Бунтарка - Макголдрик Мэй - Страница 63

– Я не получила надлежащей профессиональной подготовки, и это сказывается.

Она села рядом с Ребеккой, когда в комнату вошла миссис Ханнаган в сопровождении горничной, которая принесла поднос с чаем и бисквитами. Пока разливали чай, Джейн молча слушала, как женщины обмениваются мнениями о трудностях материнства. Минуту спустя экономка и служанка ушли.

– Знаете, с момента рождения Сэмюела я впервые с ним рассталась. – Ребекка сосредоточила взгляд на Джейн. – Стенмор любит подразнить меня, пользуясь моей привязанностью к нашим сыновьям.

– Мальчики выглядят такими счастливыми.

– Да, пока я балую их своим вниманием. Но винить в этом некого, кроме меня самой. – Она улыбнулась. – Полагаю, в этом состоит одна из трудностей позднего материнства. Когда у тебя большой жизненный опыт и меньшая расположенность к рискам.

Джейн отпила чая. Николас говорил, что Ребекка всего на три года старше ее.

– Уверена, вы гадаете, зачем я здесь.

– Разве что самую малость. Но как бы то ни было, я рада вашему визиту.

– Я тоже рада пообщаться с вами, – ответила Ребекка искренне, беря в руки чашку. – Больше года прошло с тех пор, как мы со Стенмором поженились. Но несмотря на широкий круг знакомых, обусловленный положением моего мужа в палате лордов, в Лондоне у меня мало хороших подруг.

От предложенных бисквитов гостья отказалась.

– Не то чтобы у меня были с этим большие проблемы. У меня такая наполненная жизнь, – возможно, вам это покажется странным, – однако мы с мужем стали лучшими друзьями. Но когда судьба сводит меня с женщиной, подобной вам, умной, неравнодушной, независимой, не соответствующей стандарту светской женщины, мне хочется подружиться с ней.

Если бы эти слова исходили от кого-либо еще и не были произнесены так, как произнесла их Ребекка, Джейн, возможно, обиделась бы. Хотя сама она чувствовала себя совершенно раскрепощенной в присутствии этой женщины, сочетавшей в себе прямоту и мягкость.

– У вас дар позволять людям чувствовать себя исключительными. – Джейн улыбнулась. – Вашему счастью можно позавидовать.

– Должна признаться вам, что не всегда была счастливой. – Сделав глоток чая, Ребекка вернула чашку с блюдцем на стол. – Я делала что могла для Джеймса, пока мы десять лет жили в Филадельфии. Наряду с тяжелыми были у нас и хорошие времена. И все десять лет меня не отпускали страх прошлого и неуверенность в будущем.

С момента их первой встречи Джейн поняла, что у этой женщины не все так просто, как кажется.

– Но я вернулась в Англию, – продолжила Ребекка. – И даже после того, как мы со Стенмором стали близки, все еще сомневалась, буду ли счастлива в браке с ним. Видите ли, Стенмор хотел постоянства, брачного союза, стабильности, но я считала себя недостойной его внимания, его имени.

– Но Николас сказал мне, что вы приходитесь сводной сестрой лорду Норту.

– Тогда ни Стенмор, ни я об этом не знали. Но даже если бы я знала, это мало что изменило бы. – Она бросила взгляд на закрытые двери. – За десять лет до этого я бежала из Лондона, потому что думала, что убила человека, защищая свою невинность. Но все равно это было убийство. Несмотря на мой отказ, Стенмор не стал ставить крест на нашем будущем. Он сказал, что готов уехать из Англии и поселиться со мной в колониях. А поскольку я не могла позволить ему этого, то была уверена, что он пойдет к королю просить о моем помиловании, чтобы я могла остаться.

– И что случилось дальше?

– Адвокат Стенмора и Николас узнали правду о якобы убитом мной человеке. Я, как они с тех пор говорили мне, только ранила это чудовище. Спустя несколько лет с ним расправился разгневанный муж обесчещенной им женщины.

У Джейн задрожали руки, и она поставила чашку на стол. Ребекка тоже не хотела причинить вред мужчине, которого любила, так же как Джейн.

– Несмотря на мое родство с лордом Нортом, объявление о моей свадьбе со Стенмором не обошлось без слухов и инсинуаций. Но мы сумели пережить это. – Она улыбнулась. – Постоянно сталкиваясь с элитой на многочисленных приемах, могу вас заверить, что любые сплетни ничего не значат, если брак крепкий. – Ребекка тронула Джейн за колено: – Вы, вероятно, полагаете, что мне легко так говорить, поскольку все это уже позади, но советую вам прислушаться к собственному сердцу и не обращать внимания на то, что думают другие.

– Это Николас просил вас приехать и поговорить со мной?

– Нет. Когда я увидела вас у нас дома два дня назад, то вспомнила, какой была сама. – Прямой взгляд Ребекки сквозил добротой. – Любой, кто увидит вас с Николасом, скажет, что он безнадежно влюблен в вас, а вы боитесь.

Джейн вздохнула:

– Я не его боюсь. Нет слов, чтобы выразить, как я его люблю.

– Поэтому и стараетесь делать то, что, по-вашему, для него хорошо.

При мысли о поджидающих впереди трудностях у Джейн голова пошла кругом, но впервые она осмелилась представить возможное будущее. И второе многократно превосходило первое. Тут она вспомнила о Ребекке.

– Благодарю за то, что вы стараетесь сделать для меня… для нас.

Ребекка ласково сжала Джейн руку.

– Я приехала не за ответами, а как женщина, решившая навестить новую подругу. – Улыбнувшись, Ребекка поднялась: – А теперь мне лучше вернуться, пока не лопнуло терпение няньки маленького Сэмюела.

– Когда вы уезжаете в Солгрейв? – спросила Джейн, провожая Ребекку до дверей.

– Завтра утром. Приглашение мое остается в силе. Непременно приезжайте в гости.

– Постараюсь. – Джейн порывисто обняла Ребекку. – И большое спасибо.

На крыльце к ним присоединилась миссис Ханнаган, вышедшая попрощаться с леди Стенмор. Когда карета графини тронулась, Джейн и экономка вернулись в дом.

– Не хочу проявлять назойливость, миссис Ханнаган, но вы, случайно, не знаете, когда сэр Николас собирался вернуться?

Миссис Ханнаган улыбнулась:

– Конечно, знаю, мисс. Он вернулся несколько минут назад, но я сказала ему, что у вас с леди Стенмор конфиденциальный разговор, и он, не желая вам мешать, пошел переодеваться к обеду.

Николас снял сюртук и галстук и уже собирался расстегнуть рубашку, когда услышал стук в дверь. Решив, что это его запоздалый камердинер, он крикнул, чтобы тот входил. К его радости, это оказался не камердинер, а Джейн.

– Можно войти?

– Да, пожалуйста.

Он сделал шаг в ее сторону, но вдруг остановился. Ему было очень трудно уйти от нее вчера ночью и уехать сегодня утром, пока она еще спала. Им обоим при встрече было легче подчиняться своей страсти. Но не так хотел он строить свою жизнь с ней. Их объединяло гораздо большее, чем физическое стремление к удовлетворению плотских желаний. Поэтому он решил сохранять дистанцию, дав ей время на размышления.

Джейн вошла и, прикрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной. Николас удалился на другой конец комнаты, взяв чистую рубашку.

– Мне сказали, что ты беседовала с Ребеккой.

– Да, это так.

Быстро сбросив рубашку, он натянул свежую.

– И как прошла беседа?

– Да.

– Что ты сказала?

Джейн не спеша направилась к нему.

– Я сказала «да».

– Что «да»? Вы приятно поболтали?

Она покачала головой, потом, улыбнувшись, кивнула:

– Мы очень славно поболтали. А «да» – это ответ на твое предложение прожить с тобой всю оставшуюся жизнь.

Николас подхватил ее на руки и в порыве радости закружил по комнате.

– Господи, я люблю тебя, Джейн! Ты сделала меня счастливейшим человеком на земле.

– И ты сделал меня счастливейшей из женщин. – Они оба остановились. Она взяла его лицо в ладони и заглянула ему в глаза. – Но нам еще во многом предстоит разобраться.

– Разберемся… вместе.

– Возможно, мне потребуется время, чтобы привести в порядок дела в Ирландии.

– Мы сделаем это вместе, потому что я никуда тебя не отпущу.

– Многим не понравится, что мы собираемся пожениться.

– Одним понравится, другим – нет. Но нам до них нет никакого дела.