Сторожевые волки Богов - Маркелов Олег Владимирович - Страница 79

Эльф уже без интереса наблюдал за поднадоевшей картиной очередного расстрела сторожевыми башнями осатанело лезущих на верную смерть одержимых. Вот уже последний из безумных воинов превратился в разлетающиеся по полосе безопасности куски парного мяса. Борис отвернулся, шагая в обратную от ворот сторону, когда далекий шум привлек его внимание. Звук, который был еще почти не слышен, но безошибочно узнаваем для снайпера – звук боя. Швецов стремительно развернулся к воротам, всматриваясь в прямую, как стрела, просеку, уходящую от ворот. Неясное движение в самом дальнем конце просеки еще невозможно было разглядеть. Эльф пожалел о том, что с ним сейчас зелдарская энергетическая винтовка с примитивной нерегулируемой планкой прицела, а не его любимый «Фа-барм Командо Компакт» с универсальным электронным прицельным комплексом, через который он с легкостью мог бы рассмотреть происходящее в просеке во всех подробностях. Или хотя бы «МРГ Матч», которую так любила Шерман и с которыми оба снайпера оказались на этой планете.

Звуки боя стихли, а темное пятно в просеке тем временем довольно быстро приближалось. Потом оно, словно инфузория туфелька, разделилось на несколько разновеликих пятен. Тут вновь зазвучало прерывистое завывание пушки, неясные пятна озарились всполохами выстрелов, и Борис разглядел в этих отсветах плоский корпус боевой машины.

– Он вернулся! – завопил Эльф в микрофон переговорного устройства. – Малыш вернулся! И обоз идет вместе с ним! Рогл, приготовься открыть ворота…

Древняя зелдарская военная база даже два века назад вряд ли видела на своей территории столь многочисленную команду. После того как, пробившись с боем через лезущие из леса группы одержимых, обоз втянулся в распахнутые ворота базы, все ее этажи наполнились жизнью и голосами. Малыш, отстреливающийся от нападающих, пока обоз и всадники заезжали в крепость, загнал свою боевую машину в последнюю очередь и тут же дал команду Роглу запереть защитный периметр. Башни вновь ожили, записав на свой баланс еще с десяток врагов.

Едва Майкл загнал машину на ее место, как из пола тотчас выполз и присосался к раскрывшемуся в брюхе гнезду толстый кабель. Видимо, как и в случае со стрелковым оружием, достаточно было разместить технику в своей ячейке, чтобы база в автоматическом режиме позаботилась о ее зарядке и обслуживании. Так или иначе, но сами заняться этим, кажущимся таким простым, делом диверсанты не могли из-за недостатка знаний элементарных принципов работы чужой техники.

Жители Дагрофа, как и подобает настоящим хозяевам, обретшим новый дом, немедленно занялись тем, на что у Зауса не хватало рук – они вычищали, вымывали, прибирали помещения базы. И, как по мановению палочки, огромный бункер стремительно приобретал жилой вид.

Малыш поднялся из транспортно-складского уровня на жилой этаж и первым делом поспешил в кубрик, где оставались раненые Самум и Упырь. Однако теперь, окруженный хлопочущими знахарками, в кубрике лежал один только Макс Майер.

– Самум? – едва слышно спросил Никсон, и по тому, как качнулась голова Упыря, он без слов понял, что потерял еще одного друга.

Майкл обессиленно осел на ближайшую койку и вокруг него сразу же засуетилась та самая сморщенная старуха, которая уже лечила его в Дагрофе. Опустошение и безразличие ко всему происходящему полностью завладели Никсоном. Даже жгучий голод, который терзал его последние двое суток и который не могли погасить даже пожираемые им во время привалов, устраиваемых обозом, огромные количества пищи, сейчас отступил, заглушенный этой пустотой. Малыш послушно подставлял старухе начавшие совсем уже затягиваться раны, а она густо мазала их темной мазью, бинтовала чистыми повязками и не прекращала удивленно цокать языком, что-то бормочи себе под нос. Впрочем, делала она это уже далеко не первый раз с тех пор, как боевая машина остановилась перед испуганно вставшим обозом, а из раскрывшегося люка вывалился полумертвый капрал. Счастливая от того, что увидела Никсона живым, Эрея объясняла, что знахарка удивляется той скорости, с которой на Майкле заживают любые раны…

– Ты здорово заставил нас поволноваться своим неожиданным отъездом, – высказал Упырь, который в повязках, наложенных расторопными знахарками, стал походить на древнеегипетскую мумию фараона, – Если честно, брат, я уже не ждал тебя увидеть вновь.

– А что бы со мной сталось? – притворно удивился Никсон.

– С теми ранами, которые ты получил, мало кто выжил бы, – пожал плечами Макс и тотчас скривился от боли, принесенной этим едва заметным движением. – Я думал, ты заедешь куда-нибудь в лес, потеряв сознание, да там и умрешь тихо, оставшись ненайденным еще на пару веков.

– Ты собрался сидеть тут пару веков, – усмехнулся Майкл, отметив, как близко был Майер в своих опасениях к действительности. – Бубен разве еще не пробовал подключить нашу аппаратуру?

– А ты думаешь, у нас время на это было и силы? Ребята по очереди несли службу часовыми на воротах. А свободные помогали зелдарцам трупы таскать. Тут и так духан был что надо. А если бы трупы до сих пор лежали… Так все время до вашего возвращения и прошло.

– А ты-то как? – поинтересовался Никсон, вспомнив, что о состоянии одного из последних ветеранов группы он даже не справился.

– Бывало и хуже, – невесело усмехнулся Упырь. – Только, видать, память подводит, не помню когда.

В кубрик вошел Атор, сопровождаемый Заусом и Роглом. Встретившись глазами с Никсоном, вождь почтительно склонил голову. Потом шагнул ближе и заговорил.

– То, что произошло в этих стенах, достойно не просто уважения, но поклонения. Никто из простых смертных не способен на то, что вы совершили. Словно сами боги дали вам свою силу и ярость своих сторожевых волков, – переводил ментат слова Атора, а стоящий за спиной вождя Зайс согласно кивал головой. – Я не знаю еще хотя бы одного воина столь же доблестного, бесстрашного и непобедимого, как ты, Малыш, и друг твой, зовущийся Упырем. Вы не принадлежите нашему племени, но дети воинов Дагрофа мечтали бы стать такими, как вы. И для любого рода величайшая честь иметь в своих рядах таких воинов.

Малыш и Упырь с удивлением смотрели на разговорившегося Атора, который, ко всему прочему, выглядел весьма торжественно. Только краем глаза Никсон заметил, как при первых же словах вождя знахарки во главе со сморщенной старухой шарахнулись к боковой стене и теперь замерли в почтительном полупоклоне. Вождь тем временем продолжал:

– Боги простерли свои длани над всем Зелдаром, пристально следя за деяниями детей своих в разных племенах. И какое бы имя ни носило племя, в любом из них есть самые могучие, мудрые и опытные воины, являющиеся защитой и опорой этих племен. Они лучше иных видны Богам, с них спрос выше, чем с остальных. Это сторожевые волки богов. Мне и верному Заусу выпала честь быть в их рядах. И право посвящать тех, кто воистину достоин такой великой чести. И я с надеждой и гордостью предлагаю тебе, великий Малыш, и тебе, великий Упырь, стать для нас братьями.

До Малыша замедленно доходил сейчас смысл напыщенных фраз вождя, поэтому он невольно улыбнулся, услышав сочетания «великий Малыш» и «великий Упырь». Но, заметив, непонимающий взгляд Зауса, стер улыбку с лица. Только после этого он сообразил, что именно предложил им только что Атор.

– Эй, Рогл, я сейчас не лучшим образом соображаю. – заговорил Никсон, тщательно подбирая слова, чтобы ненароком никого не обидеть. – Видно, по голове много наполучал. Скажи-ка, друг, что означает это звание сторожевого волка? Какой-то обет или обязательства? Или клятвы и серьезные ограничения?

Ментат перевел вопросы капрала на зелдарский, но отвечать начал сам, не дожидаясь каких-то слов от воинов:

– Ничего из того, что ты сейчас перечислил, Малыш. Только понимание, что ты теперь родной в этом племени. Но ведь родной – это не означает привязанный. Все остальное у тебя уже есть, раз уж волки предложили тебе стать одним из братьев. Ах да, вам придется отдать свое тело для нанесения обрядных татуировок.