Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 158

158

Ведущий — Дэн Раттер — ставит острые вопросы, пытаясь по­лучить от Высоцкого хоть сколько-нибудь антисоветские ответы. Высоцкий же отвечает так, что даже самый ретивый служака из КГБ не нашел бы, что поставить ему в вину. Вот несколько фраг­ментов из того интервью.

Д.Раттер: «Две недели назад в передаче «60 минут» известный советский диссидент Владимир Буковский назвал СССР огромным концентрационным лагерем. Как заявляют все советские диссиден­ты во главе с Нобелевским лауреатом Андреем Сахаровым, в Со­ветском Союзе регулярно нарушаются основные гражданские пра­ва человека. В этой связи неожиданностью для нас явилось то, что там есть человек, поющий песни, не соответствующие порядку ве­щей, установленному в коммунистическом государстве. Его имя — Владимир Высоцкий. Некоторые называют его советским Бобом Диланом. Высоцкий — известный актер театра и кино, это официаль­ная сторона его творчества. Но он также пишет и поет сатирические песни о жизни в СССР. Сам он говорит, что то, что он пишет и поет, не является антипатриотическим, и он не считает себя политиче­ским борцом. Не подлежит, однако, сомнению, что Высоцкий — не­примиримый критик советского общества. Советские власти, похо­же, не знают, как с ним поступить. Они не знали, что с ним делать, когда недавно он сел в самолет и прилетел в Нью-Йорк.

(Звучит песня

«Я не люблю».)

Д.Р.: Вы называете себя протестующим поэтом, но не поэтом-революционером. В чем разница между этими понятиями?

Владимир Высоцкий:

Видите ли, в чем дело... Я никогда не рас­сматривал свои песни как песни протеста или песни революции. Но если вы спрашиваете, какая разница... Может быть, это раз­ные типы песен — песни, написанные в разные времена. В револю­ционное время люди пишут революционные песни. В обычное, в нор­мальное время люди пишут песни протеста, они существуют по­всюду в мире. Люди просто хотят, чтобы жизнь стала лучше, чем сейчас, чтобы завтра стало лучше, чем сегодня.

Д. Р.: Что вас удовлетворяет и что не удовлетворяет в вашей работе?

В.В.: Ну, на это очень просто ответить. Какая-то часть моей работы меня полностью удовлетворяет, потому что я пишу то, что думаю, и то, что хочу. Но дальше возникают проблемы с испол­нением. Потому что я — автор-исполнитель, мне нужна аудитория.

А здесь начинаются трудности, у меня очень мало официальных концертов. Поэтому то, что я делаю, я делаю для моих друзей.

Д.Р.: Может быть, это не так, но мне кажется — кое-кто в СССР беспокоится, вернетесь ли вы обратно. Я не ошибаюсь?

В.В.: Ну почему?! Ну что вы! Я уезжаю уже четвертый или пя­тый раз и всегда возвращаюсь. Это смешно! Если бы я был челове­ком, которого боятся выпускать из страны, так это было бы совер­шенно другое интервью. Я спокойно сижу перед вами, спокойно от­вечаю на ваши вопросы. Я люблю свою страну и не хочу причинять ей вред. И не причиню никогда.

Д.Р.: Мы бы не хотели создавать впечатление, что Высоцкий пи­шет только о вещах, которые он не любит или, скажем, об обречен­ных подводных лодках. У него немало песен патриотических, кото­рые нравятся властям, много и веселых, шуточных, к примеру, «Ут­ренняя гимнастика».

(Звучит песня

«Вдох глубокий, руки шире...».)

Вообще же трудно сказать какой системы придерживаются со­ветские власти в борьбе с критикой. Тысячи людей сидят в лагерях за выражение несогласия, но некоторым разрешено протестовать. Во всяком случае, Владимир Высоцкий — один из тех немногих, кто ходит по узкой тропке между официальной терпимостью и офици­альным забвением».

Больше ему подобных вопросов не задавали. Возможно, при­шло понимание того, что песни Высоцкого созданы не только под­линным поэтом, но и подлинным гражданином своей страны. Он любил свою страну и гордился тем хорошим, что в ней было.

Мысли о том, чтобы остаться здесь, никогда не приходили ему в голову. Была лишь мечта попробовать себя в этих условиях — по­работать в американском кино, создать русский артистический клуб на Бродвее... Его привлекали масштабы и ритм этой страны. Осо­бенно поразил Нью-Йорк:

«Побывал в

XXI

веке. Нью-Йорк — это город для меня!»

Но он отчетливо понимал, что ни писать, ни петь он здесь не сможет. Его настоящий зритель и слушатель — в России. По меткому выражению В.Аксенова, остаться Высоцкому на Запа­де — «это все равно как если бы Гагарин там остался... Или полков­ник Леонов перелез бы в американский корабль при стыковке и по­просил политического убежища».

В Нью-Йорке М.Барышников знакомит Высоцкого с Иосифом Бродским.

Присутствовавший при знакомстве фотограф Л.Лубяницкий вспоминает: «Это было на квартире у Михаила Барышникова, Во­лодя остановился у него. Марины Влади, приехавшей с Володей, с нами не было, мы были втроем. Деталей я, конечно, не помню, но запомнилось, что Володя и Иосиф очень горячо, азартно спорили о каких-то поэтических проблемах».

Через год они встретятся вновь, но уже как старые знакомые...

Монреаль с 17 июля по 1 августа — столица XXI Олимпий­ских игр.

Входивший в «группу поддержки» советской команды Лев Лещенко предложил Высоцкому выступить в Олимпийской деревне перед нашими спортсменами, но тот отказался, так как находился в Канаде без официального приглашения.

27 июля Высоцкий и Влади присутствовали на футбольном матче «ГДР — СССР». Немцы выиграли. На следующий день гру­стные наши знаменитые футболисты Л.Буряк, В.Звягинцев, М.Фо­менко, А.Коньков и О.Блохин отправились в универмаг отоварить сэкономленные суточные. Они совпали по времени в этом месте с Высоцким. Первым его заметил Олег Блохин: «Смотрите, как му­жик похож на Высоцкого!». Леонид Буряк сомнения развеял: «Да, ты что, не видишь, что это сам Высоцкий и есть! Вот же и Марина Влади рядом». Добрая, широкая улыбка Высоцкого прогнала плохое настроение унылых футболистов. Познакомился Высоцкий с ними в прошлом году, когда киевское «Динамо», по выражению Высоц­кого,

«навело шорох в Европе»

— команда завоевала Кубок кубков. Высоцкий приехал тогда к ним на сборы и познакомился со всей сборной Союза.

Посидели немного в ближайшем кафе, вспомнили общих мос­ковских знакомых... И чтобы окончательно развеять грусть проиг­равших спортсменов, Высоцкий пригласил их к себе:

«Я остановил­ся здесь у друзей. Приезжайте вечером, посидим, пообщаемся в узком кругу, я новые песни спою».

В тот же вечер в доме подруги Марины — Дианы Дюфрен Высоцкий напел им целую кассету в подарок...

Побывал Высоцкий и в Кингстоне (озеро Онтарио), где более успешно выступили советские спортсмены в парусной регате.

В отеле, где они проживали, остановился один из любимейших американских актеров Высоцкого — Чарлз Бронсон. И вот однаж­ды ночью...

В.Высоцкий:

«Мне не спалось. Выхожу на балкон покурить. Вижу, стоит поодаль мой любимый киноактер. Я к нему, говорю по-французски: «Вы мой любимый артист...» И так далее... А тот мне в ответ:

«

Go

away

!..»

И тогда я вспомнил похожий случай, только в Москве. Не спалось мне как-то перед запоем. Вышел на улицу, стою у фонаря. Направляется ко мне паренек. Смотрит, как на икону: «Дайте, пожалуйста, автограф». А я злой как черт. Иди ты, гово­рю... Все-таки Бог есть!»

В Монреале продюсер Жиль Тальбо организовал запись песен Высоцкого. Запись проводилась на студии мирового класса Андре Перри и Ника Благоны — «Le Studio Morin Heights», расположен­ной в городке Morin Heights, в шестидесяти километрах к северу от Монреаля. На студию поехали вместе с Бабеком Серушем. Пла­стинка «Vladimir Vissotsky: (Chansons)» была записана, но вышла в свет не в Канаде, а во Франции в сокращенном варианте в следую­щем году на студии RCA. На пластинке 11 песен, записанных в со­провождении студийного ансамбля Андре Перри со знаменитым звукорежиссером Ником Благоной.

Из этой поездки Высоцкий вернулся в Москву в первых чис­лах сентября.

На Ялтинском филиале студии им. Горького запущен в работу сценарий фильма для юношества «Ветер "Надежды"». Фильм о по­ходе будущих моряков на учебном паруснике «Товарищ».