Рассказы о животных - Рохт Рихард - Страница 23

Ночлегом ему по-прежнему служил сарай, но днем он бывал там редко, бродя в поисках пищи и знакомясь со всем новым, что окружало его. Отдыхал он то тут, то там, но всегда неподалеку от какого-нибудь дерева. Первый день в лесу не прошел для него даром: он никак не мог забыть, что чуть было не пал жертвой лисы.

С ним и теперь случались опасные приключения, но он всегда вовремя успевал забраться на ближайшее дерево. Раз Оту столкнулся с рысью, она тоже из рода кошачьих и лазит по деревьям не хуже, чем кошка. Однако рысь значительно крупнее, и поэтому она не смогла поймать Оту, хотя и полезла за ним на дерево. Оту поднимался все выше и выше, к самой вершине, но потом ветки стали такими тонкими и гибкими, что рысь не решилась следовать дальше. Она спустилась пониже и, выбрав сук потолще, уселась на нем. Так просидели они на одном дереве несколько часов - кот на верхнем этаже, рысь - на нижнем. И снова Оту оказался в невыгодном положении, как и в тот раз, когда чуть не попал в лапы лисы. Внизу, на толстом суку, рыси было гораздо удобнее сидеть, чем коту наверху, на тонкой ветке. Когда рысь шевелилась, макушка дерева раскачивалась, и кот, цепляясь когтями за ветку, с трудом удерживался на ней. В любую минуту он мог полететь вниз. Свалиться же с такой высоты - значило разбиться насмерть, и рысь тогда подобрала бы все, что осталось бы от него после падения. Оту понимал это, и еще больший страх охватывал его. Он мог лишь благодарить судьбу, что мышцы его успели окрепнуть, а когти стали острее, чем тогда, когда его преследовала лиса.

Однако и теперешнее его положение становилось все более опасным. Сидеть, вцепившись в тонкую ветку, даже при хорошей выносливости было чересчур утомительно.

Но, к счастью для Оту, рысь - зверь нетерпеливый и раздражительный. Через некоторое время ей надоело сидеть на ветке, и она ударила лапой по дереву с такой силой, что бедный Оту наверху затрясся, как яблоко на яблоне под порывом ветра. Затем хищник, злобно повизгивая, слез с дерева. В лесу рыси встречаются не часто. Лишь изредка появится какая-нибудь из них и снова бесследно исчезнет. Так пропала и та, что осаждала Оту. Она слезла с дерева, продолжая сердито взвизгивать, и удалилась в лесную чащу - голос ее доносился все глуше и глуше, пока наконец совсем не затих.

Обычно рысь охотится за зайцами и косулями, и кот для нее был в диковинку. Но убедившись, что поймать этого странного зверя не так-то просто, она решила отказаться от кошачьего мяса, которого ей, очевидно, пробовать еще не приходилось. Вполне возможно, что, поймав кота и отведав его мяса, рысь была бы немало разочарована, так как козлятина и кошатина - вещи совершенно разные. Но возможно и то, что рысь имеет на этот счёт иное мнение.

Другой, еще более необычный случай произошел с Оту, когда ему повстречалась большая змея. Дома ему не доводилось видеть змей. Рысь и лиса были такие же четвероногие, как, скажем, известные ему собаки. Собак Оту остерегался и даже умел кое-как защищаться от них. Но змея? Что за чудище эта длинная живая колбаса - Оту не мог понять. Увидев впервые змею, свернувшуюся клубком на кочке, он издали принял ее за большой круг кровяной колбасы. Именно такую иногда хозяйка делала и ставила жариться в печь. Не раз, когда печь начинала остывать, Оту забирался туда, чтобы отведать колбаски.

Однажды он при этом сильно обжегся и с тех пор уже не отваживался залезать в печь, предпочитая дождаться момента, когда хозяйка забудет убрать колбасу со стола.

И увидя теперь такую заманчивую колбасу в лесу прямо на кочке, Оту был приятно поражен. Ему и дома не часто перепадала подобная закуска. Это было бы и впрямь славной добавкой к мышам, свежей рыбке и птичьему мясу.

Но подойдя ближе, Оту заметил, что колбаса - живая, она шевелилась! И даже шипела, как он сам. И голова была у нее! Ой, и даже маленькие глазки, блестящие, черные и злые-презлые, так что у Оту мурашки пробежали по спине. К тому же у этой колбасы имелись зубы - и не какие-нибудь, а очень острые.

Оту разглядывал эту живую шипящую колбасу и ходил вокруг нее, как вокруг настоящей горячей колбасы.

Раз, когда он попытался протянуть к ней лапу, колбаса обнажила свои зубы и изо рта у нее показался маленький раздвоенный язычок. Еще немного, и она впилась бы коту в лапу, - а тогда ему наверняка пришлось бы худо.

Тут у него мелькнула смутная догадка, что это за существо шипит перед ним. В Оту вдруг проснулся инстинкт, заставив его насторожиться. Сам не зная почему, он почувствовал, что лежащая перед ним колбаса может быть весьма неприятной, опасной и ядовитой и что обращаться с ней надо крайне осторожно.

Однако Оту уже так свыкся с лесом, стал таким сильным и смелым, что решился отведать и этой колбасы. Пусть она опасна, пусть ядовита, но она же из мяса, и, как знать, может, под этой непривлекательной оболочкой скрывается довольно вкусное содержимое.

Откуда у него взялась такая прыть, он и сам не понимал. Видимо, Оту унаследовал ее от своих далеких предков. Раз! - и он схватил змею за спину у самой головы, да так внезапно и быстро, что ядовитая тварь не успела его ужалить. То, что последовало затем, явилось для Оту страшной неожиданностью.

«Колбаса» обхватила его, точно стальная пружина, и сдавила до того крепко, что у кота дух занялся. Бедный Оту чуть было не разжал челюсти, но инстинктивно догадался, что стоит ему открыть рот, как змеиная голова окажется на свободе и тут же укусит его. А этого он должен избежать любой ценой.

Так они барахтались долго. Оту держал змею за шею, змея же все сильнее обвивалась вокруг него и так крепко сжимала, что Оту только кряхтел. Просто ужас! Это было куда страшнее, чем зубы лисы или рыси.

Оту чувствовал, что не сможет долго удержать змею в зубах. Дышать через нос было трудно, и рот его готов был вот-вот раскрыться. А тогда бы Оту пропал. Предки его, может быть, и знали средство от змеиных укусов, может, змеиный яд вообще был для них не смертелен, однако сомнительно, чтобы и Оту располагал подобными познаниями. Во всяком случае, он мог тяжело заболеть от такого укуса и умереть с голоду.

Оту как будто понимал это: хрипя и задыхаясь, он продолжал держать змею за шею.

И вот словно кто подсказал ему: а не издохнет ли она, если впиться зубами поглубже!

Оту в отчаянии сделал последнее усилие: чуть-чуть разжал свои челюсти, чтобы тут же покрепче вцепиться в шею змеи.

По телу врага пробежала судорога, и Оту догадался, что он победил. Вскоре змея обмякла, железные объятия стали ослабевать, и кот мог дышать уже свободнее. Некоторое время он держал змеиную голову в своих зубах. Потом несколько раз укусил ее покрепче и лишь тогда отпустил. Голова змеи бессильно поникла, хотя в глазах ее все еще горела яростная злоба, а черный язык, точно смертоносная пика, высовывался изо рта. Хребет был перекушен, и поэтому голова перестала слушаться, - теперь змея не могла повернуть ее куда хотела.

Оту нелегко было высвободиться из змеиных объятий.

Несмотря на поврежденный позвоночник, она еще жила, и ее извивавшееся тело порой довольно сильно сжимало Оту.

Вырвавшись наконец, Оту сердито зафыркал. Нет, с такой колбасой он никогда больше не станет связываться. И хотя Оту был очень голоден, он не притронулся к змее, а ушел к реке, где ему удалось поймать несколько крупных плотвичек.

После этого случая Оту стал остерегаться змей.

Однажды утром в середине лета, когда Оту после ночной охоты спал в сарае, до его слуха донеслись скрип телеги и голоса людей.

Вот так сюрприз! Скрип телеги был Оту хорошо знаком - он не раз слышал его, когда жил у своих хозяев. И он живо представил себе все связанное с этим звуком: лошадь, телегу.

Людей Оту приходилось встречать теперь нечасто - два или три раза видел он их за все время, пока жил в лесу. У людей не было надобности наведываться сюда, в глухой лес и на далекие луга. Только изредка появлялся лесник, да иногда кто-нибудь из хозяев приходил взглянуть на свои покосы. Грибов в лесу пока не было, ягоды тоже еще не созрели, и людям тут нечего было делать.