Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 164

164

На кассетах, где он поет один, у него так работает горло! Такой напор! И это настолько по-русски, что, я считаю, лучшие песни Вы­соцкого — это концентрация великой русской культуры. В этих пес­нях — все ее историческое прошлое и трудное настоящее.

Высоцкий берет существование человека с трагической сторо­ны — это очень существенно. В песнях Высоцкого есть все: от экс­тремального напряжения до подлинной нежности, — а это диапа­зон гения».

Сколько людей, столько и мнений. Самое главное, что запи­си с профессиональным сопровождением нравились самому испол­нителю. Это же отметил талантливый музыкант и партнер по сце­не В.Шаповалов: «Мне кажется, что и Любимову, и многим в театре хотелось бы, чтобы он так и оставался вечным мальчиком-учеником, где-то на гитарном уровне. А Володе хотелось, ему нравилось работать с хорошим аккомпанементом».

Планы Высоцкого на записи пластинок во Франции были поч­ти грандиозными, однако не получилось. К.Казанский рассказал о неосуществленном проекте: «Он хотел сделать 12 пластинок. И что­бы мы меняли каждый раз аранжировки позади. Проект был на 150 песен, которые, как ему казалось, можно было сделать оркест­ровым вариантом».

21 марта 1977 года Высоцкий выступил в телевизионной про­грамме «Restez done avec nous le lundi» на канале TF1 (Television Franchise 1). Сохранилась видеозапись этой телевизионной про­граммы. На экране — Владимир Высоцкий и ведущий программы (Jean Bertho), сидящие в окружении публики. Ведущий программы держит в руках два диска-гиганта Высоцкого, выпущенные к это­му времени во Франции. Он задает вопросы на французском язы­ке, Высоцкий отвечает по-французски. Беседа касается в основном исключительного и разностороннего таланта Высоцкого — поэта, актера, композитора, певца в одном лице. Jean Bertho спрашива­ет Высоцкого о предстоящих гастролях «Таганки» в Париже, Лио­не и Марселе. Затем ведущий показывает телезрителям оба диска, и предлагает Высоцкому спеть. Высоцкий поет «Балладу о Любви» и «Охоту на волков».

Теперь в Париже все чаще проявляется интерес к Высоцкому не как к мужу «кинодивы» Марины Влади, а как к самостоятельно­му явлению. О полулегальном русском поэте появляются статьи во французской прессе — журналах «L'Express», «Франция — СССР», «L'Unite», в газете «Le Mond», «Paris Match» и других. Пожалуй, бо­лее других заинтересовалась «FHumanite», пригласившая Высоцкого выступить на своем ежегодном празднике осенью этого года.

Еще в 1967 году Ю.Любимов подал заявку на постановку спек­такля «Мастер и Маргарита». Тогда не разрешили... В прошлом году позволили репетировать в порядке эксперимента, без средств на де­корации, костюмы и реквизит... Выкрутились. Д.Боровский собрал на сцене элементы декораций из других спектаклей. Костюмы, ре­квизит, бутафория — все было заимствовано с таганских складов... При приеме спектакля Любимов в очередной раз был готов к борь­бе. И вдруг — спектакль пропустили с первого (!) же просмотра. 6 апреля состоялась премьера, которую Любимов приурочил к при­езду Каталин и посвятил ей.

29 мая «Правда» печатает статью своего зав. отделом культуры Н.Потапова «"Сеанс черной магии" на Таганке», в которой отмечен ряд недостатков в постановке спектакля. Во-первых, Любимов вы­вел главным героем Сатану и при этом «изобразил его как всегда правым». Во-вторых, спектакль «пропагандировал... секс» — Люби­мов показал голую спину Нины Шацкой-Маргариты, что для совет­ского человека было тогда действительно «сексом».

В самом начале апреля 77-го Высоцкий тяжело заболел. Болезнь подкрадывалась постепенно. Вспоминает И.Бортник: «В 77-м году я попал в больницу — довольно долго лежал в кардиологии. Воло­дя приезжал почти каждый день. И когда мне стало получше, врачи стали отпускать меня на спектакли. И вот Володя вез меня в боль­ницу после спектакля. Вдруг смотрю: схватился за сердце! Согнул­ся, почти упал на рулевое колесо... Потом стало полегче — он вы­прямился, выровнял машину...

—   Ты что?!

— 

А-а, ерунда...

Но я понял, что дело серьезное, и буквально заставил его сде­лать кардиограмму. Кардиограмму здесь же, в больнице, показали специалистам, и оказалось, что у Володи ишемическая болезнь серд­ца, и довольно запущенная. Да, еще помню, он сказал, и сказал с бо­лью:

"В театре никто не верит, что я болен..."»

2 апреля он не смог доиграть в спектакле «Десять дней...» — Зо­лотухин доигрывал во втором акте Керенского.

Из дневника В.Золотухина:

«08.04.1977.

Володя лежит в Склифосовского. Говорят, что так плохо еще никогда не было. Весь ор­ганизм, все функции отключены, поддерживают его исключитель­но аппараты... Похудел, как 14-летний мальчик. Прилетела Марина, он от нее сбежал и не узнал ее, когда она появилась. Галлюцинации, бред, частичная отечность мозга. Господи! Помоги ему выскрестись, ведь, говорят, он сам завязал, без всякой вшивки, и год не пил. И это почему-то врачей пугает больше всего. Одна почка не работает во­обще, другая еле-еле, печень разрушена, пожелтел. Врач сказал, что если выкарабкается, а когда-нибудь еще срыв, он либо умрет, либо останется умственно неполноценным».

В этот раз к лечению были подключены экстрасенсы из лабо­ратории на общественных началах при Академии художеств. Они пообещали «вылечить его по фотографии» и наладить нормальную жизнедеятельность внутренних органов.

Может, традиционная медицина, может, экстрасенсы, может, молитвы Золотухина, а скорее всего, сам Высоцкий в очередной раз вытащил себя. Уже к 25 апреля он возвращается в театр. А в кон­це мая дает несколько концертов на Украине: в Донецке, Макеевке, Дзержинске, Горловке. Всего же за этот год он провел более пяти­десяти концертов на родине и за границей.

1 мая в сауне дома отдыха «Известий» в Красной Пахре Высоц­кий случайно встречает И.Кохановского. Давно не виделись, многое произошло — было о чем рассказать друг другу. Неприязнь Высоц­кого к бывшему другу несколько ослабла — время лечит... «Лучше­го собеседника у меня никогда не было и не будет», — будет вспо­минать Кохановский через много лет.

Одесская студия заказывает Высоцкому песню, которая долж­на была бы звучать при прогоне титров фильма «Забудьте слово смерть». Он пишет стихи и музыку песни

«Пожары над страной...»

и вместе с композитором А.Зубовым делает оркестровку. Но песня в фильм не вошла...

В конце мая Высоцкий составляет протекцию Алексею Штурмину — отправляет с ним записку в Ригу Анатолию Гарагуле, в ко­торой просит принять на борт «Грузии» своего друга. Заодно сооб­щает о предстоящей встрече:

«...Дорогой мой Толя! Через несколько дней увидимся в Париже <...> Я буду двадцать седьмого или два­дцать восьмого».

7 июня теплоход прибыл в Гавр. В Париже Вы­соцкий знакомит друзей с М.Шемякиным, а 28 июля Высоцкий и Влади провожают Штурмина и сына Марины — Петра — из Гав­ра в Одессу.

В июне Высоцкий продолжает записывать свои пластинки, а в июле они с Мариной уже в Мексике. Марине необходимо быть на острове Косумель, где она будет сниматься в фильме Рене Кардона «Тайны Бермудского треугольника».

По раскованному тону письма (5 июля 1977 года) к И.Бортнику можно судить, что Высоцкий неплохо отдохнул:

«А знаешь ли ты, незабвенный друг мой Ваня, где я? Возьми-ка, Ваня, карту, а лучше того — глобус! Взял? Теперь ищи, дорогой мой, Америку... Да не там, это, дурачок, Африка. Левее! Вот... именно. Теперь найди враждебные США! Так. А ниже — Мексика. А я в ней. Пошарь теперь пальчиком по Мексике, вправо до синего цвета. Это будет Карибское море, а в него выдается такой еще язычок. Это полуостров Юкатан, тут жили индейцы майя, зверски истребленные испанскими конкистадо­рами, о чем свидетельствуют многочисленные развалины, останки скелетов, черепа и красная от обильного полития кровью земля.

На самом кончике Юкатана, вроде как типун на языке, есть райское место Канкун, но я не там. Мне еще 4 часа на пароходике до острова Косумель — его, Ваня, на карте не ищи — нет его на кар­те, потому что он махонький, всего как от тебя до Внуково. Вот сюда и занесла меня недавно воспетая "Нелегкая..."»