Великодушные враги (Право на измену) - Стюарт Элизабет - Страница 84

Александр все еще не сводил глаз с приговора.

— Ты хочешь, чтобы он остался в живых, верно, Грант? Хочешь, чтобы этого подлеца освободили?

— Думаю, тебе не пристало иметь на своей совести смерть невиновного, братец.

— А я думаю, что пристало, — воскликнул Александр, упрямо вскинув голову.

Грант заглянул ему в глаза.

— Как скажешь.

Александр указал ему на дверь:

— Убирайся. Надо будет, позову.

— А как же приговор?

— Ты добился, чего хотел. А теперь выметайся.

Грант вышел, а Александр вновь уставился на проклятую бумагу. Стоит ему сказать Гранту одно лишь слово, и Мьюр пойдет на плаху. Но если он сожжет приговор или просто оставит у себя, если он ускорит исполнение своего плана… если Яков вырвется на свободу завтра, самовластию Дугласов придет конец, и Мьюр будет свободен.

А сам он навсегда потеряет Джонет.

На минуту хозяин Дэрнэма закрыл глаза. Ради своего короля и своей страны он отказался от надежды очистить имя отца от клеветы. Чем же он должен пожертвовать ради Джонет?

Он вновь вспомнил, какой она была два дня назад.

«Тебе жаль, но не настолько, чтобы что-нибудь сделать».

Это было похоже на мольбу.

А ведь он мог что-то сделать. Он с самого начала это знал и терзался этой мыслью, хотя яростно все отрицал в ответ на расспросы Гранта.

Жалеет ли он о том, что Мьюр должен умереть?

Ни капельки.

Любит ли он Джонет так сильно, чтобы дать ей то, что она хочет больше всего на свете? Готов ли уберечь ее от страданий, которые пережил сам четырнадцать лет назад? Время немного смягчило, но не залечило эту боль.

Любит ли он ее настолько, чтобы сделать для нее то, что она заслуживает? Отпустить ее с миром, когда час настанет?

Александр взял бумагу в руки и принялся складывать ее пополам, потом в четверть, потом в осьмушку. Он вдруг понял, что зря обманывает самого себя. Удержать мечту было уже невозможно, она расправила крылья, не спрашивая разрешения. Его надежды взлетели слишком высоко, и он прекрасно знал, что ему не пережить падения: боль будет слишком велика.

В дверь постучали.

— Лорд Хэпберн, — послышался голос, — лорд Хэпберн, вас зовет король.

Александр откашлялся.

— Да, я иду, — ответил он, сунув крошечный бумажный квадратик, в который он превратил смертный приговор Мьюра, во внутренний карман короткой кожаной куртки.

Пусть эта бумага останется у него как узелок на память. Когда-нибудь он будет вспоминать, что орудие мщения было в его руках, будет вспоминать о прекрасной девушке с зелеными глазами и о том, как на несколько коротких недель он вырвался из тьмы к свету.

Александр парировал яростный выпад Якова грациозным ответным ударом.

— Полегче, Ваше Величество, — посоветовал он. — Не надо вкладывать в поединок столько чувства, иначе вы рискуете проиграть.

Король опустил меч, глаза его горели неутолимым гневом.

— Хотел бы я сразиться с кем-нибудь по-настоящему. И первый, кто мне приходит в голову, — это мой отчим. Как бы мне хотелось его убить!

Александр взял юношу за руку и стал осматривать запястье, вытягивая и сгибая его, чтобы наблюдавшие за ними стражники поверили, что урок фехтования продолжается.

— Вас раздосадовал его сегодняшний отъезд?

— Я знаю, куда он поехал, и мне это не нравится. Он направляется к границе, на встречу с Нортумберлендом, чтобы отдать ему Шотландию по кусочкам. А я, черт побери, ничем не могу ему помешать!

На несколько минут Александр возобновил поединок, чтобы дать выход монаршему гневу Стюарта.

— Возможно, вам станет немного легче, если я скажу, что скоро у вас появится возможность отменить все его решения, — проговорил он наконец, понизив голос и улыбаясь. — Если нам повезет, вас здесь не будет к тому времени, как Ангус вернется.

Яков ахнул. Серые глаза широко раскрылись и загорелись отчаянной надеждой. Но юноша тут же опомнился, поднял меч и продолжил поединок.

— Когда? — прошептал он.

— Завтра. Наденьте свой пурпурный камзол и черную шапочку, ту, что с пером цапли. После завтрака вы, как обычно, захотите отправиться на охоту. И непременно велите седлать вашу любимую рыжую кобылу. На ней вы и поскачете… к Стерлингу. По дороге вам встретится сломанная повозка бродячего торговца. Он будет чинить колесо. Поверните на юг. Псы как раз нападут на свежий след. Они просто взбесятся, вот увидите. Вы достигнете непроходимых на вид зарослей куманики, шиповника и Бог знает каких еще кустов. Собаки нырнут в эти заросли. — Александр испытующе заглянул в глаза королю. — Если хотите выйти на свободу, вы пришпорите свою лошадь и броситесь вслед за ними, не раздумывая, не боясь сучков и колючек. Я надеюсь, что остальные немного замешкаются перед непроходимым препятствием. За это время паренек, одетый точь-в-точь, как вы, вырвется сбоку из кустов следом за собаками. Ваша свита бросится за ним. Как только все стихнет, скачите в Стерлинг что есть духу, если вам дорога жизнь. — Александр многозначительно поднял бровь и ухмыльнулся. — Могу вас заверить, что моя мне пока еще не надоела.

Яков кивнул и радостно засмеялся.

— Это все?

— Это все, что вам нужно знать. Королева находится в замке Стерлинг. Мы никому не смеем намекнуть на то, что происходит на самом деле, но граф Уоррелл и несколько других верных вам людей могут оказаться там под благовидным предлогом. Вообще это не так уж и важно, главное, чтобы вы успели попасть в замок. Вся страна не замедлит встать на вашу защиту.

Александр перевел дух.

— Ну а теперь молитесь всем святым угодникам, каких знаете, мальчик мой, чтоб мои расчеты оказались верны и чтобы нам повезло. Если наш план сорвется, Ангус посадит вас под замок, и тогда уж никто и никакой силой освободить вас не сможет.

Глаза Якова светились торжеством.

— По-моему, все довольно просто. От меня требуется лишь без страха нырнуть в колючие кусты, верно?

— Верно, — кивнул Александр, подмигнув ему.

Все-таки было в этих Стюартах что-то неотразимое.

— Вы об этом не пожалеете, Хэпберн. Клянусь честью, не пожалеете!

— Ловлю вас на слове, Ваше Величество. Я потребую свою награду прямо сейчас.

— Все, что хотите! — пылко воскликнул юный король.

— Никто не должен знать, что я замешан в побеге.

— Что?

— Никто не должен знать. Даже Ее Величество королева. Сейчас она уверена, что обязана этим своим французским друзьям, а они с великой охотой готовы присвоить себе чужие лавры.

— Я этого не допущу!

— У меня есть друзья и родственники по обе стороны границы, — тихо объяснил Александр. — Они могут пострадать, если всем станет известно о моем участии в этом деле. Поэтому я прошу как о привилегии, чтобы никто не знал о моем участии в деле. Это мое единственное желание, Ваше Величество.

— Но вы не понимаете! О вас говорят…

— Я знаю, что обо мне говорят, но это не важно, — прервал его Александр. — Поверьте мне, это не имеет ровным счетом никакого значения. Теперь уже нет.

Яков насупился.

— Ну хорошо, Хэпберн. Я вас не выдам, если вам так хочется. Но я требую, чтобы вы присоединились ко мне, как только я попаду в Стерлинг. — Сердитое выражение на его лице смягчилось. — Вы не смеете ослушаться королевской воли, милорд.

Александр отсалютовал ему клинком. К ним уже приближался Джордж Дуглас. Урок закончился.

— Вы делаете успехи, Ваше Величество, — с улыбкой заметил Александр и низко поклонился. — Продолжим завтра.

Нахмурившись, Джонет сосредоточенно разглядывала пятно на платье и пыталась безуспешно стереть его носовым платком. При побеге из Стептона ей пришлось взять всего три самых простеньких платьица, увязав их в простыню вместе с другими, самыми необходимыми вещами.

Ставшая уже привычной нехватка одежды превратилась для нее в источник постоянного раздражения. Прекрасно понимая, что из всех ее бед эта самая малая, Джонет все же частенько с тоской вспоминала, как когда-то у нее был богатый выбор нарядов и драгоценностей. В то время она могла свободно пойти куда захочется или, к примеру, покататься верхом… Невероятно, что все это казалось ей важным.