форм, невероятно уютная и удобная, даже пустая она уже навевала сладкую истому и нетерпеливое предвкушение долгих водных процедур. А уж когда купель была полная, умеренно горячей водой, с тихим клекотом изливающейся из двух красиво изогнутых кранов! Последние остатки недовольства племянником незаметно растворились при виде всего этого великолепия, а единственное что осталось — так это сожаление. О том, что ужин она сегодня пропустит…

Спалось на новом месте просто замечательно. Так замечательно, что Татьяна Львовна даже позволила себе проспать завтрак, хотя в своем имении вставала чуть ли не с первыми петухами. Впрочем, достаточно скоро выяснилось, что ничего-то она и не проспала — в доме племянника трапезничали не по часам, а по желанию. Утолив легкий телесный голод, госпожа Лыкова тут же почувствовала голод духовный, под названием любопытство — и вот его-то утолить было гораздо сложнее. Пришлось пройтись по этажам и даже заглянуть в подвал (тем более что он вполне тянул на еще один этаж), и только после этого любопытство ненадолго утихло. Знакомясь с обстановкой и отделкой комнат, тетушка князя не переставала удивляться: как же бедно живет ее племянник! Словно бы и не аристократ, а какой-то купец второй гильдии. Минимум позолоты и лепнины, почти нет картин и акварелей, ковры и обивка стен подобраны не в тон к мебели, и вообще — во всем чувствовалось отсутствие твердой женской руки и вкуса.

— Берлога холостяка!

Впрочем, кое-что одобрения заслуживало, явно выбиваясь из общего безлико-скромного стиля. Например, шикарнейшая библиотека. Столь солидное собрание книг, примерно треть которых была на иностранных языках, только лишь одним своим видом внушало уважение к своему хозяину. Толстенные тома по медицине, написанные на мертвой ныне латыни и вполне живом русском и английском, разбавлялись трудами по химии. Особенно потрепанной выглядела книга за авторством господина Менделеева — кстати, на ней и дарственная надпись от автора обнаружилась, прямо на первой страничке. Географические атласы перемежались физикой и электротехникой, право соседствовало с справочниками по металлургии, а военные труды с историческими. И все это богатство явно не простаивало без дела, молчаливо свидетельствуя о широчайшем кругозоре и необычайном множестве интересов князя Агренева. Вторым местом, которое пришлось по душе сорокапятилетней помещице, был подвал. Не весь, конечно, а уютная баня в нем. Гладя липовую обшивку стен в маленькой парилке и любуясь затейливым узором на бортике небольшой, зато теперь уже самой настоящей купели, Татьяна Львовна даже пожалела, что не сможет устроить нечто подобное у себя в имении. Как и туалетную комнату, наподобие той, что находилась на втором этаже — все это стоило дорого, просто безумно дорого, и было по карману действительно немногим. Таким, как князья Юсуповы, например, или Шереметевы — то есть признанным богачам, обладателям многомиллионных состояний.

Кстати, в некоторые комнаты (в частности, в кабинет) она попасть так и не смогла, а предназначение других осталось непонятным — вроде большой светлой залы, уставленной странными приспособлениями. Например, толстая железная палка, на края которой прикрепили тяжеленные чугунные "блины" — а затем положили все это на специальные упоры, торчащие из короткой и узкой лежанки. Точно такие же блинчики, блины и целые блинищи лежали аккуратными пирамидками почти по всему помещению — но в основном все же рядом со станками, один вид которых навевал неприятные ассоциации. Словно бы инструментарий средневекового палача… Фу! И что со всем этим делал племяш? Опять-таки, непонятно и странно!

— Н-да, Саша многое должен мне рассказать.

С потолка на массивной цепи свисал большой кожаный мешок, набитый чем-то упругим, в небольшой стоечке покоились сабли, шашки и пара рапир. На дальней от входа стене нашлись пять деревянных щитов, прикрепленных на манер креста — один большой, по центру, и четыре маленьких, ощетинившихся наподобие дикобраза, торчавшими в разные стороны ножами. И прочими острозаточенными железяками, самых разнообразнейших форм и размеров. Нет, конечно, можно бы было и предположить, что перед ней обычнейший гимнастический зал?.. Вот только обилие колюще-режущего оружия, странные палки, отполированные частыми прикосновениями, и не менее странные железки, торчащие то тут, то там по всему помещению, эту догадку напрочь отрицали. По скромному мнению и опыту Татьяны Львовны, всего этого для занятий гимнастическими упражнениями не требовалось. Направляясь в большую гостиную, где ее наверняка уже дожидалась дочка с мужем, гостья не преминула заглянуть и на кухню — осматривать так осматривать, не пропуская ни малейшего закоулка и чуланчика. Ну что сказать?.. Ее ожидания полностью оправдались. Вместо полутемной комнатушки, заставленной русской печью и маленькой плитой, полной влажных испарений, полок с посудой и большой лохани для мытья грязных тарелок — ее взгляду открылось обилие яркого света, кафельной плитки и мраморных столешниц. Узкие шкафы с застекленными дверками, длинный и широкий стол-стойка, расположенный ровно посередине кухни, и превеликое множество непонятных, но явно удобных и сильно облегчающих готовку приспособлений, холодно сверкавших полированной сталью прямо в глаза. И чистота, просто невероятная чистота и порядок! А еще уют и продуманность обстановки, видимое удобство и качество каждой мелочи, что только не попадалась на глаза. Это было столь неожиданно и невероятно, что… Да не бывает такого, и все тут! Нет, ну в самом-то деле — порядок на кухне? Помещица внезапно начала сомневаться в собственном рассудке. Вернее, в наличии такового у племянника — это ж надо, устроить из помещения для варки и готовки еды натуральнейшую лабораторию! Да уж. Последний же удар нанесла собственная дочь. Когда помещица наконец-то дошла до дверей гостиной, то первым, кого она увидела, была стоявшая рядом с окном Анна. И ведь не просто так стояла, а увлеченно тянула тоненький шнур вниз и немного на себя. Казалось бы — ну какая ерунда! Если бы вслед за этим нехитрым движением не стали сами по себе раздвигаться шторы, сделанные из длинных полосок светло-зеленого шелка.

— Изумительно! А если так?

В руку лег новый шнур, и полоски ткани внезапно повернулись ребром. Еще одно движение — и они развернулись обратно, полностью перекрыв поток света. В наступившем легком сумраке слабо-слабо прозвучал восхищенный голосок кузины фабриканта.

— Изумительно! Наверное, кузен выписал это чудо из Англии, да? Нет?.. Скажите, а где ЭТО можно приобрести?

— Пока нигде, Анна Петровна, массовый выпуск штор-жалюзи начнется не раньше сентября этого года. Это же всего лишь опытный образец, так сказать, хозяйская привилегия… Но я думаю, что ваш брат не откажет вам в такой малости. Если хорошо попросите.