Великодушные враги (Право на измену) - Стюарт Элизабет - Страница 2

— Роберт Максвелл, граф Мьюр, предательски выступил против молодого короля и нашего лорд-канцлера. Он объявлен вне закона, его владения конфискованы.

Джонет замерла. Дядя Роберт объявлен вне закона? Во всей Шотландии не найти человека, более преданного королю, чем он! Наверное, все это — какая-то ужасная ошибка. Иначе и быть не может.

Рыжий Дуглас смотрел прямо в глаза Джонет. Очевидно, он верил в правдивость своих слов.

— Это… недоразумение, — вымолвила она наконец. — Мой дядя на юге, он преследует банду, пришедшую из-за границы. Он не мог выступить против короля.

— Мне доподлинно известно, что дело обстоит иначе. Я сам и мои люди вступили в схватку с лордом Мьюром два дня назад не далее как в сорока милях отсюда.

Только теперь до Джонет вдруг дошло, что означает знамя, которое использовали эти люди, чтобы проникнуть в Берил. Оно не было поддельным. Это было настоящее знамя ее дяди. Ее горло болезненно сжалось, и она почувствовала, что не может дышать. Девушка судорожно сглотнула:

— А… мой дядя?

Нил Максвелл положил руку ей на плечо. Джонет была благодарна ему за поддержку.

— В этой неразберихе Мьюру с горсткой верных ему людей удалось ускользнуть от нас через болота. Мы прочесываем местность, но к тому времени, как меня направили сюда, их все еще не нашли.

Джонет с трудом перевела дух:

— Слава Богу!

— Я бы не спешил благодарить Бога. Мэрдок Дуглас, наш лорд-губернатор, лично возглавляет поиски. При нем более сотни членов клана Дугласов. Они затравят Мьюра, как лисицу. Возможно, он уже пойман. Я ожидаю прибытия в замок лорда-губернатора с новостями не позднее завтрашнего дня. Ну а теперь, — он оглянулся и посмотрел на двор, — прошу вас сдать замок, иначе я не отвечаю за жизни ваших людей и вашу собственную безопасность.

Джонет ответила не сразу. Дождь лил с прежней силой. Она почувствовала, как ледяная пустота охватывает все ее тело. «Надо бы уйти под крышу, — подумала она. — Им всем надо укрыться в доме».

— Милая, — виновато проговорил Нил Максвелл, — у нас нет ни малейшей надежды выстоять. Но если такова твоя воля, девочка, я мог бы…

Надо было что-то сказать. Солдаты ждали от нее ответа. За все восемнадцать лет ее жизни с ней не случалось ничего, что могло бы хоть как-то подготовить Джонет к происходящему.

— Нил, отзови сюда наших людей и вели Беатрисе позаботиться о раненых.

Потом девушка вскинула голову, холодно встретив взгляд высокого рыжеволосого Дугласа.

— Боюсь, я не имею понятия о том, что такое сдать замок, сэр. Я полагаю, он ваш.

Проговорив все это, Джонет повернулась к нему спиной и взошла по ступеням лестницы с величием, которому могла бы позавидовать сама королева Маргарита. В конце концов, недаром Джонет носит имя Максвелл. В ее жилах течет кровь шотландских лордов.

Однако, едва переступив порог, Джонет мгновенно утратила всякое самообладание. Она по привычке двинулась к огромному камину на другом конце комнаты и остановилась возле него, не ощущая никакого тепла. Дядя Роберт — предатель, объявленный вне закона? Неужели этот красивый, всегда безупречно одетый человек, единственный отец, которого она когда-либо знала, превратился в зверя и презренный Мэрдок Дуглас гонится за ним по болотам с собаками? Это невозможно! Ее рассудок отказывался понимать такое.

Увы, в Шотландии, находившейся на грани гражданской войны, могло случиться все что угодно. Юный король Яков был пленником в своем доме и марионеткой в руках отчима. Страной правили Дугласы. Арчибальд Дуглас, шестой граф Ангусский, провозгласил себя канцлером и захватил большую печать Шотландии от имени своего царственного пасынка. Все ключевые посты в государстве занимали Дугласы, и представители оппозиции мало что могли сделать. Однажды граф Леннокс предпринял попытку освободить молодого короля и заплатил за это своей жизнью.

Маргарита Дуглас, королева-мать, обитала в замке Стерлинг. Она громко жаловалась всем, кто готов был ее слушать, на жестокое обращение мужа и предпринимала героические усилия, чтобы расторгнуть брак с Ангусом. А поскольку ее родной брат Генрих Тюдор, восьмой Генрих на английском троне [Генрих VIII (1491–1547) — король Англии, один из самых жестоких и кровавых тиранов на британском престоле.], открыто поддерживал Дугласов, Маргарита, ни минуты не раздумывая, обратилась за помощью к французам. Шотландия уже в который раз могла стать жертвой раздоров между Англией и Францией.

А здесь, вдоль границы, зажатой между бездушной жестокостью Генриха с южной стороны и обезумевшими от безнаказанности Дугласами с северо-восточной, раскинулись поместья Роберта Максвелла, графа Мьюра. Среди шотландских аристократов он был одним из немногих, кто открыто выступил против Ангуса в Государственном совете и посмел поставить свою подпись под воззванием архиепископа Битона к французскому герцогу Олбани, приглашавшим его вернуться регентом на шотландский престол.

Джонет представила себе последствия, и ей стало еще холоднее. Очевидно, бандитский набег был подстроен с целью выманить ее дядю из Берила, поскольку Дугласы сочли, что он представляет собой угрозу для их замыслов. Теперь его уберут. Так же, как и Леннокса.

Она стояла, уставившись на огонь невидящими глазами. Ее мысли приняли такое направление, по которому разум отказывался следовать дальше. До нее не сразу дошло, что в комнате слышен какой-то непривычный звук. Это был плач. Джонет медленно обернулась. Слуги замка Берил собрались за ее спиной, лица у всех были встревоженные. Некоторые плакали в открытую. Было ясно, что они уже узнали страшную новость и вот теперь пришли к ней в поисках утешения и указаний, что же делать дальше. Но, Боже милостивый, она не знала, что делать!

Сморщенная старуха выступила из толпы.

— Госпожа, вы же насквозь промокли! Пойдемте наверх, мы вас искупаем в горячей ванне, вода уже на огне. Вам легче будет разобраться с этими кровопийцами Дугласами, согревшись и переодевшись в сухое.

Увидев простое и строгое лицо своей старой няни, Джонет почувствовала облегчение, но от ее прямых и резких слов девушке стало не по себе. Джонет была привязана к этим людям, а в отсутствие Роберта именно на ней лежала обязанность их защищать.

— Сейчас иду, Гвен, — ответила она тихо, — но сначала мне надо кое-что сказать вам всем.

Девушка оглядела знакомые и родные ей лица. На многих читалось выражение беспокойства, на некоторых — гнева.

— Как вы уже знаете, мой дядя был ошибочно объявлен предателем, — начала Джонет. — Для того чтобы все исправить, потребуется время, а пока замок Берил будет удерживаться Дугласами. Я говорила с Джеймсом Дугласом из Кеннерли, он показался мне порядочным человеком. Я с ним еще поговорю, но не сомневаюсь, что он позволит вам заниматься вашими обычными делами.

— А что с вами будет, госпожа? — спросил кто-то из мужчин.

— Да, — подхватил другой, — что будет с вами?

Джонет помедлила с ответом. Ей пока что не хотелось даже думать об этом. Особенно теперь, когда Мэрдок Дуглас направляется в Берил.

— Я, конечно, останусь здесь, но у меня есть просьба ко всем вам. Постарайтесь не злить этих людей недовольством или непослушанием. Это не поможет ни лорду Мьюру, ни мне. К тому же, боюсь, я мало что смогу сделать, чтобы уберечь вас от наказания по их распоряжению. А когда мой дядя вернется, он будет очень огорчен, если узнает, что кто-то пострадал из-за него в его отсутствие, — тут она заставила себя улыбнуться дерзкой на язык старой Гвен, — так что давайте больше не будем называть Дугласов кровопийцами… даже если это правда. А теперь принимайтесь за работу. Это касается всех. Боюсь, нам сегодня придется накормить ужином куда больше народу, чем мы рассчитывали.

Люди стали расходиться, все еще с опаской перешептываясь, но Джонет так и осталась стоять у огня. Джеймс Дуглас больше не показывался, Нил тоже куда-то исчез. Вообще-то следовало их разыскать и поговорить с ними, но попытки выглядеть спокойной и не испуганной уже начали сказываться на ее нервах. Джонет была далеко не спокойна — по правде говоря, она была в полном ужасе! Ведь с того самого дня, когда умерли ее родители и она четырехлетним ребенком прибыла в Берил, дядя Роберт и его жена Анна только и делали, что ласкали и баловали ее, холили и лелеяли, окружив заботой и любовью, которую хотели бы излить на своего собственного ребенка. Кроткая Анна умерла пять лет назад, и с тех пор Джонет еще больше сблизилась с дядей. А теперь ей, как видно, предстояло и его лишиться.