Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 128

128

Желание увидеть свои стихи напечатанными зрело у Высоц­кого уже давно. Спонтанно он начал готовить подборку стихов для печати, на случай если возникнет какая-то хоть малейшая возмож­ность для этого. Одну такую подборку из сорока произведений он дарит болгарскому поэту Любомиру Левчеву с надписью:

«Дорогой Любомир! Это первая надпись на моих стихах (отпе­чатанных на машинке). Может быть, когда-нибудь надпишу и кни­гу. С уважением и надеждой на дружбу.

Высоцкий, г. Москва, июнь 1973 г»

9 июля этого года Андрей Тарковский приступает к съемкам знаменитого автобиографического фильма «Зеркало». На роль ма­тери — кроме М.Тереховой, Л.Чурсиной и Л.Малеванной — он при­гласил пробоваться Марину Влади. Она согласилась и выехала на кинопробы. Участие в съемках, помимо чисто творческой реализа­ции, имело и жизненное значение — если Влади утвердят на роль, то проблема более длительного пребывания ее в Союзе разрешит­ся сама собой. Имея опыт профессионального и делового чисто за­падного подхода, Марина предупредила Тарковского: «Андрей, если я тебе не подойду, то ты мне прямо скажи об этом, чтобы я напрас­но не ждала».

На худсовете оценили женственность, мягкость и российскую внешность Влади. У других актрис были свои достоинства. Худсовет не принял определенного решения и предоставил режиссеру сделать выбор самостоятельно. Тарковский выбрал М.Терехову и, очевидно, постеснялся сообщить эту грустную весть лично, сделав это через секретаршу. Высоцкий очень разозлился: он сам уговаривал Мари­ну пробоваться; и они с Тарковским рассорились. Примирение про­изошло на премьере «Зеркала» в Доме кино. Но прежние отношения между друзьями восстановить уже было невозможно...

В июле — августе Высоцкий с Мариной, ее двумя сыновьями Пьером и Вольдемаром и В.Абдуловым совмещают отдых в Пицун­де в «Доме актера» с круизом на теплоходе «Шота Руставели». В Пи­цунду добирались на «рено». В чемодане Высоцкого — роман Г.Фло­бера «Воспитание чувств». Он будет вживаться в роль Фредерика Моро, которую ему обещал В.Смехов — постановщик двухсерийно­го телевизионного спектакля по этому роману.

Были установлены жесткие сроки подготовки спектакля (к ви­зиту в СССР в декабре президента Франции Ж.Помпиду), и руко­водство студии охотно шло на все предложения постановщика по сценарию, характеру съемок и по актерским кандидатурам. В том числе — и по поводу Высоцкого в главной роли. Но поскольку он был «на особом счету», список исполнителей пошел «наверх» для одобрения. Через неделю был получен ответ: «Участие Высоцкого разрешаем, но только в том случае если в роли героини выступит Марина Влади...»

В.Смехов послал в Пицунду извинительную телеграмму по по­воду этого оскорбления «сверху». Высоцкий, привыкший к подоб­ным ситуациям, отнесся к случившемуся спокойно.

Роль была предложена В. Золотухину... а снялся Л.Филатов.

После отдыха в Доме актера поехали в Сухуми. Там погрузи­лись на теплоход «Шота Руставели». По программе круиза преду­сматривался «Морской огонек» с концертом. Концерт был сборным. Закон «развития по спирали» на этот раз свел Высоцкого с Зинови­ем Высоковским. В 62-м году они вместе гастролировали по Сиби­ри с Театром миниатюр В.Полякова. Теперь Высоковский выступал от имени «пана Зюзи» со своим коронным номером «Звонок из вы­трезвителя» («Алле, Люлек...»).

Высоцкий на этом концерте выступать не планировал. Но в конце вечера ведущий объявил, что в зале находится гость капита­на Владимир Высоцкий, и попросил его выступить. Зал стал апло­дировать. Высоцкий вышел на сцену. Принесли гитару. Начал он с песни-посвящения капитану и его команде

(«Лошадей 20 тысяч в машины...»),

а закончил песней в тематике пана Зюзи:

— 

В продолжение начатой здесь паном Зюзей антиалкогольной темы я исполню песню «Милицейский протокол».

С 11 сентября по 7 октября театр гастролирует в Ташкенте и Алма-Ате. В Ташкенте Высоцкий остановился у Г.Юнгвальд-Хилькевича, который, работая на Одесской киностудии, постоянно жил в Ташкенте. «Однажды он накупил арбузов, дынь, винограда, — вспо­минает Хилькевич, — все разложил в ванне и наполнил ее водой. Приходил туда, менял воду, смотрел на всю эту красоту и говорил:

«Пусть лежит».

Он просто балдел от Ташкента».

Во время этих гастролей на спектакле «Добрый человек...», в котором Владимир Высоцкий играл роль Летчика, на него из зри­тельного зала смотрели еще два знаменитых летчика — Иван Коже­дуб и Алексей Микоян. В антракте, за кулисами им захотелось по­ближе поговорить с актером.

И.Кожедуб пророкотал:

—   Ну, ты, Володя, прямо по-истребительски поешь!

—  

Спасибо. Так мои песни еще никто не оценивал...

Используя ситуацию, Высоцкий тут же договорился с генерала­ми о переброске на самолете труппы в Самарканд. Коллектив теат­ра смог полюбоваться архитектурой Улугбека, Тимура, Шах-и-Зинды, Регистана. Полюбовались, поудивлялись, и те же «крылья» пе­ребросили «десант» к следующему спектаклю в Ташкент.

Выступали таганцы с концертами в колхозе «Политотдел» и совхозе «Огонек», в городах Навои и Чирчик. Тепло принимали всех артистов «Таганки», но лучший прием, как, впрочем, бывало все­гда, достался Высоцкому. «Больше всего аплодисментов досталось Владимиру Высоцкому. Тепло были приняты лирические и шуточ­ные песни. Все они были исполнены с душой, с большим мастер­ством», — отметила газета «Социалистический Чирчик» 20 сентяб­ря 1973 года.

Результатом гастролей стало награждение: Высоцкий в числе особо отличившихся актеров награжден Почетной грамотой Пре­зидиума Верховного Совета Узбекской ССР «за успешное проведе­ние гастролей, сыгравших важную роль в эстетическом воспитании трудящихся республики».

Примечательным в алма-атинских гастролях было интервью с Высоцким, опубликованное 5 октября в газете «Вечерняя Алма-Ата». Интервью Высоцкий предварил словами:

«Ребята, за месяц гастролей по Средней Азии я давал интервью раз пять. Результат нулевой. Ни одной публикации! Так что мне не жалко, давайте пого­ворим, но это дохлый, скажу вам, номер».

Однако по «политической недальновидности» редакции интервью было опубликовано.

В этом году Высоцкий планирует еще одну поездку за границу. 24 сентября он заполнил «Заявление-анкету»:

«Прошу разрешить мне выезд в Болгарию на 21 день к друзьям. Костадинка Иванова Накова, познакомился в 1967 г. в СССР, в Москве, через болгарского по­эта; работает в Москве в Болгарском представительстве».

«Заключение», разрешающее выезд из СССР в Болгарию на 14 суток, было подписано 15 октября. Однако Высоцкий этим разреше­нием не воспользовался. В страну, где его уже хорошо знали и заоч­но полюбили, он поедет через два года вместе с театром.

«БЕГСТВО МИСТЕРА МАК-КИНЛИ»

В 1973 году режиссер Михаил Швейцер работает над сценари­ем к фильму по повести Леонида Леонова «Бегство мистера Мак-Кинли».

Повесть Леонова — советский философский памфлет на «за­гнивающий» капитализм. Мак-Кинли — банковский клерк, малень­кий человек в безумном мире. Его страшат экономические потря­сения, гибель природы, случаи жестокого насилия, каждодневно совершающиеся в том нехорошем мире. И мир этот холоден, без­жалостен к нему. Некая фирма предлагает желающим за двадцать пять тысяч долларов уснуть на триста, четыреста и даже тысячу лет... и после этого воскреснуть. Услугами этой фирмы и хочет вос­пользоваться затравленный безумным миром Мак-Кинли, предва­рительно воспользовавшись опытом Родиона Раскольников а, что­бы попытаться прибить топориком богатую старушку...

М.Швейцер вводит в фильм нового героя — уличного певца Билла Сиггера: «Он должен был своими балладами, своим явлени­ем в картине вести тот самый большой разговор, который подра­зумевался в этом фильме изложенным на языке улицы. Вот улич­ный певец у нас и появился». Фильм начинается словами уличного певца:

«Сейчас вам будет показана забавная история некоего сим­патичного мистера Мак-Кинли, из которой каждый сделает выво­ды по своему разумению. Он не бог, не герой, не звезда, он — как ты, как я — маленький человек».

Его песни, его призывы непосредствен­но обращены к зрителю. Баллады для Билла Сиггера Швейцер пред­ложил написать Высоцкому. По мнению Швейцера, «внешняя сти­хия роли совершенно соответствовала и совпадала со стихией бы­тия творчества самого Высоцкого». По сути, режиссер предложил Высоцкому в фильме предстать в совершенно оригинальной ипо­стаси — поэта, то есть самого себя.