Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 199

199

Вместе с украинским режиссером Лесем Танюком в 1978 году Высоцкий задумал спектакль по Б.Брехту «Махагония». Михаил Рощин должен был писать новые тексты, а Высоцкий — зонги, музы­ка А.Шнитке.

Вспоминает Л.Танюк: «Володя еще хотел и играть. Главный ге­рой, которого Высоцкий хотел играть, — это такой мощный мафио­зи! И совершенно понятно, что все были бы влюблены в героя Вы­соцкого, независимо от того, положительную или отрицательную роль он бы играл. Да, «Махагония» с Володей в главной роли могла бы стать событием в то время. Увы, не получилось...»

И еще одна нереализованная идея. Высоцкий вместе с Олегом Далем и Василием Ливановым задумали написать сценарий по мо­тивам психологического романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гетсби». Хотели все это перенести в Россию, во времена нэпа. Расписали роли — Высоцкому досталась главная... Но обстоя­тельства помешали осуществлению проекта.

В марте он звонит в Париж практически ежедневно, а 23 марта дважды звонит в Венецию, там снимается Марина Влади. Они до­говариваются о встрече.

Перед самым отъездом в Венецию состоялась последняя встре­ча с Людмилой Абрамовой. Он интересовался учебой детей, при­нес для Людмилы две книги — «Чевенгур» А.Платонова и «Русскую идею» Н.Бердяева, обещал содействовать в каких-то домашних де­лах, похвастался своим здоровьем...

Л.Абрамова: «И как-то уж очень он меня убеждал, что у него здо­ровый, совершенно молодой организм: в Штатах так тщательно его обследовали, просветили все на свете. Как будто ему двадцать лет... Он меня в этом убеждал, а мне совсем наоборот показалось...»

ВЕНЕЦИЯ-80

В Венецию прямого рейса нет, и Высоцкий летит через Париж.

Они не виделись два с половиной месяца... Им есть что ска­зать друг другу. Свидетелей их встречи не было, и биографы, опи­сывая этот промежуток времени, исходят из воспоминаний Вла­ди в ее книге. Так, В.Перевозчиков предполагает: «Вероятно, после первой неудачной попытки вылечиться Высоцкий решает все рас­сказать Марине...»

Забегая вперед, можно сказать, что в воспоминаниях Влади много художественных придумок, не соответствующих действи­тельному положению вещей. О том, что муж «сидит на игле», она знала, так как сама вела его к этому.

Э.Володарский считает, что начало было положено в 75-м: «Вы­соцкий пристрастился к наркотикам в Париже у Марины. Ее стар­ший сын был «профессиональным» наркоманом. Марина и сама по­куривала марихуану. Так что первый раз попробовал он там. А по­том, учитывая особенности его натуры — во всем доходить до конца, это развивалось стремительно и ужасно».

Влади признается в книге воспоминаний, что это случилось в 76-м: «После плотного ужина по-канадски ты поешь, и вечер закан­чивается тем, что мы в первый и последний раз в жизни пробуем марихуану. Наши хозяева протягивают нам сигарету, мы сомнева­емся, но друзья уверяют нас, что это совсем не противно и что осо­бенно приятно после нескольких затяжек слушать музыку. Мы ку­рим по очереди, ты вздыхаешь от удовольствия, мы слушаем музы­ку, я различаю каждый инструмент — впечатление такое, что весь оркестр играет у меня в голове».

Марина лукавит по поводу «первого и последнего раза в жиз­ни». Из воспоминаний Нины Ургант: «...И еще один момент был. Как-то я попросила у нее импортную сигаретку — длинную, краси­вую. Она: «Ты не будешь такую курить». — «Ну, дай, тебе что, жал­ко?» Я взяла, закурила, а она, оказывается, с «травкой». У меня го­лова закружилась: «Да, ты права, я такую не буду курить...» Так я первый и последний раз в жизни попробовала марихуану. Я думаю, что Марина и приучила Володю к наркотикам».

Поначалу первые пробы не привели к зависимости, а стрес­сы и усталость после концертов и спектаклей можно было снимать водкой.

С высоты собственного опыта рассказывает кинорежиссер В.Меньшов: «Я пил, пока не почувствовал: если не остановлюсь, пропаду. Меня пытались лечить, гипнотизировать, кодировать, но я понимал: никто, кроме меня, не решит мою проблему. Борьба с собой шла долго и с переменным успехом. И жестокие запои слу­чались, и глубокие падения, но в итоге я, кажется, победил. Глав­ное — я не отдался в руки врачей, которые пытались меня запугать, подавить мою волю. Уверен: и Высоцкий умер из-за того, что Ма­рина стала его лечить. Володя был сильным человеком, он сумел бы справиться. А вместо этого с водки его перевели на наркотики, и пошла писать губерния...»

Итак, в 75-м году он вместе с Мариной пробует марихуану, за­тем Марина привозит из Франции для снятия похмелья и устало­сти сильнейший стимулирующий наркотический препарат — амфе­тамины, а в 77-м она увидела первые результаты: «Венгрия, конец семьдесят седьмого года. У меня очень болит голова, и от твоего от­сутствующего вида мне становится совсем грустно. Я на всякий слу­чай тайком принюхиваюсь, но от тебя не пахнет водкой. И я уже ни­чего не понимаю. Ты смотришь как-то сквозь меня, и в твоих глазах меня пугает какая-то пустота... Прошло много лет. И только теперь я понимаю причину моего беспокойства. Холодная паника, которую я увидела тогда у тебя в глазах, возникает у наркоманов, когда они вовремя не получают своей дозы наркотика».

Она хорошо помнит ужасы переживаний при болезни старшего сына Игоря и понимает, чем все это может закончиться у мужа.

Возможно, в Венеции и был разговор на известную им обо­им тему — о наркомании. Но был и еще один повод для серьезно­го разговора.

Зная характер Влади, можно поверить, что это был не просто серьезный разговор, а бурная сцена: «Я чуть не выбросила его с ка­тера...» Сразу после смерти Владимира она признается, что «в по­следнее время у нас с Володей были несколько натянутые отноше­ния». А однажды у нее срывается: «Да я похоронила его в своем сердце еще полгода назад!» Что же произошло «полгода назад»?

Жена Володарского — Фарида — поведала Марине «страшную» тайну: у ее мужа в последнее время была близкая постоянная девуш­ка. «Я была полуживая от ревности», — говорила Марина. Познав за прожитые годы характер мужа, она, конечно, понимала, что при его популярности возможны всякие мелкие интрижки, временные связи... Но чтобы девушка «всерьез»?! Для женщины с очень силь­ным характером и высочайшей самооценкой это был удар...

Оксана: «В последнее время Володя наших отношений не скры­вал, он даже их афишировал. Володя мне говорил:

«Ну, хочешь, я разведусь с Мариной... Хочешь, я сейчас ей позвоню и скажу, что мы разводимся...» Я

умоляла его не делать этого... Я страшно пережива­ла и понимала, что Марина для него — несмотря на все сложности в их отношениях — человек близкий и нужный. И ломать их отноше­ния ни в коем случае нельзя. И чего бы он разводом добился? Стал бы невыездным — и все. А для него поездки за границу были как глоток воздуха. У него были сотни друзей в Америке, Франции, Гер­мании. Если бы он развелся, его бы в Союзе сгноили или просто бы вышвырнули из страны, как Галича, Алешковского, Бродского».

Он будет разрываться между ними:

«Оксаночка, не ревнуй! У меня для вас обоих, для тебя и Марины, всегда в сердце места хватит».

Там же, в Венеции, Высоцкий напишет стихотворение:

Это стихотворение долгое время считали последним. Высоцкий написал его между строк рекламной карточки отеля «VIAZUR». По­сле его смерти Марина нашла черновик, поместила в рамку и пове­сила в своей французской квартире, как дорогую реликвию.

Именно в этом варианте есть строка:

«Я жив, двенадцать лет тобой... храним»,

которая станет заголовком многих статей и ин­тервью. А для самой Влади подтверждением ее вклада в жизнь Вы­соцкого.

Два с половиной года Оксана Афанасьева почти постоянно на­ходилась рядом с Высоцким. 28 июля 1979 года в Бухаре она дыша­ла ему в рот во время клинической смерти. Она была рядом, когда он ушел из жизни навсегда 25 июля 1980 года.