Бунтарка - Макголдрик Мэй - Страница 4

– Я здесь ни при чем! Я не отвечаю за то, что происходит… – Священник, охваченный страхом, осекся. От группы отделился еще один человек и, приблизившись к дереву, ловко набросил веревку священнику на голову. – Нет! Умоляю вас!

В памяти епископа тотчас всплыли картины встречи с магистратом,[3] сэром Робертом Масгрейвом, состоявшейся всего три дня назад. Тот обещал защитить священников от подобных нападений «Белых мстителей». В ответ епископ предложил поддержать землевладельцев в окрестностях Югола, выселявших своих арендаторов с земель, освобождаемых под пастбища. В конце ему была гарантирована личная безопасность. Гарантирована! И где этот проклятый магистрат теперь?

– Желаете в последний раз помолиться, ваше преосвященство? Не хотите попросить прощения у Господа за то, что очернили Его доброе имя? За свою постыдную алчность?

Священнослужитель перевел взгляд на веревку, свисавшую с его шеи. Клерикалы, пострадавшие от нападений раньше, являлись простыми священниками. А он епископ. Может, эти люди действительно хотят его убить, чтобы заявить о себе на всю страну.

Его губы зашептали слова молитвы. Он молил о прощении за те поступки, в которых его обвиняли.

Экипаж внезапно покатил медленнее. Николас высунул в окошко голову, пытаясь разглядеть, что делается на дороге. Он слышал, что на путников здесь порой нападают разбойники. Но этот был самый странный из всех, кого он когда-либо видел.

Впереди за развилкой, где одна из дорог резко уходила вправо, он заметил бегущего в их сторону священника. Тяжело пыхтя и отчаянно размахивая руками, он издавал жалобные нечленораздельные звуки.

Велев вознице остановиться, Николас выскочил из экипажа.

– «Белые мстители»… епископ… убивают… там… вот! – Человек, казалось, от страха совершенно спятил. Он схватил Николаса за руку. – Спасите меня, помогите епископу…

Отстранившись, баронет передал человека своему лакею, скакавшему позади на лошади хозяина. Велев жестом Фрэнсис, открывшей дверцу, чтобы выйти наружу, оставаться в карете, он устремил взгляд в том направлении, откуда прибежал священник. Простиравшийся к западу склон порос густым лесом, и ничего нельзя было рассмотреть.

– Сэр, для безопасности дам нам лучше продолжить движение, – заметил возница на облучке. – Местные называют их Шанавесты, что значит по-ирландски «Белые мстители». Беспокойная орава, скажу я вам.

Привалившийся к карете священник пытался отдышаться. Внезапно он выпрямился.

– Но… но вы не можете бросить его. Его попросту убьют.

– Возможно, – согласился возница. – Но эти ребята вооружены до зубов, сэр. Самые настоящие бунтари. Их вон сколько! Для дам небезопасно свернуть с дороги.

– Сколько их? – обратился Николас к священнослужителю.

– Пятеро на лошадях и еще дюжины две пеших. А может, и больше.

Николас перехватил у лакея поводья своей лошади.

– Можно и мне с тобой, Ник? – радостно воскликнула Фрэнсис.

Николас обернулся как раз в тот момент, когда мать с громким стуком захлопнула дверцу экипажа, пресекая попытку дочери выскользнуть наружу. Ник велел вознице следовать прямиком в Вудфилд-Хаус, а его лакей переместился на запятки кареты.

– Полезайте внутрь, – приказал баронет священнику.

Бормоча слова вечной благодарности, секретарь епископа распахнул дверцу и впрыгнул в карету с невероятным для своей комплекции проворством.

– Новый магистрат сэр Роберт Масгрейв объявил награду за головы этих ребят, – поведал возница Николасу доверительным тоном. – Говорят, он хочет повесить всех «Белых мстителей», которых поймает. А это неправильно, доложу я вам, когда большинство местных фермеров души не чают в этих мятежниках. Впрочем, не мне, простому вознице, об этом судить.

Прежде чем карета тронулась, леди Спенсер высунулась из окошка:

– Не стоит вмешиваться, Николас. Их слишком много.

– Не волнуйтесь, матушка. Я просто хочу на них взглянуть.

– Тогда почему бы не подождать, когда прибудет следующий фургон? Со слугами тебе в подмогу…

– Со мной ничего не случится. – Жестом он велел вознице ехать. – Пожалуйста, присмотри за моей сестрицей.

Дождавшись, когда карета скроется за поворотом дороги впереди, Николас вскочил в седло и, обнажив шпагу, пришпорил животное.

Острие лезвия ножа оставило тонкий белый след на багровой морщинистой коже горла человека.

Испуганный епископ перечислил все, что мог предложить, в обмен на свою жизнь, начиная от мешков с деньгами, доставленных в любое место, куда они пожелают, и кончая отказом от всех церковных поборов в епархии в течение всего года. За крещение, венчание, похороны. За все.

Они достигли своей цели, и главарь подал знак к отступлению. Священник остался стоять привязанным к дереву, зажмурившись и бормоча молитвы. Богатые одежды священника были замараны. Однако вреда ему не причинили, если не считать нескольких царапин на лице.

– В другой раз, когда задумаешь вступать в сделку с магистратом, вспомни, что с тобой произошло сегодня, – прошептал ему в ухо молодой исполин, убирая в ножны кинжал. – Мы всегда тебя отыщем.

На глазах главаря все тот же исполин, прежде чем уйти, ударил епископа кулаком в бок. Старик поморщился от боли.

Мешок с деньгами опустошили. Трофеи, забранные ранее из экипажа епископа, унесли. Отряд рассеялся так же неожиданно, как и появился. Остался только предводитель в маске, восседая на прекрасной лошади.

Привязав своего жеребца к суку березы у дороги, Николас наблюдал за происходящим из сосновой рощи. Спустя некоторое время священник поднял голову и взглянул на одинокую фигуру.

– Пожалуйста, не убивайте меня! – взмолился он, когда всадник начал медленно к нему приближаться.

Стиснув рукоятку шпаги, Николас бесшумно устремился вперед. У предводителя бунтовщиков был лишь заткнутый за пояс пистолет. Николас надеялся захватить его врасплох, чтобы тот не успел выстрелить.

– Я признаю свою вину! И отдаю вам все земное богатство, каким обладаю… я… – У священника кровь отлила от лица, когда всадник, подъехав ближе, вынул из-за пояса нож. – Я… я…

Николас бросился вперед, но, не достигнув дороги, остановился, когда увидел, что бунтовщик наклонился, чтобы перерезать веревки, связывавшие руки священника.

– Учи милосердию и состраданию свою паству, священник. В этих добродетелях люди очень нуждаются.

Голос был низкий и хриплый, и все же что-то в его тоне заставило Николаса помедлить. Заметив, что всадник направился в его сторону, он укрылся за деревом, убрал шпагу в ножны и прислушивался к приближавшемуся стуку копыт.

Как только голова лошади поравнялась с деревом, за которым он скрывался, Николас выскочил из укрытия и, схватив всадника за рубашку, стащил с седла. Потеряв равновесие, оба упали на землю. Пистолет мятежника отлетел в кусты у дороги.

Откатившись в сторону, главарь бунтовщиков подобрал камень, но Николас оказался проворнее и успел подставить руку. Кусок серого сланца изменил траекторию. Готовясь схватиться с противником, Николас испытал разочарование, поскольку тот бросился в лес. Николас припустился за ним.

Маленького роста, но чрезвычайно ловкий и быстрый, человек легко бежал по густому подлеску. Николас догнал его почти у самой дороги. Он уже собирался его схватить, когда мятежник вдруг обернулся и с силой лягнул его, целясь, в пах. Николас увернулся, и удар пришелся в бедро.

Ринувшись на мятежника в маске, Николас хуком справа сбил его с ног. Распластавшись на мятежнике, Николас мгновенно оседлал его. Придавив тщедушное тело своим весом, он занес кулак для нового удара. Но замер.

Шляпа бунтовщика отлетела в грязь, и шарф, закрывавший лицо, сполз вниз. К своему величайшему изумлению, Николас увидел перед собой разъяренное женское лицо. Неудивительно, что ему ничего не стоило стащить ее с лошади.

Поразительно привлекательное личико обрамляли вырвавшиеся из заточения черные кольца кудрей. Черные, как ночь, глаза метали в Николаса гневные стрелы молний. От удара в углу ее рта уже образовалась припухлость. Не отдавая себе отчета, он коснулся ее окровавленной губы, но она ударила его по руке, изрыгнув при этом вереницу слов на гэльском языке. Имея опыт встреч на боксерском ринге с ирландскими бойцами, Николас понял, что женщина встретила его отнюдь не приветствием.