Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 189

189

Рассказывает А.Федотов: "Когда я вбежал в номер, он был аб­солютно бледный: беспокойство, огромные зрачки. Клиника отрав­ления, но не только пищевого. И на глазах ему становится все хуже и хуже. А все стоят напуганные. Я закричал: «Ребята, он же умира­ет!» Он успел сказать:

«Толя, спаси меня...»

Сказал и упал..."

Оксана: «Володя мертвый: нос заострился, не дышит, сердце не бьется. И доктор Федотов, с абсолютно трясущимися руками, повто­ряет: "Он умер, он умер". Его трясло, у него истерика была. Я ему надавала по морде: "Делай что-нибудь быстро". Он сделал укол в артерию, и мы начали делать искусственное дыхание: он качал ему сердце, я дышала. По сути, мы его вдвоем реанимировали. Воло­дя задышал, сознание вернулось. Там была настоящая клиническая смерть. Володя, когда очнулся, сказал:

"Я вас видел и чувствовал... Но как в кино. Ты дышишь, а Толя массирует..." А

через полчаса Во­лодя был как ни в чем не бывало. Уже подошли Гольдман, Валера, Сева и говорят: "Да... Наверное, все три концерта ты, Володя, не от­работаешь... Один придется отменить..." Вот сволочи! Тут я устрои­ла скандал: "Какие концерты! Вы что, с ума сошли! Он же умирал... Никаких концертов!" А Володя как-то так...

"Да, наверное, надо..." Я

чувствовала, что он на моей стороне, но отказать им он не мог... Он же их всех собрал, они на него рассчитывали... Ведь все на Во­лоде зарабатывали... Он мог заработать в любом месте, а они — нет. А тут — все билеты проданы, верный заработок».

Концерты пришлось отменить. На следующий день Высоцко­го в сопровождении Абдулова и Оксаны отправили из Ташкента в Москву, а еще через день он поехал в аэропорт встречать самолет, на котором прилетел Федотов. Тот был потрясен, когда увидел Вы­соцкого, ожидая видеть его на больничной койке...

Причиной случившегося в Бухаре была наркомания. Когда у него закончились наркотики, он вколол себе лекарство, используе­мое при лечении зубов, и ему мгновенно стало плохо.

Судьба подарила ему еще год жизни, за который он успел сде­лать очень много.

«Мне интересно брать людей, которые находят­ся в самой крайней ситуации, в момент риска, в следующую секун­ду могут заглянуть в глаза смерти»,

— говорил он о героях своих песен, и сам постоянно платил за этот интерес к

«пограничной си­туации».

Тогда он увидел только склонившееся над ним лицо Оксаны, а ровно через год над ним склонились, ему поклонились миллио­ны людей в благодарность за все, что он сделал для них. Для мил­лионов он писал стихи и песни, а для близкого круга — старался помочь своим авторитетом и магическим влиянием даже на почти непробиваемых чиновников. Почти всегда безотказно действовало его имя, его лицо, его краткая внушительная просьба или данный в благодарность концерт... Если кому-то, чтобы решить дело, нужно было обойти пять-шесть кабинетов, то Высоцкий все решал в пер­вом. В этом году он выбивает трехкомнатную квартиру для Федото­ва, который жил в условиях коммунальной квартиры.

Происшествие в Бухаре было предопределено врачами. Сохра­нились два медицинских документа. Согласно первому, Высоцкий еще в 78-м году обращался в поликлинику с жалобой на боли в серд­це. Там установили, что с сердцем у него дела явно не в порядке, и направили на специальное обследование. Самочувствие улучши­лось, и обследование Высоцкий сам перенес до худших времен.

Обследование, проведенное на этот раз, определило предын­фарктное состояние. Рекомендовалось взять два месяца отпуска и немедленно приступить к курсу лечения. И на этот раз он игнори­рует советы врачей...

Сценарист Игорь Шевцов предлагает Высоцкому сняться в фильме о разведчиках «"Мерседес" уходит от погони» и написать туда несколько песен. Высоцкий отвечает:

—  

Нет, знаете, я вообще сейчас отказываюсь от всех предло­жений —хочу год отдохнуть, не сниматься. Потом я только что сделал роль в «Эре милосердия» — это похоже. Нет смысла повто­ряться...

—   Владимир Семенович, ну а песни напишете?

—  

Нет-нет, ничего писать не буду. А вот у меня есть «Песня о конце войны». Если подойдет, берите...

В фильм Высоцкий предложил также песню

«Почему все не так? Вроде — все...»,

написанную в 69-м году.

В августе Высоцкий навещает Янкловича, который отдыхает в сочинском санатории «Актер». 13 августа в номер, где они жили, залезли воры. Украли зонт, джинсы и куртку Высоцкого. А в курт­ке у него были паспорт, водительское удостоверение, ключи от мо­сковской квартиры... Пришлось идти в милицию за справкой, что­бы можно было выехать в Москву. Когда возвратились в номер, на кровати лежала куртка и письмо: «Дорогой Владимир Семенович! Прости, не знали, чьи это вещи. К сожалению, джинсы уже прода­ли. Возвращаем куртку и документы».

ГАСТРОЛИ В ТБИЛИСИ

В сентябре театр гастролирует в Тбилиси. У Высоцкого было несколько поводов для испорченного настроения. Один из них ка­сался собственно гастролей.

Высоцкий вместе с В.Золотухиным, Л.Филатовым и Д.Межевичем прилетел в Тбилиси раньше остальной труппы. Предполага­лось, что в течение пяти дней они будут по два раза в день играть спектакль «В поисках жанра».

Рассказывает В.Янклович: «Мы приехали в Тбилиси, и неожи­данно выясняется, что зритель во Дворец спорта не идет. Все би­леты на «Гамлета», на «Мастера и Маргариту» давно проданы, а на «Поиски жанра» — практически на Высоцкого — никаких аншла­гов. Вместо десяти спектаклей, прошло всего пять. А вот на концер­тах — в институтах и других залах — битковые сборы. Это несколь­ко приободрило Володю, а то он очень переживал... Ему стало ка­заться, что публика к нему равнодушна, что он никому не нужен. И только позже мы узнали, что тбилисцы вообще не любят ходить в свой Дворец спорта из-за плохой акустики».

Несколько сольных концертов Высоцкий дал в переполненном клубе «Строитель», а спектакли «Таганки» с успехом проходили в Доме профсоюзов.

Гостеприимные грузины зазывали Высоцкого к себе. Приятно и необыкновенно интересно было у Сергея Параджанова, который пригласил к себе в дом на улице Котэ Месхи весь театр. «Вино ли­лось рекой, песни струились, балконы ломились от фруктов... С Вы­соцким у него была отдельная встреча», — вспоминал В.Смехов.

Высоцкий был приглашен также к народной артистке СССР Верико Ивлиановне Анджапаридзе (критики включали актрису в де­сятку лучших трагедийных актрис XX века) по случаю присвоения ей звания Героя Соцтруда. Высоцкий, увидев десятки магнитофо­нов, подготовленных к записи его песен, ушел с половины вечера.

21 сентября в номер гостиницы «Аджария», где проживал Вы­соцкий, пришел тбилисский фотограф Алик Сааков. Он сделал не­сколько снимков Высоцкого и присутствующих в номере В.Золо­тухина и Л.Филатова. На фотографиях явно видно, что у Высоцко­го плохое настроение. Один из снимков Саакова будет главным на траурной церемонии поэта...

Второй повод для плохого настроения — Высоцкий узнает о последствиях гастролей в Ижевске и об аресте группы Кондакова.

В Тбилиси вслед за театром приехал следователь из Ижевска, чтобы допросить Высоцкого и Янкловича. Допрос состоялся 25 сен­тября в гостинице «Аджария». Следователем оказался молодой и то­гда мало кому известный Михаил Воробьев (впоследствии 1-й за­меститель министра МВД Удмуртской республики). Высоцкий пре­красно понимал, что раз его фамилия фигурирует в материалах дела, то протокол с его показаниями должен там присутствовать.

Из протокола допроса:

«Перед поездкой в Удмуртию со мной никакого разговора о выплате мне дополнительного вознагражде­ния не было. Мне зачитаны показания Абаева, где он говорит, что в Глазове он вместе с Янкловичем передал мне 5000 рублей. Я ника­ких денег от него не получал... Думаю, что он и другие обвиняемые по делу просто хотят облегчить свою участь, сыграть на моем име­ни, его популярности».