Великодушные враги (Право на измену) - Стюарт Элизабет - Страница 67

— …она пользуется влиянием в высоких кругах. Даже появляется при дворе, когда хочет.

Джонет усилием воли заставила себя вновь прислушаться к его словам.

— Только ей я могу спокойно доверить заботу о тебе до твоего отъезда. Думаю, она тебе понравится. Ее все любят.

— Спасибо, Алекс, но как только мы доберемся до Лондона, тебе больше не придется заботиться обо мне. Я сама найду, где мне остановиться.

Он нахмурился.

— Не говори глупостей. Ты не знаешь Лондона, и тебе не к кому там обратиться.

Джонет наклонилась над столом. Гнев придал ей смелости, которой ей так не хватало последние три дня.

— Если ты думаешь, что я стану искать себе приют в доме еще одной из твоих любовниц, Александр Хэпберн, поверь, ты глубоко заблуждаешься. Благодарю, но с меня и одного раза вполне достаточно!

Его глаза заискрились весельем.

— Я говорил о своей матери, милая. Я хочу, чтобы ты остановилась в ее доме.

— О, — Джонет откинулась на спинку стула, чувствуя, как краска заливает ей щеки под его взглядом.

— Я уверен, вы с ней подружитесь, несмотря на все, что тебе, наверное, пришлось о ней услышать. — Он нервно забарабанил пальцами по книге. — Я буду тебе признателен, если ты составишь ей компанию на несколько недель. Я был так занят, что уже год с ней не виделся.

— Ты хочешь сказать… — Джонет сдержала дрожь в голосе, — что сам ты в Лондон не поедешь?

На сей раз пришла очередь Александра опустить глаза.

— У меня неотложные дела в Шотландии. Не думаю, что успею попасть в Лондон до твоего отъезда во Францию. По правде говоря, мне это не представляется возможным.

— Понятно. Расскажи мне о своей матери, — проглотив ком в горле, попросила Джонет с наигранным оживлением. — Наверное, у вас с ней мало общего.

— А что ты о ней слышала?

— Ничего. А что я должна была слышать?

Поймав ее недоуменный взгляд, Александр вдруг развеселился.

— Прах меня побери, неужели ты ничего не знаешь? Я, конечно, не сомневаюсь, что Мьюр постарался все от тебя скрыть, но мне казалось, ты могла бы что-то узнать окольным путем. Элизабет Лэйси? — подсказал он. — Элизабет Хэпберн?

Джонет отрицательно покачала головой.

Он откинулся на спинку кресла.

— Ну ладно, милая, только не падай в обморок. Граф Мьюр был когда-то обручен с моей матерью. Из этого ничего не вышло. Она уже была беременна мною, притом на пятом месяце, когда ему пришлось освободить ее от обязательств по брачному договору. Говорят, мой отец дрался с ним дважды и едва не убил его.

Александр немного помолчал, глядя на книгу, лежавшую на столе между ними.

— Но впоследствии, как тебе уже известно, Мьюр расквитался с обоими. Он арестовал моего отца по ложному обвинению в измене и позволил убить его в тюрьме до суда, чтобы обвинение не было опровергнуто. Ну а меня и мою мать он заставил пройти все круги ада. Да, Мьюр отомстил нам, можно сказать, с лихвой, — закончил он со злобной улыбкой.

Джонет ошеломленно смотрела на него.

— Я ничего этого не знала! К тому же твоя мать — англичанка! Роберт никогда бы… — она замолкла, поняв, что сморозила глупость.

Александр разразился смехом.

— Роберт никогда бы не женился на англичанке? Ты это хотела сказать? Ах, Джонет, ты же никогда не встречалась с моей матерью! Она была… и все еще остается, — поправился он, — самой прекрасной и удивительной женщиной на свете.

— Но я не понимаю, — жалобно повторила Джонет. — Ты не мог бы… Я хочу сказать, это, наверное, трудно, но… пожалуйста, расскажи об этом.

Александр пожал плечами.

— Все это было так давно… Мой дед был английским поверенным в торговых делах. Его поместья находились неподалеку от границы, поэтому значительную часть сделок с шотландцами он совершал прямо на дому, а не в своем лондонском представительстве. Граф Мьюр встретился с моей матерью и влюбился в нее. Ей было всего лишь шестнадцать. К тому же, говорят, он был хорош собой. Ей показалось, что она полюбила. Шесть месяцев он ухаживал за нею и наконец сделал предложение. Ее родители дали согласие. Да что я говорю… Они были вне себя от радости! Еще бы, обручиться с настоящим графом! Брачный договор был подписан, назначили дату венчания. — Александр помрачнел. — Но в это время в Англию приехал мой отец. Полагаю, произошло то, что случается очень редко, но иногда все-таки бывает. Они полюбили друг друга с первого взгляда. Мама поняла, что совершила ошибку, и попросила Мьюра освободить ее от данного слова. Он отказал. И еще шесть долгих месяцев продолжал отказывать. Даже после того, как она призналась ему, что беременна от другого. От человека, которого любила.

— Как это ужасно, — прошептала Джонет. — Для всех троих.

— Да уж. Я едва не появился на свет незаконнорожденным. Говорят, я поразительно похож на своего отца. Никто и никогда не поверил бы, что я зачат от Роберта Максвелла.

Александр поднял голову, злобная улыбка вновь показалась на его лице.

— Видишь, милая, почему я занимаю столь важное место в его сердце.

Джонет задумалась, наконец-то сложив воедино все части головоломки.

— Теперь я поняла, почему он тебя так ненавидит, — призналась она. — И за что он так ненавидел твоего отца.

— К тому же он люто ненавидит мою мать, — сухо добавил Александр. — Говорят, от любви до ненависти — один шаг. Странно, но матушка никогда не испытывала к нему неприязни. Во всем, что случилось, она всегда обвиняла лишь себя. Даже после того, как до нас дошли слухи о заговоре с целью убить моего отца, а Мьюр отказался перевести его в безопасное место, она продолжала твердить мне, что сама во всем виновата, что она его прощает, потому что сознает, какое горе она ему принесла.

Он невольно сжал кулаки.

— Один лишь Бог знает, чего ей это стоило, ведь она провела рядом с отцом его последние часы, глядя, как он умирает. Она держала его в объятиях, а он кричал, надрываясь от боли. Отрава сжигала его изнутри, выворачивала наизнанку. Я этого простить не могу! И вот что я тебе скажу, Джонет, раз уж мы дошли до самой сути. Я убил бы Мьюра много лет назад, если бы матушка не вырвала у меня клятву сохранить ему жизнь.

Джонет замерла. Александр сидел, уставившись на свои стиснутые кулаки. По его лицу невольно прошла мучительная судорога. На мгновение ей показалось, что он не сможет сдержать слезы.

Девушка с трудом поднялась и обогнула стол.

— О, Алекс, прости меня, — прошептала она, обнимая его и прижимая к себе. — Мне очень, очень жаль.

Он прислонился к ней и закрыл глаза.

— Знаешь, я однажды видел, как мой отец случайно всадил нож себе в ногу. Это было ужасно, но он даже не вскрикнул, не издал ни единого стона.

Александр обнял ее и привлек ближе к себе, прижимаясь лицом к ее груди.

— А в этой камере он заходился от крика, Джонет. Это было невыносимо… Они позволили матушке войти, но меня не впустили. Я остался в коридоре и все слышал. Они сказали, что десятилетнему ребенку лучше такого не видеть.

Он издал какой-то невнятный, захлебывающийся звук, и Джонет крепче прижала его к себе.

— Этот кошмар долго преследовал меня по ночам. Ты хоть понимаешь, ты можешь себе представить, что это была за боль, если она заставила его так кричать? Я все время думал об этом. Господи, я не мог избавиться от этой мысли!

И опять Джонет почувствовала спазм в горле. Едкая соленая влага обожгла ей щеки и уголки рта. Она оплакивала Александра и Элизабет, Роберта и Гэвина Хэпберна. Она оплакивала себя и всех, кто любил и не был любим, оплакивала весь мир, полный ненависти, где люди мучили и убивали друг друга без разбора.

— Мне очень жаль, Алекс, — вновь прошептала она. — Понимаю, от этого не легче, но мне очень, очень жаль.

— Мне тоже.

Александр еще крепче прижался к ней, потом его дыхание стало ровнее, и он поднял голову.

— Как видишь, этот проклятый мир так устроен, Джонет, что мне нечего тебе предложить. Мое имя погублено, меня преследуют воспоминания и жажда мести, которую никогда не утолить. Я не шевельнул бы пальцем, чтобы спасти Роберта Максвелла, даже если бы сам Иисус Христос спустился с небес и повелел мне это сделать.