Большая книга ужасов. Millennium - Усачева Елена Александровна - Страница 35

Она встала, подошла к двери и еще раз проверила замок. Внезапно дужка выскочила, и замок повис в петле.

– Да это же камуфляж! – догадалась Ксюха. – А ну-ка, проверим. – И она толкнула незапертую дверь.

– Чего надо? – послышался грубый возглас.

Ксюха вздрогнула, но не отступила.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, вглядываясь в темень сеней.

– Кому добрый, а кому не очень, – проворчал Игнат Палыч, появляясь в дверном проеме.

Последний луч заходящего солнца скользнул по его лицу и померк, словно испугался. Ксюха тоже немного струхнула. Уж очень недобрым был взгляд у Игната Палыча, глаза его сверлили ее, как две иголки, остриями торчавшие из-под густых седых бровей. «Настоящий колдун», – подумала Ксюха и невольно поежилась.

– Ну?! – прикрикнул на нее Игнат Палыч.

И тогда из-за Ксюхиной спины по-бабьи заголосила Наташа:

– Ой, дяденька Игнат! Ой, простите нас! Не по своей во-о-о…

Она зашлась в рыданиях. Ксюха же, повернувшись к Наташе, указала на ее свиное ухо:

– Вот, сами видите!

Колдун покосился на ухо, хмыкнул, равнодушно пожал плечами:

– А мне-то что за дело?

– Как это – что за дело?! – возмутилась Ксюха. – Хотите, чтоб у девчонки вся жизнь была испорчена?

– Так пусть и обращается к тому, кто испортил, – отрезал колдун, – не по адресу явились!

Наташка завыла тоненько, безнадежно.

– А мы, между прочим, не сами по себе пришли! – наседала Ксюха.

– Отрекомендовали меня, значит? – усмехнулся колдун. – Только я в рекламе не нуждаюсь и работы на дом не беру. И уж тем более не подчищаю за другими. Так что идите себе, девоньки. – И он хотел уже захлопнуть дверь перед Ксюхиным носом.

– Ну уж нет! – Она успела подставить ногу и изо всех сил уперлась руками в дверь. – Мы просто так не уйдем! Нас баба Люба прислала!

Сумерки быстро сгущались, лицо колдуна скрывала тень, но Ксюха успела заметить, как дрогнуло что-то на этом бесстрастном лице.

– Чего выдумываешь? – просипел он. – Баба Люба уж два года как на кладбище.

Ксюха пожала плечами.

– Вам, конечно, виднее, вы – местный. А только я с ней сегодня разговаривала, и она сказала, чтоб я к вам обратилась, если что, – приплела немного Ксюха. – Да еще добавила: скажи Игнату, что баба Люба велела вернуть то, что ему не принадлежит, в смысле, вам.

Колдун опустил голову, задумался, потом распахнул дверь.

– Входите, – буркнул он неприветливо. Девчонки не заставили просить себя дважды.

Глава девятая

В логове

Дверь скрипнула и закрылась. Ксюха очутилась в непроглядной темноте. С потолка что-то с шелестом сорвалось, пискнуло, и Ксюха с ужасом почувствовала чье-то прикосновение к своему лицу.

– Кыш, – приказал этому кому-то колдун. Он приоткрыл дверь, и в сенях стало немного светлее. Ксюха успела разглядеть темные углы, густо затянутые паутиной и заваленные рухлядью. Она поморщилась. Какой же неряха этот Игнат Палыч, даром что колдун!

Однако времени на созерцание сеней не было, и Ксюха, нашарив дрожащую руку Наташи, шагнула в горницу.

Она была разочарована. Ничего таинственного и волшебного. В избе была одна-единственная комната, обставленная по-спартански: закопченная печь, деревянный стол, лавка. Занавеска из полинялого ситца скрывала часть комнаты, надо полагать, там стояла кровать, если, конечно, этот странный колдун вообще когда-нибудь спит. «Да, Средние века отдыхают», – подумала Ксюха, разглядывая нехитрое убранство помещения.

– Садитесь, раз пришли, – хмуро распорядился колдун, ногой выдвинул из-под стола табурет и уселся сам, положив локоть на стол. Ксюха присела на лавку, потянула за собой Наташу, та тоже села.

Игнат Палыч пододвинул к себе керосиновую лампу, нашарил в кармане спички, зажег, подкрутил фитиль.

«Надо же, у него что, и электричества нет?» – Ксюха в недоумении взглянула на потолок.

– Нечего глазами стрелять, – буркнул Игнат Палыч, – пришла, так рассказывай.

– А я уже все сказала, – с вызовом ответила Ксюха.

Игнат Палыч насупил и без того насупленные брови:

– Ты мне не перечь! Говори – где видела бабу Любу? Да толком, толком!

Ксюха хотела было еще повредничать, но сдержалась. Кто его знает, этого Игната Палыча. Вон, у Наташки ухо свиное, а этот, чего доброго, еще чего похуже наколдует! Она вздохнула и принялась обстоятельно рассказывать все с самого начала. То есть с того момента, как они с Наташей на рассвете подглядывали за Хавронихой. Несколько раз ей казалось, что колдун усмехается в усы. Но лицо его оставалось строгим, даже угрюмым. Когда Ксюха пересказала ему свой сон, Игнат Палыч чуть подался вперед и стал прислушиваться внимательнее. Подумав, Ксюха решила рассказать и о девушке, предположительно Славкиной невесте.

– Вот и все, – закончила она. – Потом я очнулась, увидела Наташу с этим вот, – она кивнула на свиное ухо, – и решила сразу же идти к вам.

Колдун забарабанил пальцами по столешнице:

– Надо же, и откуда ты только взялась такая… Без году неделя, а лезешь не в свои дела.

– Не я первая начала, – огрызнулась Ксюха.

– Вы же знаете, дяденька Игнат, – заскулила Наташа, – скажите ей!

– Цыц! – прикрикнул он грозно. Наташа прикусила язык. – Не твоего ума дело, – добавил колдун. – Мало тебя родители учили, чтоб не подслушивала да не подглядывала.

– Житья совсем не стало, – всхлипнула Наташа.

«Да о чем они? – подумала Ксюха. – Когда же он ее расколдует-то? Или он и не колдун вовсе? Туда ли мы пришли? Может, надо эту Хаврониху как следует встряхнуть? А что, пойти прямо к ней и припереть ее к стенке! Ага, а она прямо так нас и послушает…»

– Дяденька Игнат, миленький, снимите с меня порчу, пожалуйста! – пропищала Наташа. – Я больше никогда не буду ни за кем подглядывать! Честное слово!

– Вот навязались на мою голову, – с досадой пробормотал колдун и велел Наташе: – Подойди!

Та поднялась со скамьи ни жива ни мертва, сделала несколько шагов, остановилась, понурив голову.

Колдун крякнул, наклонился, пошарил под столом и извлек оттуда металлическую тарелку – не тарелку, а что-то вроде блюда. Ксюха догадалась – оно старинное, аж края позеленели. А в центре – светлое, как будто золото полированное.

– Смотри сюда, – приказал Игнат Палыч, ткнув в середину блюда заскорузлым пальцем.

Наташа послушно уставилась в блюдо. А Ксюха тем временем во все глаза наблюдала за ней.

– Что видишь? – допытывался колдун у Наташи. Та прищурилась, всматриваясь. Колдун нетерпеливо дернул ее за руку, так что она чуть носом не ткнулась в блюдо.

– Ой, вроде я там, – пискнула Наташа, – только… только уши у меня нормальные!

Колдун схватил ее за свиное ухо, пригнул к себе, да как рявкнет:

– А ну, пошла вон!

Ксюха вздрогнула. Наташа закричала – дико, страшно; а потом что-то как шарахнет, взвизгнет, полыхнет! Ксюха скатилась с лавки, закрыв руками голову. Завоняло паленой шерстью и жжеными спичками.

Ксюха с опаской приподняла голову. Наташа сидела на полу, ошарашенно озираясь по сторонам. Колдун швырнул блюдо под стол.

– Хватит валяться, – проворчал недовольно. Ксюха вскочила, бросилась к Наташе, подняла ее. Та все еще была не в себе. Зато уши у нее были, как и прежде, оба человеческие.

– Чудеса, – прошептала Ксюха, – как это вам удалось?! И как это вообще получается?

Колдун усмехнулся, теперь уже открыто.

– Интересно? – спросил он.

– Конечно, – согласилась Ксюха. Наташа подняла руки и ощупала уши:

– Получилось, получилось, – прошептала, – дяденька Игнат! По гроб жизни!..

Он отмахнулся.

Ксюха покосилась под стол.

– Оно волшебное? – спросила она.

– Зеркало-то? – колдун снова усмехнулся. – Конечно, волшебное.

– Так это зеркало! – дошло до Ксюхи. – И как же я сразу не догадалась! Оно очень старинное, да?

– Да уж не новодел, – колдун откровенно улыбался, – понравилось?

– Занятная вещь, – светским тоном ответила Ксюха. – Но если ею не уметь пользоваться, то, в общем, бесполезная.