Александр Агренев. Трилогия (СИ) - Кулаков Алексей Иванович - Страница 177

— Это как же так, а?

— Ну-ка, определи его на вон ту лавку!

Мужчина в самом расцвете сил и возраста, растерялся как маленький ребенок. Но все же без дальнейших вопросов и промедления выполнил все, что было указано, усадив домашнего любимца подальше от себя. А его сиятельство огляделся по сторонам, немного нахмурился и снял со стены отцово наследство. Резко подошел, выставил крест перед собой… Савватей в полном остолбенении смотрел, как вздыбив шерсть и шипя словно три гадюки сразу, его кот задним ходом подался на выход из угла, в одно мгновение перемахнул немаленькую горницу и скрылся за печкой.

— По мне так зря ты его в доме держишь. Ну да ладно, то дело твое. Поехали?

Глава 2

Александр шел по слегка заснеженным улицам Санкт-Петербурга и старался ни о чем не думать, отдыхая после двухчасового общения с патриархом мировой науки. Встреча с солнцем русской химии господином Менделеевым, принесла ему не только много радостных эмоций, но и некоторую головную боль, а так же определенный сумбур в мыслях. Так как Дмитрий свет Иванович, после всех тех интересных сведений и не менее интересных заказов, что вывалил на него князь Агренев, вполне закономерно записал своего титулованного работодателя в особы "имеющие некоторое представление о химии". Итогом такого признания стало то, что великий ученый несколько расслабился и стал обильно уснащать свою речь профессиональным сленгом химиков. Соответственно и понимать его стало в разы и разы сложнее. Так как некоторые сокращения и термины, общепринятые в химической науке девятнадцатого века, звучали для Александра непонятной абракадаброй. Или вообще сущей ересью — с точки зрения правоверного (хоть и сильно недоучившегося) студента-химика, получавшего свои знания на стыке двадцатого и двадцать первого веков.

"А пару раз так и вообще ничего не понял! Зато запомнил. Ладно, зайду в букинистическую лавку и поищу какой-нибудь справочник. Или словарь, русско-химического языка".

Зато теперь он знал, что просить Менделеева рассказать о чем-либо поподробнее очень опасно — тот самый случай, когда надо бояться своих желаний. Иначе — кратковременный паралич мозга, пытающегося поддержать беседу на должном уровне, просто-таки обеспечен. Главным же итогом нынешнего утра стали три события, одно крупное и два сравнительно мелких. Первое, он своими руками потрогал опытную модель ацетиленовой горелки — перед тем, как ее стали готовить к отправке в Сестрорецк. И второе: вскоре в Варшавский окружной военный госпиталь повезут на клинические испытания сразу четыре килограммовых банки кислоты. Разумеется, не какой-нибудь там серной или борной (зачем бы она там была нужна), а совсем даже ацетилсалициловой. Но чтобы не мучить знакомого доктора медицины столь зубодробительным названием, Александр подписал банки проще — Аспирин. Месяца через полтора, кстати, по тому же адресу отправят еще одну кислоту, на сей раз аскорбиновую. Ну и самое главное — великий химик согласился возглавить институт имени себя. Точнее, пока всего лишь скромный исследовательский центр, именуемый еще более скромно — лабораторией Менделеева. Надо сказать, Дмитрий Иванович долго не соглашался, находил веские причины и постоянно ссылался на свою вечную занятость вопросами науки… Первый раз он засомневался, когда узнал что у него будет сразу два заместителя — по административной части и вопросам снабжения. Второй, когда ему сказали что учеников-помощников, вернее их денежное содержание возьмет на себя компания РОК. Третий, когда узнал, что в Кыштыме под производство пироколлодия и удобрений его рецептуры строят целый химический комплекс — и конечно же, он будет на нем самым желанным гостем. Было еще и четвертое и пятое и даже шестое, но окончательно его добил тот факт, что его попросили выбрать место, где будут (ежели он только даст свое согласие, разумеется) ставить-строить саму лабораторию и два дома-коттеджа для его жен.

Вспомнив весьма своеобразное семейное положение знаменитого на весь мир ученого, Александр улыбнулся. И почувствовал, что понемногу приходит в себя.

"Даже тут проявилась его оригинальность! Развестись с одной, жениться на другой, и продолжать как ни в чем не бывало общаться с первой. Зачастую завтракая с Анной Ивановной, обедая с Феозвой Никитичной, а ужиная опять же в обществе молодой супруги. К тому же, насколько я понял, они и на отдых в Крым ездят этаким своеобразным трио. И дети между собой дружат"

Уже подходя к зданию юридической конторы "Лунев, Лунев и сыновья", молодой мужчина немного замедлил шаг, на пару мгновений задумался, после чего вообще встал. Постоял так несколько минут, тряхнул головой, приходя в себя, и спокойно продолжил свой путь. Параллельно вспоминая, сколько раз за прошедший год его сравнили с демоном-искусителем. По всему выходило, что много — так много, что он даже не смог посчитать. Он соблазнял перспективами и намеками, играл словами и смыслом фраз так, что его собеседники неизменно оставались довольны, считая что его предложения в первую очередь несут выгоду именно им. К примеру, те химики, что рекомендовал его недавний собеседник, соблазнились материальным достатком (тоже, если подумать, не последняя вещь) и возможностью свободного творчества. То, что темы и направления этого самого творчества определял работодатель, их ни в коем разе не смутило. А многочисленных знакомцев неугомонного Герта, с завидной регулярностью появлявшихся на его горизонте, он даже и не пытался хоть как-то соблазнять — наоборот, те сами были готовы доказывать свою полнейшую необходимость и предоставить самые лестные (для себя, естественно) рекомендации.

Подойдя к небольшому крыльцу при входе в контору, Александр без малейшего удивления констатировал, что дела у почтеннейшего Вениамина Ильича идут все лучше и лучше. Старая двустворчатая дверь, покрашенная в темно-бурый цвет, бесследно пропала, и на ее месте гордо сверкали любовно начищенными бронзовыми ручками (скорее уж поручнями) две новенькие лакированные дубовые створки. Неплохо смотрелась и табличка рядом с ними, извещающая любого кто только мог читать, о приемных часах. Но лучше всего выглядел швейцар, плавно и в то же время быстро открывший ему дверь, и не забывший при этом почтительно склонить голову.

"Интерьеры, как я посмотрю, тоже освежил. И молодежи добавилось — в прошлый мой визит народу в конторе было заметно меньше, а возрастом заметно старше. А вот и хозяин".

Выглядел личный юрист князя Агренева не очень. Слегка похудел, под глазами просматривались еле заметные тени, да и вообще здоровым видом не блистал — но держался бодрячком, встретив долгожданного гостя ровно посередине своего кабинета. Поприветствовал, дождался ответной вежливости и с места в карьер начал обсуждение накопившихся дел.

— Александр Яковлевич, ну наконец-то! Я уж раза два в Сестрорецк ездил, справлялся, когда вас можно ждать.

— Позвольте узнать причину такого нетерпения?

Причина, а вернее даже повод искать встречи со своим клиентом, у стряпчего был вполне уважительный: потомки эллинских героев решили приобрести двадцать пять тысяч винтовок Мосина-Агренева, столько же револьверов Грав, ну и боеприпасы ко всеми этому богатству. Причем в количествах просто неприличных — примерно на год интенсивных боев всей греческой армии. Еще они спрашивали про кое-какую амуницию, и возможность рассрочки. Ну и сроки исполнения. Причем последнее интересовало так, что они едва ли не подпрыгивали от нетерпения. На грани этого был и Вениамин Ильич, так как упустить такой контракт… точнее будет сказать — любой контракт, где ему полагались приличные комиссионные. Так вот, это было выше его сил.

— Понятно. Скажите, а эти господа в курсе, что предлагаемая им винтовка несколько отличается от победившего на недавнем конкурсе образца?

— Да, и не имеют ни малейших претензий. Даже, я бы сказал, наоборот — им очень понравились эти отличия.

— Н-да. Ну что же, начинайте готовить бумаги, точные сроки я назову после беседы со своим управляющим.